На настоящих держится мир

«На настоящих держится мир».

Когда эпоха рушится во тьму,
И мир трещит, как пересохший лёд,
Судьба срывает маски потому,
Что больше некому носить их. Час идёт.

В дни сытых лет, в безоблачный покой,
Когда смеётся солнце с высоты,
Мы все казались добрыми рекой,
И прятали в улыбках злые рты.

Но вот беда — безжалостный хирург —
Вскрывает души, словно скальпель — плоть.
И видно всё: кто — воин, кто — прислужник,
Кто смог себя в горниле побороть.

За нежным цветом — репья злой оскал,
За пеньем птицы — жабье кваканье в тиши,
За лестью — нож, что в спину бы вонзал,
За смехом — смрад гниющей злой души.

Под маской дружбы — Иудин поцелуй,
Под тогой чести — трусости лишай,
И ты кричишь: «Постой! Не обмануй!» —
Но маски в грязь летят. Ты так и знай.

Дурак выходит в бархате парчи,
Подлец — в венце из золотых речей,
И трус, дрожащий у чужой свечи,
Срывает голос свой с больных плечей.

Они кричат, что мир спасти спешат,
Что истина — в их жадных, потных руках,
Но видно всё: сквозь лживый свой наряд
Они несут лишь зависть, страх и крах.

Их речи — яд, их клятвы — прах и тлен,
Их жалость — торг, их помощь — кабала.
И рушится их карточный Карфаген,
И тьма съедает их слепые зла.

Но в этой тьме, где рушится гранит,
Где правит бал безумье и порок,
Господь, быть может, тихо говорит
С тем, кто в беде остался одинок.

И вот они — не гении, не боги,
Не те, кто на трибунах рвут эфир.
Они не прятали свои дороги,
Они несли свой тихий, верный мир.

Они не ждали почестей и славы,
Не жгли костров из зависти и зла.
Они — как корни, что питают травы,
Как молоко, что мать дитя дала.

Их не видать в толпе крикливых масок,
Их голос тих, их шаг нетороплив,
Но в них — спасенье. В них — конец огласок,
И в них — родник, что вечно жив.

Они — порядочны. Не напоказ,
А потому, что иначе не могут.
В их душах не осталось злобы фраз,
Их совесть — не продажный, вечный бог.

Они терпеливы. Словно старый кедр,
Что держит небо ветками в грозу.
Они не сеют ненависти ветр,
Они не льют на раны им слезу.

Без яда, без гнилого злого гнева,
Без зависти к чужому пирогу.
Они — как хлеб, как воздух, как та дева,
Что подаёт просящему в снегу.

И если мир ещё стоит, не пал,
Не рухнул в бездну войн и злых страстей,
То потому, что кто-то не устал
Нести свой крест средь гибельных сетей.

На настоящих держится Земля,
Вращается, не сбившись с оси.
Их руки — как гранит, их путь — стезя,
Их сердце — дом, где светит свет любви.

Они не пишут манифест о мире,
Они не жгут глаголом, как огнём.
Они просто живут в своей квартире,
И мир спасают — молча, день за днём.

Их не заметит жадный, злой, крикливый,
Их не запомнит пошлый и хмельной.
Но мир стоит на их плечах. И живо
Всё то, что держится их тишиной.

Когда уляжется вся эта грязь,
Когда спадёт вся мерзость, как вода,
Они останутся. И, не боясь,
Взойдёт над ними тихая звезда.

И будет утро. Будет тихий свет.
И будет стол. И хлеб. И детский смех.
И мир поймёт, что спас его не бред,
А те, кто был добрее и мудрее всех.

Они — не герои в блеске мишуры,
Они — не боги, не цари толпы.
Они — земли живой большие дары,
Они — ростки из вечной, злой, слепой толпы.

Так пусть же в трудный, страшный, чёрный час
Ты вспомнишь: мир не рухнет, не умрёт.
Он на плечах у тех, кто не предаст,
Кто верит, терпит, любит и живёт.

На настоящих держится наш мир.
На их плечах — и солнце, и луна.
И если ты ещё жив и не сир,
То значит, их дорога не темна.

Они несут свой крест. Идут вперёд.
Без яда. Без гордыни. Без венца.
И, значит, мир не умер. Он живёт.
И будет жить. Во веки. До конца.