Таинственный родник

Рассказ-притча

«И если встречаются злобные лица,
Попробуйте просто за них помолиться…
Возможно, покинет их душу тревога…
У каждого в сердце есть место для Бога».
Ирина Самарина-Лабиринт

Последний день августа выдался жарким, душным, как в июле. Дождя не было давно, и листья сирени пожухли и запылились. На Венце — так горожане называли бульвар на высоком берегу Волги — дул влажный ветерок. Облокотившись на чугунную ограду, на Волгу смотрела женщина в летнем костюме лимонного цвета. Ветер растрепал её волосы. Женщина достала из сумочки лёгкий шарфик под цвет костюма, чтобы повязать на голову, но резкий порыв ветра вдруг вырвал шарфик из рук, и он плавно взлетел над обрывом.

— Добрая примета. Значит, ещё раз вернётесь на это место, — услышала женщина хрипловатый голос за спиной. Оглянувшись, она увидела небольшого роста седую старушку в тёмной вытянутой кофте. Она опиралась на толстую клюшку. Что-то знакомое послышалось в этом голосе.
— Алина? Алина Петровна, это вы?
Старушка поправила очки, всмотрелась, прищурившись, подошла поближе.
— Виктория Глебовна? Не может быть. Вот так встреча. А я ещё не хотела идти сюда. И вот поди ж ты.

Женщины некоторое время смотрели друг на друга молча. Трудно было поверить, что они ровесницы: годы и невзгоды состарили Алину раньше времени, а Виктория держалась моложе своих лет.
— На вас такой костюм, что не сразу узнала.
— А почему на «вы»? Мы столько лет вместе работали… Алина, мы же с тобой ровесницы, а я тебя еле узнала, ты не болеешь? Как ты вообще живёшь?
— На пенсии, вот прихожу сюда гулять.

— Надо бы отметить такую неожиданную встречу. Может, в кафе, в «Погребок», как в 1988 году — помнишь, отмечали две восьмёрки, знак бесконечности? — предложила Виктория. — «Погребок» ещё работает?
— Да, всё по-прежнему, — ответила Алина. — Работает. Только...
— Я приглашаю и угощаю!
— Сколько же мы не виделись, Алина? Лет семь?
— Десять, — поправила та. — Так быстро время летит.

В «Погребке» заказали по бокалу красного вина и кое-что из салатов. Приглушённый свет, приятная музыка, цветы на столике, но беседа не клеилась.
— Ты, Виктория, так молодо выглядишь. Костюм, наверно, дорогущий?
Виктория улыбнулась — она уловила в вопросе Алины знакомую черту. Обе они, Виктория Морозова и Алина Петровна, много лет вместе работали в одной типографии. В коллективе все знали о слабости Алины и подшучивали над ней. Говорили: «Ты сегодня в новой кофточке? Поди, покажись Алине — пусть она поахает и скажет “наверно, дорогущая”!»

— У меня всё нормально. Вот, приехала в город в гости к подруге, только сначала хотела постоять на Венце. Но улетел шарфик. Если бы не шарфик, ты, наверно, прошла бы мимо меня.
— А знаешь что, пойдём лучше ко мне! Живу я одна, и мне многое нужно тебе сказать. Я даже как-то написала тебе письмо, но никто не знал твоего адреса.
— Пойдём, раз приглашаешь.

По дороге зашли в магазин, купили к чаю. Квартира была на первом этаже старой пятиэтажки. Викторию смутили пустота и запах сырости. Круглый стол без скатерти, два стула, узкая кровать с одной подушкой, старое покрывало. Это убожество поразило Викторию.
— Ты что, здесь не живёшь? — удивилась она.
— Почему, живу. Просто не люблю лишних вещей. У меня аллергия на пыль, на шерсть, на цветы. Поэтому и ковров не держу, и мягкой мебели, и цветов. Приходится каждый день всё вытирать тряпкой, чтобы не было пыли.

