Том 5. Глава 19. Два человека, которые двадцать се

Том 5. Глава 19. Два человека, которые двадцать семь лет ждали одного и того же извинения

Дверь открылась в комнату с двумя окнами.

Одно выходило на город.

Второе — на тот же город.

Но с другой стороны.

Между окнами стояли два кресла.

Лицом друг к другу.

Пустые.

Сергей вошёл первым.

Робот Которому Грустно остановился у порога.

— Никого.

Достоевский посмотрел на два кресла.

— Придут.

На стене висели часы.

Стрелки не двигались.

Под ними было написано:

**«27 ЛЕТ».**

Сергей подошёл ближе.

— Неплохая пауза.

— Для разговора? — спросил Робот.

— Для жизни.

За первой дверью послышались шаги.

Вошёл мужчина.

Седой.

Высокий.

Он увидел второе кресло и сразу остановился.

— Он будет здесь?

— Возможно.

— Тогда я, пожалуй, уйду.

Сергей не удерживал.

— Хорошо.

Мужчина удивился.

— И всё?

— А что Вы ожидали?

— Что начнёте убеждать.

— Вы хотите, чтобы я убеждал?

Мужчина усмехнулся.

— Нет.

— Тогда зачем?

Он посмотрел на часы.

— Мне сказали, что здесь разбирают старые истории.

— Иногда.

— Эту уже нечего разбирать.

— Почему?

— Двадцать семь лет прошло.

— Тогда зачем пришли?

Мужчина замолчал.

Достоевский тихо сказал:

— Хороший вопрос.

Мужчина сел.

Не в одно из двух кресел.

На стул у стены.

— Просто хотел посмотреть.

— На что?

— Придёт ли он.

Сергей кивнул.

— Понятно.

Через минуту открылась вторая дверь.

Вошёл другой мужчина.

Примерно того же возраста.

Он увидел первого.

Замер.

Первый тоже поднялся.

Никто не сказал «здравствуй».

Никто не ушёл.

Робот тихо спросил:

— Это считается началом?

Достоевский:

— Уже да.

Второй мужчина посмотрел на Сергея.

— Вы его позвали?

— Нет.

— Тогда как он здесь оказался?

Первый ответил:

— Так же, как ты.

Второй:

— Я не к тебе пришёл.

— Я тоже.

Сергей показал на кресла.

— Садитесь.

Оба остались стоять.

— Не хотите?

Первый:

— Нет.

Второй:

— Можно и так.

На стене появились две строки.

Над первым:

**«ОН ДОЛЖЕН БЫЛ ИЗВИНИТЬСЯ».**

Над вторым:

**«ОН ДОЛЖЕН БЫЛ ИЗВИНИТЬСЯ».**

Робот посмотрел сначала на одну, потом на другую.

— У вас удивительно похожие позиции.

Оба одновременно ответили:

— Ничего похожего.

Сергей улыбнулся.

— Уже знакомо.

Первый мужчина сказал:

— Он знает, что сделал.

Второй:

— Это ты знаешь.

— Конечно знаю.

— Вот именно.

— Что «вот именно»?

— Ты двадцать семь лет уверен только в своей версии.

Первый усмехнулся.

— А ты, значит, не уверен?

Второй замолчал.

— Уверен.

— Тогда чем лучше?

Никто не ответил.

Сергей спросил:

— Давайте начнём с простого. Что произошло?

Оба заговорили одновременно.

— Он меня…

— Он тогда…

Остановились.

Сергей поднял руку.

— По очереди.

Первый сел.

Наконец-то в одно из кресел.

— Мы работали вместе.

— Давно?

— Ещё молодыми.

— И?

— Я доверял ему.

Второй фыркнул.

— Очень.

Первый посмотрел.

— Можно я закончу?

— Заканчивай.

— У нас был общий проект.

— Какой?

— Неважно.

— Почему?

— Потому что дело не в проекте.

— А в чём?

— В том, что он рассказал другим то, что я говорил ему лично.

Второй резко ответил:

— Это была не тайна.

— Для тебя.

— Ты не сказал, что это тайна.

— А надо было?

— Да!

Первый вскочил.

— Человек должен понимать такие вещи без инструкции!

Сергей посмотрел на Робота.

Тот тихо сказал:

— Знакомая тема.

Невысказанное правило.

Сергей кивнул.

Второй мужчина продолжил:

— Ты говорил об этом при мне совершенно спокойно.

— Потому что доверял!

— Я решил, что это можно обсуждать.

— Решил!

— Да. Ошибся!

Наступила тишина.

Первый мужчина будто споткнулся об это слово.

— Что?

— Я ошибся.

