Стих. 2

Глава 2. Светлый бор

Автобус трясло на ухабах, и Дмитрий жалел, что согласился.

За окном тянулся лес — тёмный, плотный, как стена. Иногда мелькали просветы, и тогда он видел серое небо и чаек. Потом снова сосны. Потом снова тьма.

Он сидел один. Сзади галдели люди — те, что ехали в лагерь не в первый раз. Женщина с рыжими кудрями, Оля, рассказывала анекдот. Мужчина с гитарой на коленях подпевал. Кто-то открыл термос, и по салону поплыл запах кофе.

Дмитрий смотрел в окно и думал о своём диване.

Автобус остановился у ворот. Деревянных, с вырезанной надписью: «СВЕТЛЫЙ БОР». За ними — сосны, уходящие в небо. Озеро блестело вдалеке, как осколок стекла. Пахло дымом, хвоей и чем-то сладким — может, кашей из походной кухни.

Их встретили четверо.

Людмила стояла впереди. Загорелая, седая, в свитере с оленями. Улыбка — широкая, искренняя, как у человека, который искренне рад всех видеть. Она обняла Дмитрия так, как обнимают только близкие друзья.

— Дима, старина! Ты здесь! Я знала!

Он не успел ответить. Она уже развернулась к следующему.

Костя возник рядом, будто вырос из-под земли. Кудрявый, молодой, в гавайской рубашке поверх термобелья. Он сунул Дмитрию в руки повязку на глаз и фонарик.

— У нас квест tonight! Ты в команде «Орлы»! Не подведи!

— Я…

— Всё, некогда! — Костя уже бежал к следующему автобусу.

Лев стоял чуть в стороне. Худой, в очках с тонкой оправой, в свитере под горло. Он не улыбался. Просто смотрел — спокойно, внимательно, как врач на приёме.

— Вечером репетиция, — сказал он Дмитрию. — Приходи.

— Я не…

— Приходи, — повторил Лев. Без нажима. Просто факт.

И отошёл.

Марина появилась последней. Высокая, подтянутая, со свистком на шее. Спортивный костюм, тугой хвост, глаза как у ястреба. Она оглядела Дмитрия с ног до головы — быстро, профессионально, как оценщик.

— В шесть утра — зарядка, — сказала она. — Не опаздывай.

— Я не…

— Не опаздывай.

Она ушла. Дмитрий остался стоять с повязкой на глазу и фонариком в руке.

Вокруг собирались люди. Много. Оля из Питера — та самая, из автобуса, с ящиком вина. Сергей — программист из Москвы, молчаливый, с гитарой. Ещё кто-то. Ещё. Ещё. Все смеялись, обнимались, тащили вещи к домикам.

Дмитрий стоял и смотрел.

Домики были деревянные. Маленькие. С окнами, заклеенными на зиму. Кровати внутри — железные, с панцирной сеткой. На каждой — сложенное вчетверо одеяло.

— Ты в третьем, — сказала Людмила, появляясь рядом. — С Сергеем. Он тихий. Не храпит.

— Спасибо.

— Дима. — Она взяла его за руку. Пальцы у неё были тёплые, сухие. — Я рада, что ты приехал. Правда.

Он посмотрел ей в глаза. И на секунду ему показалось — всего на секунду — что в этих глазах, за улыбкой, за заботой, прячется что-то ещё. Что-то, что смотрит на него очень внимательно. Оценивающе.

Но она уже отвернулась.

— Ужин в семь! — крикнула она. — Костёр в восемь! Не опаздывайте!

Дмитрий взял рюкзак и пошёл к третьему домику. Сосны шумели. Озеро блестело. Где-то смеялись люди.

И где-то глубоко внутри — глубже, чем память, глубже, чем страх — что-то снова шевельнулось.

Он не заметил.

А сосны шумели.