За чаем Алина спросила:
— А почему ты не спрашиваешь, о чём я тебе написала в письме?
— Так расскажи.
— Я думала, если напишу о том, что мучило меня много лет, то мне станет легче. Но я, наоборот, только разбередила душу. Ты только меня не перебивай.
Алина налила чай себе и Виктории. Помолчали.

— Замуж я так и не вышла. Помнишь, ты меня знакомила с другом мужа? Он мне не понравился, потому что был маленького роста. А когда мы с тобой увидели его в трамвае с женой, я потом всю ночь проплакала. — Алина закрыла лицо ладонями. — Мне вообще не везло в жизни. И я страшно завидовала тем, у кого есть мужья, дети, кто хорошо одевается, у кого хорошее настроение.
Чай остывал, печенье лежало на тарелке горкой.

— У меня есть немного, — Алина открыла шкафчик и достала полбутылки «Русской». — Не подумай плохого, это у меня для компрессов. И вместо валерьянки…
Виктория пожалела, что согласилась пойти к Алине, хотя понимала, что той надо высказать свою боль.
— А я, когда плохо на душе, просто гуляю по улице, — сказала Виктория.

— Если б ты знала, как я тебе завидовала, ты ко мне не пришла бы. Я трижды поступала в институт и проваливалась. А ты поехала и сразу поступила. Я со злости пропускала в текстах ошибки, а ты их исправляла и ни слова никому не говорила. Это ужасно, но я злорадствовала, когда узнала, что вы с мужем попали в аварию на своей машине.

Виктория слушала откровения Алины с удивлением и болью. Она считала её беззащитной, беспомощной и безобидной, поэтому, когда начальник решил уволить Алину за ошибки в корректуре, Виктория за неё заступилась. Но начальник спросил: «Ты не подумала, что твоя доброта, может быть, её унижает?»

— А как живёт твой брат? Женился? — спросила Виктория, чтобы как-то отвлечь Алину.
— Перед Лёшкой я тоже виновата. Он тогда решил жениться на женщине, которая старше его на три года, да ещё с ребёнком. Они уже подали заявление. А я пошла к ней накануне росписи и сказала, что у брата есть девушка, которая ждёт от него ребёнка. Я сказала неправду, но она поверила и в ЗАГС идти отказалась. Лёшка расстроился, устроил драку в общежитии, с работы его уволили, он со мной не общается до сих пор. Ты меня, наверно, возненавидишь после того, что услышала.

— Давай завтра сходим в церковь, с батюшкой поговоришь.
— Да ты что? Я ни разу в церковь не заходила. Да и не крещёная я, — Алина посмотрела на Викторию недоумённо. Помолчала, нахмурилась, будто что-то вспоминая. — С месяц назад я торопилась и решила перебежать дорогу, не дойдя до светофора. Машин на дороге вроде не было, я дошла до середины, и вдруг из-за поворота летит… Откуда-то взялся парнишка, схватил меня за руку и оттащил буквально из-под колёс. Правда, клюшку я тогда потеряла — ту, старую. А эту, новую, мне тот парень подарил.

— Вот видишь, тем более надо идти в церковь и поблагодарить за спасение.
— А ты когда крестилась?
— Да вот же, когда мы с мужем попали в ту аварию, про которую ты уже говорила мне сегодня. Наутро пошла и окрестилась. Это было ещё в восьмидесятых.
— А помнишь, тебя вызывали в партком за то, что ты в церковь ходила?
— Да, кто-то им сообщил...
— Вика, это ведь я тогда об этом написала анонимку.
— Да ладно, давно это было, — уклончиво ответила Виктория. — Я уже и забыла.
— Ты вот забыла, а меня это до сих пор мучает.

— Алина, не стоит это вспоминать, — тихо, словно для себя, произнесла Виктория, чтобы поставить точку в этих болезненных откровениях. — А помнишь, как мы с тобой случайно встретились у родника в Лесхозе?
— Конечно, мы же с тобой там познакомились. Я тогда ехала из Лесхоза в город устраиваться на работу. Я же деревенская, отец был лесорубом. Поехала на попутке, а машина сломалась, водитель попросил принести воды из того родника.

