Глава 29

Благодаря искусному манипулированию своего хитроумного родителя Аден Роу практически не имел свободного времени. Он либо сопровождал Ладмона в поездках, где знакомился с политическими силами Галактического Содружества одиннадцатого континуума, либо оставался дома, но тогда заменял его в управлении Сиртом. Причём общению с местным истеблишментом он предпочитал инопланетных воротил — во всяком случае, они не стремились выдать за него своих родственниц. Старший и младший лишь посмеивались, глядя на его мучения, мол, если дальше так пойдёт, то наш человеческий братец скоро будет шарахаться даже от женской тени, к великому огорчению родителей.
Действительно, пара интрижек, в которые Аден Роу влип в начале своей карьеры в роли наследника владетеля Сирта, закончились столь громкими скандалами, вышедшими на межгалактический уровень, что он до сих пор вздрагивал при упоминании имён своих временных увлечений. После этого он пользовался лишь услугами элитных проституток, доступных определённому кругу посвящённых, но и здесь случилось несколько проколов, хотя служба безопасности Великого князя тщательно проверяла биографии девушек, которые ему приглянулись.
Впрочем, это были всего лишь досадные мелочи, не имеющие какого-либо реального значения для людей его уровня. Главное заключалось в том, что восемь лет варки в политическом котле Межгалактического Содружества не прошли для него даром. Аден Роу основательно поднаторел в специфике управленческих дел в условиях высокоразвитой цивилизации, и вдобавок оброс связями, как кит ракушками. Одни из них были явно выгодными, другие под вопросом, но могли пригодиться в будущем.
Столь быстрый взлёт на верхушку межгалактического Олимпа привёл к тому, что недоброжелатели беспощадно критиковали его за любой неверный шаг. В конце концов, вымотанный постоянным нахождением в центре внимания, Аден Роу не выдержал и заявил отцу, что берёт длительный тайм-аут. Своё желание он мотивировал тем, что хочет снова почувствовать себя человеком, а не символом власти, который всякая сволочь жаждет прибрать к рукам.
Ладмон не стал препятствовать сыну, видя, что он раздражён до такой степени, что может отказаться ему наследовать, чего он не мог допустить ни при каких обстоятельствах.
Так что Аден Роу получил родительское благословение и с лёгким сердцем перебрался на Трис. Судя по тому, что он два года, причём безвылазно, сидел на планете, пребывающей в средневековье, ему там нравилось. Впрочем, родители знали о каждом его шаге, благодаря службе безопасности. Наследник Великого князя был взят под охрану ещё в то время, когда отправился на Землю, чтобы найти свою возродившуюся любовь. Аден Роу знал, что находится под неусыпным наблюдением, но не препятствовал работе телохранителей, понимая, что лучше довериться специалистам, хотя сам не уступал им по навыкам, особенно по части убийств. 
Конечно же, Ладмон был не в восторге от бегства сына и изобретал всевозможные предлоги для его возвращения домой, но Тайра стояла на своём — мол, давить нельзя, он должен вернуться сам. Он признавал её правоту, вдобавок его удерживало то соображение, что скоро должна была появиться долгожданная невестка, на которую он возлагал большие надежды. Татьяна ему нравилась. По его мнению, девушка обладала всеми качествами, необходимыми для того, чтобы находиться рядом с его наследником, с которым было непросто даже ему самому. За восемь лет нахождения рядом с сыном, Ладмон выяснил, что тот умён, упрям, целеустремлён и обладает железной волей. Вдобавок он закрыт настолько, что невозможно что-либо прочесть ни по его лицу, скрытому маской спокойствия или вежливого равнодушия, ни прорваться через его ментальный щит, чтобы узнать, что он задумал.
«Очень надеюсь, что она по-прежнему его любит. Это главное», — вздыхала Тайра, когда у них заходил разговор о Татьяне.
Поскольку девушка была её симбионтом, она куда лучше знала её характер и, в отличие от мужа, не считала её лучшей кандидатурой ни на роль невестки, ни Великой княжны — о чём давала понять тонкими намёками. Ладмон с ней не спорил, считая, что она до сих пор ревнует его к Татьяне. Кое в чём он ошибался, но ревность действительно присутствовала.
***
Два года назад. Планета Трис.
После некоторых раздумий о месте высадки Аден Роу оставил корабль на орбите — стараниями «Звёздного моста» с него было снято клоунское заклятие — и переместился на поверхность. Поскольку прежний княжеский титул принадлежал другому, он решил вернуться к профессии трактирщика. Впрочем, это была чистой воды ностальгия.