— Тогда почему двадцать семь лет не извинился?

Второй засмеялся без радости.

— Потому что после этого ты сделал кое-что своё.

Первый замолчал.

Сергей:

— Что?

Второй:

— Через неделю он сказал руководителю, что я сорвал общий срок.

Первый:

— Ты сорвал.

— Мы оба сорвали.

— Но отвечал ты.

— Вот.

— Что «вот»?

— Ты отомстил.

Первый резко отвернулся.

— Я сказал правду.

— Половину.

Сергей почувствовал, как история начала распадаться на знакомые части.

Факт.

Интерпретация.

Последствие.

Намерение.

Ответная реакция.

Новая интерпретация.

Потом ещё одна.

На стене появилась цепочка:

**«РАССКАЗАЛ».**

**«ПОЧУВСТВОВАЛ ПРЕДАТЕЛЬСТВО».**

**«ОБВИНИЛ».**

**«ПОЧУВСТВОВАЛ МЕСТЬ».**

**«ОТОШЁЛ».**

**«ЖДАЛ ИЗВИНЕНИЯ».**

**«ЖДАЛ ИЗВИНЕНИЯ».**

Сергей посмотрел на обоих.

— А дальше?

Первый пожал плечами.

— Ничего.

Второй:

— Перестали общаться.

— Совсем?

— Почти.

— Двадцать семь лет?

— Да.

Робот спросил:

— И за это время ни один не попытался?

Первый:

— Почему я должен был?

Второй:

— Вот и я так думал.

Робот повернулся к Сергею.

— Очень эффективная система.

Достоевский усмехнулся.

— И главное — симметричная.

Первый мужчина сказал:

— Не надо делать вид, будто мы одинаково виноваты.

Сергей:

— Я этого не говорил.

— Но всё к этому идёт.

— Нет.

— А к чему?

— К тому, чтобы отделить два разных вопроса.

— Какие?

Сергей написал на стене:

**«КТО ЧТО СДЕЛАЛ?»**

И ниже:

**«КТО ЧТО ДЕЛАЛ ПОСЛЕ ЭТОГО ДВАДЦАТЬ СЕМЬ ЛЕТ?»**

Оба замолчали.

— Это не одно и то же, — сказал Сергей.

Второй мужчина сел во второе кресло.

Теперь они наконец сидели напротив друг друга.

Сергей продолжил:

— Возможно, один поступок был тяжелее другого.

Возможно, один причинил больше вреда.

Возможно, кто-то действительно первым нарушил доверие.

Но двадцать семь лет молчания — уже отдельная история.

Первый тихо сказал:

— Я не молчал.

— А что делали?

— Жил.

— Ему писали?

— Нет.

— Через кого-нибудь передавали?

— Нет.

— Говорили общим знакомым, что хотите разговора?

Он замолчал.

— Нет.

Сергей посмотрел на второго.

— Вы?

— Тоже нет.

Робот записал:

**«ОБА ХОТЕЛИ ПОЛУЧИТЬ ИЗВИНЕНИЕ. 
НИ ОДИН НЕ СООБЩИЛ ДРУГОМУ, ЧТО ЕЩЁ ГОТОВ ЕГО ПРИНЯТЬ».**

Первый мужчина нахмурился.

— А разве надо сообщать?

— Через двадцать семь лет?

— Если человек понимает, что был неправ…

Сергей мягко перебил:

— А если он считает, что были неправы Вы?

Тишина.

Достоевский сказал:

— Вот где жили все эти годы ваши извинения.

— Где?

— Каждый в голове другого.

Сергей посмотрел на часы.

Стрелки впервые дёрнулись.

На одну секунду.

И снова остановились.

Второй мужчина спросил:

— А если я сейчас скажу «извини» — это что-нибудь изменит?

Первый ответил слишком быстро:

— Не знаю.

— Вот.

— Что «вот»?

— Ты двадцать семь лет ждал, а теперь не знаешь.

— Я ждал не слова.

— А чего?

Первый открыл рот.

И не ответил.

Сергей спросил:

— Хороший вопрос. Чего именно Вы ждали?

Первый долго думал.

— Чтобы он понял.

— Что?

— Что мне тогда было больно.

Второй посмотрел на него.

Не спорил.

Первый продолжил:

— Я рассказал тебе то, чего другим не говорил.

— Я не понимал, что это настолько…

Он остановился.

— Настолько что?

— Личное.

Первый усмехнулся.

— Вот и всё.

— Нет, не всё.

— Что ещё?

Второй мужчина смотрел прямо.

— Я действительно не понимал.

Но когда ты после этого перестал со мной нормально разговаривать, уже понял, что сделал что-то серьёзное.