— Да, это был август, мы тогда с родителями приезжали в лес за грибами и завернули к роднику. Мы с тобой были совсем молодые, лет по двадцать, наверно? Ты мне рассказала, что это необычный родник. Если выпить воды и загадать желание, оно обязательно исполнится. Я тогда загадала просто быть счастливой.
— А я — лишь бы где-нибудь устроиться на работу с общежитием. Вы меня тогда взяли с собой на машине в город, и я впервые тебе очень позавидовала.

На работу в типографию меня привела подруга. Однажды я вдруг услышала, как кто-то по телефону говорит: «Мы с тобой поедем в Лесхоз, там есть волшебный родник, можно загадать желание, и оно исполнится».

Вот тогда-то я тебя и вспомнила. Ты в типографии была на хорошем счету, тебе давали выгодные заказы, начальник уважал твоё мнение. Но меня это всегда очень злило. Ты ещё не всё знаешь. Когда я увидела тебя с мужем, подумала: «Вот оно, счастье...».

Они не заметили, как проговорили почти всю ночь. Алина встала из-за кухонного стола и отошла к окну — уже был различим соседний дом. Казалось, она выговорилась и успокоилась. Виктория тоже встала, налила воду в чайник и включила его.

— Если ты так терпеливо меня слушала и не плеснула мне в лицо чаем, то скажу последнее, — тихо проговорила Алина, глядя в окно. — Тебя уволили в 1990 году вместе с начальником типографии из-за листовки против партии. Листовки кто-то напечатал ночью на типографских бланках. Был обыск, всех допрашивали. Мне тогда стукнуло в голову, что пришёл мой час, я отыграюсь: и я подложила листовку тебе в стол. Думала тогда: почему у них всё хорошо, а у меня ничего не получается? Не всё коту масленица. Пусть попереживают.

— Алина, я знала, что это ты мне положила в стол листовку. Мне сказали, что тебя видели. А знаешь что… Поезжай на тот родник, попроси у него просто счастья. Ты увидишь, всё изменится.

— Значит, ты меня прощаешь?
— Бог милостив, он простит, — тихо ответила Виктория. Она не сказала «я тебя прощаю»: право прощать она оставляла не за собой.

Чайник закипел и выключился. Виктория вздохнула, достала из сумочки записную книжку, что-то написала, оставила записку на столе. Уже у двери сказала: «Сохрани записочку-то». И вышла на свежий воздух. Было раннее утро.
________________________________________

Через полгода Виктория получила письмо от Алины.

«Виктория, здравствуй! Спасибо тебе, что оставила свой адрес. После нашей встречи на другой день я поехала в Лесхоз к роднику. Я там много лет не была. Сейчас наш источник называют святым, там сделана купель.

Долго плакала, умывалась холодной водой. Ко мне подошла женщина, стала меня утешать, сказала: „Окунись три раза в купель, перекрестись и скажи: “Во имя Отца и Сына и Святого Духа”. Не важно, что ты не крещёная. Вот, видишь, иконка Богородицы — обратись к ней“.

Женщину зовут Наталья, она научила меня молиться. Я рассказала ей, что раскаиваюсь во многих подлостях, которые в жизни натворила. В воскресенье она меня привела в церковь.

Вскоре я окрестилась и впервые в жизни попала на исповедь к священнику. Не знала, что и как говорить, он сам мне всё сказал, будто в воду смотрел. Понимаешь, он всё обо мне знал. Я была потрясена.

Стала ходить в церковь часто и увидела, что есть другая жизнь. Сейчас мы с Натальей трудничаем в монастыре. У меня простые послушания: мою посуду в трапезной, чищу картошку, убираюсь в кельях паломников и ещё много всего.

Очень хочу помириться с братом, отдать племянникам свою квартиру. Готовлюсь к тому, чтобы стать настоящей послушницей и остаться в монастыре насовсем. Ещё раз благодарю тебя за то, что не отвергла меня, выслушала и надоумила поехать к нашему роднику. Алина».