Про бабу Иду и её знакомых. Часть 8

                Прощание Злыдни.

      За всей суетой, связанной с продажей квартиры и подготовкой к свадьбе Ляли и Бориса, члены семьи Гуткиных почти не обращали внимания на своих шерстяных хвостатых. Покормили, погуляли и вроде достаточно. Тем более, что кошка Злыдня сама по себе жила всегда - уходила и приходила, когда пожелает. Была бы дверь балкона приоткрыта. И только Ида Львовна обратила внимание, что Злыдня вот уже почти месяц-полтора, как не беременная. Да и лежит в основном на полу, не запрыгивая ни на диван, ни на колени Якова Моисеевича, ни на подоконник (её любимые места). Баба Ида как-то погладила Злыдню, нагнувшись с великим трудом, и поняла, что кошка сильно похудела, а шерсть стала редкой и совсем не шелковистой. Мудрая Ида промолчала, не стала огорчать внуков прежде времени, повздыхала в одиночестве и... продолжила неотложные дела.
   
     Напомню читателям, как, собственно, появилась Злыдня в доме Гуткиных. Лет 15 назад кто-то из соседей парадной переезжал, а свою беременную черную кошку не взял с собой, оставил прямо на лестничной клетке. Там она и жила ещё лет 7-8. Добрые люди её жалели, подкармливали, но и у них кончилось терпение, когда в очередной раз кошка родила котят на чей-то половик. Кто-то из мужиков психанул, отправил новорожденных в "морскую школу", а мамочку вышвырнул из подъезда.        На этом все вроде бы закончилось, но спустя месяца три, когда Ида Львовна возвращалась из магазина с полными сумками, перед дверью квартиры материализовалась... Кто бы вы думали? Да, все та же черная кошка с котёнком в зубах! Ида открыла дверь, свято веря, что кошка на пороге - к добру, поставила сумки и полезла за пакетом молока. Пока она искала блюдце и наливала молоко, кошка исчезла, а в коридоре остался маленький очаровательный пищащий комочек. Ида Львовна подняла котёнка, проверила "паспорт". "Ага, барышня", - пробормотала она и ткнула барышню мордой в блюдце на столе. Молоко исчезло за пару минут, котейка влезла всеми четырьмя лапами в блюдце, царапнула нос Иды ("а нечего так близко меня разглядывать!") и зашипела.

- Ну ты и Злыдня, - смеясь сказала Ида и полезла в аптечку за борным спиртом.

     А вечером, когда Гуткины отужинали, Яков Моисеевич, ещё здоровый и не в инвалидом кресле, спросил:

- А что это у тебя, с носом, Ида?

- Кошечка оцарапала. Поблагодарила таки маму за молоко!

- От жэ ш злыдня, - рассмеялся Яков Моисеевич.

С тех пор злыдня, ставшая Злыдней, так и осталась жить в этой странной большой квартире, похожей на кухню одесской коммуналки.

     И вот теперь Злыдня собрала ночью в гостиной весь "зоопарк", как говорит Лара. На этот раз она, как Акела в мультфильме "Маугли", не смогла запрыгнуть на диван, а осталась лежать на полу.

- Так, слушайте сюда, братва. Особенно ты, Наколбаску.

Пёс навострил уши, впервые Злыдня произнесла его имя правильно. "Не к добру это", - подумал Наколбаску и взволнованно задышал, вывалив язык.

- Пора мне уходить на радугу. Там уж прогулы ставят, - неудачно пошутила Злыдня.

- А мы? А как же мы без тебя? А нам что делать? Мы не умеем без тебя жить! - наперебой затявкали Жоржик и Фимка. Мия подождала немного и зарычала на них.

- В связи с этим слушайте внимательно и запоминайте, - продолжила Злыдня. - Мийка должна следить за порядком в доме! Чтоб никакого сортира по углам и никаких ароматных меток! Поняла?

- Гав! - тявкнула корги Мийка и важно выпрямилась.

- Ты, Жорж, будешь охранять границы и следить, чтоб ни один таракан, ни одна мышь не проскочили в кухню. Тебе нужен инфаркт у Иды?

- Чтоб да, так нет! - отрапортовал молодой, лохматый в отца, Жоржик.

- И мне нет. А ты, Фимка, скоро уедешь в другую семью. Так ты не позорь уже фамилию Гуткиных! Ясно? - грозно мяукнула Злыдня.

- Тяф, - скромно ответила Фимка, помахав хвостом. "И откуда она только все знает!".

Злыдня повернулась к седому Наколбаску.

- А тебя, дружище, я буду ждать там, на радуге, уж погрею местечко для твоих больных лап. Недолго ждать уже, соскучиться не успеешь, - Злыдня замолчала и стала усиленно умываться. - Ну, что уставились?

Звери замерли.

- Пошла я, - и кошка бесшумно вышла на открытый балкон, где ярко горели августовские звезды.

     Утром Ида Львовна делала ленивые вареники, на плите булькала кастрюля с первой партией. Сметана, сахар, варенье, сыр красовались на столе. Первая встала с постели Милка, бабушкино сокровище.

- Баааб, а где Злыдня? - сонно сказала она, оглядев собак, пускающих слюни на кухне.

- Ушла, Милочка, пора ей.

- Почемуууу? Куда? Зачем пора?

- Потому что потому, что всё кончается на У, - отшутилась баба Ида. - Теперь она на радуге. Прыгает по мягким облачкам.

Ида Львовна ловко вытащила шумовкой вареники и откинула их в тарелку.

- Клади сметану, Милочка, побольше клади, - Ида снова повернулась к раскатанному тесту. - Её место там теперь, на радуге...

Иллюстрации мои.