Материализовавшись на обочине Северного тракта, он с чувством узнавания вдохнул чистый морозный воздух, а затем, в силу привычки, огляделся по сторонам. Двойное Сердце находилось в стадии затмения; единственным источником света служили звёзды, поэтому стояла такая темень, что без ночного зрения он не увидел бы собственной руки. Убедившись, что на несколько сотен метров действительно нет ни единой живой души, он сориентировался на местности и, хрустя свежевыпавшим снежком, направился туда, где по его расчётам находилась просёлочная дорога, ведущая к трактиру. Правда, у него не было уверенности, что трактир и дорога к нему существуют в этой версии Триса. При желании он мог бы получить подробнейшие сведения о любом интересующем объекте, но ему уже осточертело выверять каждый свой шаг, и он действовал наугад.
Вопреки сомнениям, дорога нашлась, хотя была гораздо уже и ухабистей, чем ему помнилось, а вот картина, открывшаяся в конце пути, его не порадовала. На месте трактира чернело пепелище, над которым возвышалась полуразрушенная каминная труба. К тому же в усадьбе не осталось ни одной целой постройки, забор повалился, а двор сплошь зарос бурьяном, о чём свидетельствовали густые заросли сохлых стеблей, торчащих из-под снега. В общем, всё говорило о том, что здесь давно никто не живёт.
«Может, это обычная крестьянская усадьба? — подумал Аден Роу и присмотрелся к обустройству двора. — Нет, трактир. В крестьянском хозяйстве не нужна такая большая конюшня и птичник». Его взгляд остановился на нагромождении сгнивших брёвен. «Вот и остатки коновязей. Похоже, трактир себя не оправдывал из-за малого количества посетителей, а может, им плохо управляли. Не важно. Мне он подходит», — решил он.
Наутро он отправился в Небодар, где выяснил, кому принадлежит трактир и, назвавшись Клермоном Ястребом, сразу же выкупил его вместе с прилежащей землёй. Затем он нанял самых толковых работников и купил всё, что нужно для нового дома и обустройства хозяйственного двора.
Поскольку плата была княжеской, то работа кипела днём и ночью. Мастер, надзирающий за тем, чтобы возводимые сооружения соответствовали хозяйским чертежам, временами подолгу чесал в затылке: его удивляли хитроумные устройства, которые впоследствии назовут инженерными сетями. Без них было никак не обойтись, поскольку в трактире соорудили столько рукомойников, ванн и затейливых ночных ваз со сливом, что требовался десяток водоносов и несколько золотарей, если бы пришлось по старинке орудовать ведрами. Впрочем, водяные насосы и трубы были для него не в новинку. В богатых усадьбах часто устраивали фонтаны.
Особое восхищение у мастера вызвал отопительный котёл, который обогревал не только дом, но и конюшню с птичником, причём задумка была не слишком сложной и, главное, безопасной по части огня. Конечно же, чертежи были тщательно скопированы, и копии унесены домой. По окончании работ мастер долго кланялся и благодарил хозяина трактира: вслух — за щедрое вознаграждение, а в уме держал науку, почерпнутую на обустройстве его хозяйства. А ещё он умирал от желания узнать, что забыл в лесной глуши такой, как он, и зачем ему трактир, особенно при таких больших деньгах. Мастер имел дело с разными сословиями и не сомневался, что красивый мрачноватый парень — не кто-нибудь, а отпрыск княжеского рода. Уж их породу он чуял на расстоянии, да и повадки говорили сами за себя, — ведь привычку повелевать, тем более наследственную, отринуть нелегко.    
Откуда ж ему было знать, что его мысли читают как открытую книгу. Стоило мастеру завести разговор о посторонних делах, и его под благовидным предлогом выставили за дверь.
Когда работники получили расчёт и наконец оставили его одного, Аден Роу тщательно осмотрел дом и хозяйственные постройки, попутно исправляя косяки, допущенные при строительстве, но таких было немного, к его удовлетворению.
Согласно хозяйским пожеланиям, дом был разделён на две части. Общая стена состояла из двух рядов каменных блоков с солидным зазором между ними, поэтому звукоизоляция хозяйской половины была полной. Двор тоже разделял глухой каменный забор, отчего образовались независимые половины.
Собственно, сам трактир смотрел окнами на просёлочную дорогу и по своему устройству мало чем отличался от средневековых собратьев — во всяком случае, на первый взгляд. Здесь всё было готово к приёму путников, за исключением продуктов в кладовых и погребе.
Половина, предназначенная для хозяйского пользования, выходила окнами на будущий сад и пока ещё пустовала. Аден Роу прошёлся по комнатам и, будто по мановению волшебной палочки, появились обои из шёлка и кожи, деревянные панели, узорный паркет, искусно сработанная мебель, хрустальные светильники, картины, ковры, вазы и прочие безделушки. Причём каждая вещь представляла собой произведение искусства, а именно копии, неотличимые от оригиналов. Каталог с молекулярной раскладкой по музейным редкостям он позаимствовал у «Звёздного моста».