— И?

— И разозлился.

— На меня?

— Да.

— За то, что мне было больно?

— Нет. За то, что ты сразу сделал из меня предателя.

Первый замолчал.

— Я не хотел тебя предавать, — сказал второй.

— Но предал.

— Возможно, по последствию — да.

Достоевский кивнул.

Сергей вспомнил одну из прежних глав.

**Намерение не отменяет последствия.**

Но и последствие не всегда доказывает намерение.

Он сказал:

— Похоже, здесь важно удержать две вещи сразу.

— Какие?

— Он мог не хотеть Вас предавать.

И Вы могли пережить его поступок как предательство.

Первый мужчина долго молчал.

— Да.

Второй добавил:

— И я мог тогда извиниться за то, что произошло, даже если не собирался делать тебе больно.

Сергей посмотрел на него.

— Могли.

— Но не сделал.

— Почему?

— Гордость.

Первый тихо рассмеялся.

— Наконец-то честно.

Второй посмотрел на него.

— А ты почему потом сказал руководителю только про меня?

Первый мужчина опустил глаза.

Вот оно.

Теперь его очередь.

— Был зол.

— То есть отомстил?

— Я всё ещё считаю, что ты отвечал за тот срок.

— Это не ответ.

— Да.

Он замолчал.

Потом сказал:

— Наверное, хотел, чтобы тебе тоже стало плохо.

В комнате стало настолько тихо, что стало слышно часы.

Тик.

Стрелка двинулась ещё на одну секунду.

Второй мужчина откинулся в кресле.

— Двадцать семь лет.

Первый:

— Что?

— Я двадцать семь лет ждал именно этого.

Сергей спросил:

— Какого слова?

Второй покачал головой.

— Не «извини».

— А чего?

— Что он признает: хотел меня задеть.

Первый посмотрел на него.

— Хотел.

— Спасибо.

Первый удивился.

— И всё?

— Не всё.

— Тогда?

Второй мужчина глубоко вдохнул.

— Мне жаль, что я рассказал то, что ты говорил мне лично.

Первый замер.

— Ты понимал, что…

— Нет.

— Тогда зачем извиняешься?

— Потому что теперь понимаю последствие.

Сергей почувствовал, как вся глава складывается ещё в одну важную мысль.

Извинение не всегда требует признания злого намерения.

Иногда достаточно признать вред.

Первый спросил:

— А если бы вернулся назад?

— Не рассказал бы.

Тишина.

— Хорошо, — сказал первый.

— Это всё?

— Не знаю.

— Опять?

Первый неожиданно улыбнулся.

— Я двадцать семь лет готовил речь. А теперь она почему-то не нужна.

Достоевский тихо сказал:

— Так бывает со старыми войнами. На параде оружия больше, чем на самом поле.

Сергей спросил:

— Вы хотите простить?

Первый посмотрел на него.

— Не торопитесь.

— Хорошо.

— Я пока хочу понять, что теперь делать.

Второй:

— И я.

— Отлично, — сказал Сергей. — Значит, не будем превращать извинение в автоматическое примирение.

Робот поднял голову.

— Это разные вещи?

— Конечно.

На стене появились слова:

**«ПРИЗНАТЬ».**

**«ИЗВИНИТЬСЯ».**

**«ПРОСТИТЬ».**

**«ВОССТАНОВИТЬ ДОВЕРИЕ».**

**«ВОЗОБНОВИТЬ ОТНОШЕНИЯ».**

**«СТАТЬ СНОВА БЛИЗКИМИ».**

Сергей показал.

— Это не одна кнопка.

Второй мужчина усмехнулся.

— А жаль.

Первый:

— Нет. Наверное, хорошо.

— Почему?

— Потому что я могу принять твоё извинение и всё равно не делать вид, что двадцати семи лет не было.

— Согласен.

Робот спросил:

— А можно простить и не дружить?

Оба одновременно ответили:

— Можно.

Посмотрели друг на друга.

И впервые рассмеялись.

Достоевский:

— Уже четвёртое согласие.

Сергей:

— Не считайте.

Часы снова пошли.

На этот раз стрелка не остановилась.

Тик.

Тик.

Тик.

Но вдруг первый мужчина спросил:

— А ты правда все эти годы ждал моего извинения?

— Да.

— Даже когда женился?

— Да.

— Когда дети родились?

— Да.

— Когда переехал?

— Иногда не думал об этом годами.

— Но?

— Если вспоминал тебя — всегда думал: «Вот зараза. Хоть бы раз признал».

Первый рассмеялся.

— Я думал почти то же самое.

— Какая формулировка?

