Стих. 9

Глава 9. Утро

Полиция приехала в пять утра.

Две машины. Синие огни мигали между сосен, выхватывая из темноты стволы, палатки, брошенные вещи. Кто-то оставил термос на скамейке. Кто-то — плед на траве. Лагерь выглядел так, будто люди ушли в спешке.

Олю нашли у ворот. Она сидела на рюкзаке, закутавшись в чужую куртку, и повторяла:

— Он читал стихи. Он просто читал стихи.

Сергей стоял рядом. Молчал. Гитара валялась в кустах — разбитая.

Костя сидел на крыльце медпункта. Голова забинтована. Руки тряслись. Он смотрел в одну точку и не отвечал на вопросы.

Тела выносили на носилках. Марина. Людмила. Костя не видел, но знал: Лев тоже. Он не пошёл проверять. Не мог.

Дмитрия нашли на берегу озера.

Он сидел. Скрестив ноги. Смотрел на воду. Руки лежали на коленях. Спокойно. Как будто ждал автобус.

— Дмитрий Сомов? — Старший лейтенант шагнул вперёд. Молодой. Лет тридцати. В глазах — настороженность. — Руки на голову.

Дмитрий обернулся. Медленно. Улыбнулся.

— Я ждал, — сказал он. — Долго ждал.

— Руки на голову.

Он поднял руки. Наручники защёлкнулись. Он не сопротивлялся.

Его вели через лагерь. Мимо домиков. Мимо сцены. Мимо костра, который давно погас. Люди смотрели. Кто-то плакал. Кто-то отворачивался. Оля закрыла лицо руками.

Дмитрий шёл ровно. Не спеша. Как человек, у которого нет причин торопиться.

У машины он обернулся. Посмотрел на лагерь. На сосны. На озеро. На людей, которые стояли и смотрели.

— Хорошая была игра, — сказал он.

Его посадили в машину. Дверь захлопнулась. Синие огни мигнули и погасли.

Следствие шло четыре месяца.

Экспертиза признала Дмитрия Сомова невменяемым. Диссоциативное расстройство личности. Вторая сущность — психопатическая, агрессивная, с полным отсутствием эмпатии. Первая — пассивная, подавленная, не подозревающая о существовании второй. Классический случай. Учебники.

Его поместили в клинику закрытого типа. Специализированную. С мягкими стенами. С окнами без ручек. С дверями без замков.

Палата была маленькая. Кровать. Тумбочка. Кран в углу — раковина.

Кран капал.

Кап.

Кап.

Кап.

Дмитрий лежал на кровати и смотрел в потолок. Ему было сорок семь. Он весил сто десять килограммов. Он не помнил, как оказался здесь.

Он не помнил многого.

Иногда ему казалось, что он слышит голоса. Людмила. Костя. Марина. Лев. Они говорили с ним. Мягко. Терпеливо. Как говорят с ребёнком.

«Всё хорошо, Дима. Ты просто устал».

Он верил. Потому что не помнил.

А ночью, когда санитары гасили свет и коридор погружался в тишину, он просыпался. От звука. Тихого. Ровного.

Кап.

Кап.

Кап.

Он не знал, что это. Не знал, откуда. Просто лежал и слушал.

А где-то глубоко внутри — глубже, чем память, глубже, чем страх — кто-то улыбался.

И ждал.

Он всегда умел ждать.