В общем, несмотря на положение триского простолюдина, хозяин трактира не собирался отказываться от княжеской роскоши.
Сочтя, что достаточно потрудился, Аден Роу разжёг камин в столовой. Когда огонь весело запрыгал по толстым берёзовым чурбакам, он с довольным вздохом опустился в кресло. «Слава Матери-земле! Наконец-то я дома», — с тихой радостью подумал он и потянулся за книгой, лежащей на столике из рудозы. Это была оригинальная вещь, сработанная местными мастерами. Столешница представляла собой срез ствола громадного дерева, отчего имела затейливую форму и внутренний узор, похожий на бабочку, замурованную в кроваво-красный янтарь. Такой эффект создавал безупречно гладкий слой прозрачного лака, мягко поблескивающий в свете свечей; они горели лишь в хрустальных бра на стенах, что создавало уютный полумрак.
— Сразу видно, что трактирщик княжеских кровей. Что, братец, чуждаешься простого люда? — с ехидцей вопросил младший и плюхнулся на большой мягкий диван. — Ух ты! Такое ощущение, будто сидишь на облаке, — добавил он с восхищением.
— Чего надо? — вопросил Аден Роу, не отрываясь от чтения книги.
— Папенькин сынок! Вы даже хамите одинаково.
— Это не хамство, а вопрос по существу.
— Заглянул в гости. От тебя же не дождёшься приглашения. Ответ по существу?
— Ну…
— Празднуете новоселье? Почему меня не позвали? — спросил старший, сев рядом с младшим.
— Потому что нет никакого новоселья. Вы сами заявились, и я догадываюсь по чьей инициативе.
— Родители здесь ни при чём, — сразу же прокололся младший, и старший бросил на него укоризненный взгляд.
Аден Роу с сожалением закрыл книгу, она его заинтересовала, и положил её на стол.
— Что-то случилось? Только учтите, если не требуются срочные меры с моим обязательным участием, то я ничего не желаю знать, понятно?
— Понятно, — младший вопросительно глянул на старшего. — Ведь его присутствие не обязательно? Или он всё же нужен?
— Ничего критичного, справимся сами, — ответил старший. — Я сюда не за этим. Думал, просто посидим, отметим новоселье и заодно Новый год. Он же сегодня на Трисе?
— Точно! Я и забыл, — спохватился Аден Роу и направился к буфету. — Шампанское будете? — спросил он, и братья дружно кивнули.
— Насколько я помню, это земное вино, и его нужно охладить перед употреблением. Можно я его остужу? — попросил младший и хихикнул.
— Держи, Морозило ! — Аден Роу кинул ему бутылку с шампанским.
— Ну нет! Морозило у нас тот, кто у мамы на дне рождения настолько заморозил бутылку с вином, что она лопнула.
— Если бы только это, — уныло заметил старший. — Девица, что сидела рядом со мной, потребовала, чтобы я на ней женился. Видите ли, я нанёс ей непоправимую моральную травму, поскольку она с перепугу пукнула и, надо заметить, это был запах, далёкий от её элитных духов.
Братья дружно засмеялись, представив выражение лиц гостей, большинство которых представляла старая аристократия, помешанная на приличиях.
— Я этого не знал, — сказал Аден Роу. — Как же ты отвертелся от женитьбы? Неужели сказал, кто ты такой?
— Шутишь, что ли? — усмехнулся старший. — Узнай нахальная обезьянка, кем я являюсь на самом деле, думаю, газовая атака была бы куда круче.
— Вплоть до реактивного полёта за пределы праздничного зала, — поддакнул младший, и все трое снова засмеялись.
— Поскольку вам всё равно, чем закусывать, то я накрою на стол. Или есть какие-то пожелания? — Аден Роу вопросительно посмотрел на братьев.
Старший покачал головой.
— Мне всё равно, давай на твой вкус.
— Хочу либийских ваймесов,  — неожиданно заявил младший.
— Хочешь, значит, получишь, — не стал спорить Аден Роу. — Не возражаете, если мы отпразднуем Новый год по земному обычаю?
Братья не возражали, и в центре комнаты возникла большая разлапистая ель, украшенная хрупкими разноцветными шарами, забавными игрушками, бусами, гирляндами, конфетами в нарядных фантиках, орехами, завёрнутыми в фольгу, оранжевыми мандаринами и, главное, светящейся звёздочкой на макушке.
От ели, согревшейся в тепле комнаты, запахло хвоей, и тогда зазвучала волшебная новогодняя мелодия Петра Ильича Чайковского.
Аден Роу не ожидал, что земная экзотика произведёт столь сильное впечатление на братьев. Замерев, они заворожённо смотрели на ёлку, и что-то такое было в их лицах, что он, охваченный сложным чувством, поспешно отвернулся, делая вид, что расставляет блюда на праздничном столе.