— «Упрямый осёл».

— Тоже неплохо.

Сергей улыбнулся.

Двадцать семь лет трагедии неожиданно начали уменьшаться до человеческого размера.

Не исчезать.

Не обесцениваться.

Просто становиться историей двух живых людей, а не мифом о двух непримиримых сторонах.

И тут Сергей заметил кое-что ещё.

— Подождите.

— Что?

— А вы всё это время вообще знали, что происходит в жизни друг друга?

Оба замолчали.

Второй:

— Через знакомых.

Первый:

— Иногда.

— То есть не разговаривали, но следили?

— Ну…

— Немного.

Робот сказал:

— Связь существовала.

— Нет, — ответили оба.

Сергей улыбнулся.

— Не общение. Но след.

Один знал, что у второго родился сын.

Второй знал, что первый сменил работу.

Первый слышал, что второй болел.

Второй видел фотографию первого на юбилее общего знакомого.

Они отсутствовали друг в друге официально.

И присутствовали фактически.

На стене появилась новая фраза:

**«ПРЕКРАЩЕНИЕ РАЗГОВОРА НЕ ВСЕГДА ОЗНАЧАЕТ ПРЕКРАЩЕНИЕ ВНУТРЕННЕЙ СВЯЗИ».**

Первый мужчина прочитал.

— Это про нас.

Второй:

— К сожалению.

Достоевский:

— А теперь, возможно, уже не к сожалению.

Сергей спросил:

— Хотите продолжить разговор завтра?

Они посмотрели друг на друга.

Первый:

— А зачем ждать до завтра?

Второй:

— Я тоже хотел спросить.

Сергей улыбнулся.

— Тогда нам здесь делать нечего.

Он уже собирался уйти, когда дверь распахнулась.

На пороге стоял Александр Георгиевич Федоров.

— Сергей!

Все повернулись.

— Я ненадолго.

— Конечно.

Федоров посмотрел на двух мужчин.

— Помирение?

Первый:

— Пока разговор.

— Это хорошо.

Второй:

— Почему?

Федоров пожал плечами.

— Потому что если двадцать семь лет не разговаривали, сразу мириться, наверное, слишком быстро.

Сергей прикрыл лицо рукой.

Достоевский рассмеялся.

Федоров удивился.

— Что я такого сказал?

— Ничего, Александр Георгиевич. Всё идеально.

— А.

Он хотел достать листок, но остановился.

Посмотрел на обоих.

— Ладно. Я потом зайду.

Сергей удивился.

— Даже рецензию не спросите?

— У людей разговор важный.

Он уже вышел.

Потом заглянул обратно.

— Но Вы помните?

Все засмеялись.

— Помню.

— Хорошо.

И исчез.

Первый мужчина посмотрел на Сергея.

— Кто это?

— Человек, который научился выбирать момент.

Достоевский тихо добавил:

— Почти.

Когда Сергей, Робот и Достоевский вернулись к карте, одна старая линия изменилась.

Раньше она была красной и толстой.

Теперь стала двойной.

На одной части:

**«ТО, ЧТО ПРОИЗОШЛО».**

На второй:

**«ТО, ЧТО ОНИ ДВАДЦАТЬ СЕМЬ ЛЕТ РАССКАЗЫВАЛИ САМИМ СЕБЕ О ПРОИЗОШЕДШЕМ».**

Робот посмотрел.

— Это разные линии.

— Да.

— Какая важнее?

Сергей задумался.

— Обе.

— Почему?

— Потому что событие длилось несколько дней.

А рассказ о нём — двадцать семь лет.

Достоевский подошёл ближе.

— Вот теперь Вы добрались до памяти.

На карте появились ещё сотни подобных линий.

Семейные ссоры.

Старые обиды.

Несостоявшиеся разговоры.

Слова, сказанные двадцать лет назад и каждый раз немного иначе вспоминаемые.

Один человек был уверен:

**«ОН СКАЗАЛ МНЕ ЭТО».**

Другой:

**«Я НИКОГДА ТАКОГО НЕ ГОВОРИЛ».**

Робот спросил:

— Кто врёт?

Сергей посмотрел на карту.

— А если никто?

— Как это возможно?

Достоевский улыбнулся.

— Вот и следующая глава.

На двери появились слова:

**«ДВА ЧЕЛОВЕКА, КОТОРЫЕ ЧЕСТНО ПОМНИЛИ ОДИН РАЗГОВОР ПО-РАЗНОМУ».**

Сергей взялся за ручку.

— Пожалуй, это будет ещё сложнее.

**Следующая глава: Том 5. Глава 20. Два человека, которые честно помнили один разговор по-разному**