Фрагмент четвёртый Папа

    Все совпадения, если таковы возникнут, с реальными людьми и ситуациями совершенно случайны. Истории и герои абсолютно вымышленные и являются стопроцентным плодом моего воображения.

    Фрагмент четвёртый: Папа

    Мне 5 лет. Я ходила в детский садик, который располагался недалеко от дома. Отводил меня в садик чаще папа. Чтобы дойти до входа на территорию сада нужно было сделать небольшой крюк, поэтому папа, дабы сэкономить время на дорогу, поднимал меня своими сильными большими руками к забору, и я смело перескакивала через него. От этого начало дня всегда сопровождалось хорошим настроением: ведь никто кроме меня так экстравагантно в детский сад не входил. По крайней мере я этого не видела и чувство собственной уникальности переполняло мою детскую душу.

    В саду нас кормили очень вкусной твороженной запеканкой. Я действительно до сих пор помню этот вкус- удивительная запеканка. Но иногда, а как мне помнится, весьма часто на завтрак подавали кашу. А вот это уже была настоящая катастрофа, потому что внешний вид этого обладающего полезными свойствами продукта для моего пятилетнего восприятия был крайне неэстетичен. Поэтому тарелка мной безоговорочно отодвигалась в сторону и сопровождалась возмущенным и удлинённым звуком фууу. Но воспитатель имела в моих глазах авторитет и ей удавалось уговорить меня хотя бы протестировать несколько столовых ложек такого полезного, но очень неприглядного продукта. Папа честно старался мне помочь и избавить меня от необходимости употребления ненавистной мне каши. Он мне рассказывал, что ходил в сад и даже общался с воспитателем, чтобы мне перестали давать эту фууу- кашу. Но его уверяли, что если меня освободят от этого завтрака, то я же, бедная девочка, останусь совершенно голодной, поэтому без каши мне никак нельзя- не положено ребёнку быть голодным. Я папе, конечно, верила. Я точно знала, что он прилагал максимальные усилия, чтобы убрать из рациона этот неэстетичный моему взору продукт.

    Как-то в саду мне стало плохо. Меня срочно отвезли в больницу. Вероятно отделение больницы было переполнено и мест в палатах не было, мне выдали кушетку, и я сидела в коридоре в ожидании то ли врача, то ли места. Я не знаю, как долго я так просидела. Но понимаю, что мне было волнительно и страшно без родителей и знакомых людей вокруг. А дальше мои воспоминания больше похожи на кадры замедленного действия: кадр первый- я вижу в коридоре папу, он в военной форме, он взволнован; кадр второй – папа рядом со мной; кадр третий- я уже у него на руках, и он заворачивает меня в шинель, значит на улице холодно. И на этом мои воспоминания обрываются: я у папы на руках, значит всё хорошо и бояться больше нечего. После, когда я уже стала постарше, папа детальнее рассказывал про моё приключение с больницей. Он был на работе, когда позвонили из детского сада и сообщили, что меня отвезли в больницу. Командир части, где служил папа, выдал служебную машину, и папа, не теряя ни минуты, поехал за мной.  Он очень переживал и очень жалел меня, когда увидел свою маленькую одну на кушетке в больничном коридоре.

    День шёл за днём, а я аккуратным шагом дошла до подросткового возраста со свойственными этому возрасту протестами и навыками закатывания глаз. Под раздачу моей сопротивляющейся всему энергии попал мой бедный папа. Я в принципе была достаточно спокойным подростком без особых экстремумов в поведении и непредсказуемых поступков. Но тем не менее папа был вынужден слышать моё категоричное нет на все его предложения и нарекания. Спорила я искусно и с удовольствием и часто папа сдавался и махал рукой и не потому, что я выигрывала спор, он просто уставал от тысячи слов, которыми я апеллировала легко и непринуждённо, но так быстро, что диалог элементарно растворялся под натиском моего нескончаемого монолога. О чём уж тут можно было рассуждать, а уж тем более спорить?

    Время, не останавливаясь, шло вперёд, я повзрослела, стала строить свою взрослую отдельную жизнь. Папа всегда оставался рядом: очень помогал с внуками. Старший сын каждое лето проводил на даче у дедушки. И дача с уже огромными соснами и елями, домик, заросший диким виноградом, остались в сердце у сына доброй памятью о детстве. Он и сейчас с удовольствием приезжает к дедушке, правда уже не так часто, как раньше. А дедушка по-прежнему, как и всегда, готовится к его приезду: варит свои фирменные щи и другие яства, потому что эта молодежь совсем исхудала и ничего нормального не ест. С младшим внуком дедушка, как мне кажется, проводил ещё больше времени: помогал возить на тренировки и турниры. Настоящее лето, когда можно бегать с ветром наперегонки, у ребёнка было коротким: тренировки занимали большую часть летних каникул, поэтому забота дедушки о младшем внуке больше находилась в пределах города. И, конечно, никуда не пропало желание всех накормить: бедный ребёнок только и делает, что учится и тренируется, а времени нормально и вкусно поесть нет – возмущался дедушка постоянно, поэтому снова варил свои фирменные щи и другие яства в свободное от разъездов с внуком на тренировки время.

    Чем старше я становлюсь, тем больше я вижу в себе папины черты. Я очень понимаю его поступки, переживания, отношение к людям и жизни в целом. Он теперь не такой большой, каким я видела его в детстве. Его голос не звучит так строго, как мне казалось когда-то. Я вижу его добрый прищур и удивительную манеру общения, его умение дарить доброту и оживлять сказки: его фирменные щи варятся из топора, а ещё он обладатель волшебного посоха, и зайчик, его друг, всегда передаёт подарки. А ещё папа как никогда очень нуждается в нас: во мне и внуках, и очень скучает, когда мы долго не приезжаем в гости.

    Ближе к выходным я планирую поехать на дачу к родителям. С мамой я часто разговариваю по телефону, а вот с папой нет. Уже пора их навестить, давно не приезжала. И да, забыла сказать, дочка сейчас проводит лето у дедушки на даче. У неё сейчас самое настоящее лето.