Подойдя, старший тронул его за плечо.
— Брат, вот этого не нужно.
— О чём ты?
— Ты знаешь. В конце концов, нам доступно то, чего никогда не достигнет ни одно живое существо.
Поставив блюдо с местным деликатесом на прежнее место, Аден Роу повернулся к нему.
— По-твоему, это преимущество?
— За всё приходится платить. И давай прекратим бесполезный разговор.
— Хорошо. Садитесь за стол. По земной традиции нужно проводить старый год.
Старший отодвинул стул и, сев, положил салфетку на колени, но затем передумал и заткнул её угол за ворот рубашки.
— Эй, младший! — позвал он. — Чего там сидишь? Тут есть твои либийские ваймесы. Иди пробуй, только не забудь вооружиться тазиком, чтобы не заблевать нам стол.
Младший фыркнул и сел напротив Адена Роу, держащего наготове бутылку. Пробка с громким хлопком стрельнула в потолочную балку, и он разлил шампанское по хрустальным бокалам.
— Ух ты, славное вино! Такое чувство, будто оно тает во рту, — восхитился младший.
— У меня оно щекочет в носу, сейчас чихну, — сообщил старший.
— Допьём? — спросил Аден Роу спустя некоторое время.
— Обязательно! — дружно ответили братья.
— А фейерверки запускать будем?
— Будем! — снова последовал дружный ответ.
— Тогда плотней закусывайте и берём с собой по бутылке шампанского. Встретим Новый год на улице, под праздничный салют. Пусть небодарцы тоже порадуются…
— Эй! Могли бы сразу сказать, что на вкус либийские ваймесы — чистая отрава.
— Он их съел, — со вздохом констатировал Аден Роу. — Кстати, откуда они взялись?
— Ничто так не запоминается, как личный опыт, — невозмутимо отозвался старший.
— Ты нарочно их подсунул? Ой! Кажется, меня тошнит… Ну погоди! Если выживу, я тебе припомню… Ой-ой!
— Я же предупреждал. Держи тазик.
— Да что за дрянь? Почему я не могу их уничтожить? Это какой-то вирус?
Аден Роу ухмыльнулся.
— Либийские ваймесы хуже всякого вируса; их ничто не берёт, кроме желудочного сока змейсов. Энергетическая форма тебе не поможет. Они будут возникать каждый раз, как только ты примешь первичную форму.
— Кошмар! — простонал младший. — Вы, гады! Так и будете смотреть на мои мучения?.. Сделайте что-нибудь! О-о-о! Я сейчас умру!
— Не умрёшь, — обнадёжил его старший и протянул ему поллитровую кружку с растительным маслом. — Пей до дна! А как выпьешь, открой пошире рот и скажи: «А-а-а». Нет, не поднимай голову, смотри в тазик. Выпил? Молодец, — и он с такой силой врезал младшему по спине, что либийские ваймесы пулей вылетели наружу.
— Ну как, полегчало? — участливо спросил Аден Роу, знающий не понаслышке, что такое либийские ваймесы.
В своё время он тоже их попробовал. Это произошло на большом приёме, устроенном правителем Кателии, и он основательно опозорился. Впоследствии змейсы сильно пожалели о своей проделке. Либийские ваймесы обошлись им в четверть мест в Совете Галактического Содружества.
— Ненавижу вас! — жутко обиженный младший схватил со стола бутылку шампанского и выскочил на улицу.
— Эй, вы! Новый год уже наступил, а вы его прозевали! — выкрикнул он и нетерпеливо добавил: — Ну, чего застряли? Я буду один его встречать?
— Уже идём!
Старший и Аден Роу телепортировались во двор.
— Орибейра , братья! Вы те ещё гады, но я вас люблю! — выкрикнул младший.
Он как следует встряхнул шампанское и поднял руки вверх. Пенная струя выстрелила в небо, и в его бездонной черноте расцвели чудесные огненные цветы — под вопли живущих поблизости людей, в их голосах смешались испуг и детский восторг.
***
В качестве подарка от родителей Аден Роу получил бэра, который оказался усовершенствованной копией Змея Горыныча. Зная, что монополией на производство бэров владеют змейсы, он тщательно его проверил, но не нашёл ничего подозрительного. К тому же старший и младший заверили его, что бэр абсолютно безопасен, поскольку они проверили каждую его функцию. Братьям он доверял, но насторожённость осталась.
Умный бэр, чтобы притушить недоверие хозяина, начал было принимать облик Римаса, его бывшего оруженосца (на этот раз он не возродился), но быстро понял, что ему это не по нраву, и с той поры представал только в виде Змея Горыныча.