Бегство от счастья

 Под редакцией Людмилы Кленовой.

 
«Я жить без тебя не могу… Ерунда…
Могу — потому что — живу…
И "НЕТ" преломляется радужным "ДА" —
Не в вымысле, а наяву»

Женщина пребывала в смятении. Её то обдавало жаром — и она спасалась от него на
балконе, охлаждаясь прохладным лесным воздухом, то начинало знобить, и тогда
женщина куталась в тёплый мохнатый плед, забравшись с ногами на своё рабочее кресло.

Череда воспоминаний накатывала волнами, возвращая в прошлое. Внезапно пришло
осознание: у неё нет иммунитета к счастью — к счастью рядом с кем-то. Можно уметь
быть счастливой наедине с природой, внутри себя. Но не каждому дано умение быть
счастливым с другим человеком.

Такие люди, как она, встречая на своём пути любовь и доброту, стремятся сбежать,
укрыться подобно улитке, прячущей «рожки» в свой домик от прикосновения тёплой
руки.

Героиня чувствовала себя беспомощной в минуты счастья, не зная, как себя нужно вести.

Для неё куда как привычнее было купаться в отрицательных человеческих эмоциях, на
которые окружающие не скупились, щедро устилая ими её прошлый путь: не так думает,
не так ест, не так живёт, не так дышит... Отсюда к негативу с годами выработался
хороший иммунитет.

С самого раннего детства ей, ребёнку, тётка твердила в глаза, до чего все родственники её
ненавидят. Девочке было непонятно почему, да так и осталось загадкой на всю жизнь:
тётка никогда не объясняла, а другие родственники если и испытывали к ней неприязнь,
то, видимо, понаслышке, подхватив тёткину оценку. В ответ девочка лишь молча
съеживалась внутри. Дома тоже некому и некогда было дарить ребёнку любовь и ласку —
родители работали с утра до ночи. В школе встревоженная учительница, не умевшая
вызвать на откровенность молчаливую ученицу, спрашивала её мать, не бьют ли они дочь
— у той такие выразительные глаза и пронзительный взгляд.

Девочка ни разу никого не осудила за плохое к себе отношение. Зато никто не мог отнять
у неё радости от общения с природой. Малышка от всей души радовалась солнцу,
полевым цветам, дождику. Радовалась даже грязи, из которой стряпала пирожки и строила
плотины, направляя ручейки в новые русла и пуская по ним кораблики из коры деревьев и
фантиков.

Особенно девочка любила дождь. Бывало, загрохочет в ночи гром — малышка
просыпается и скорее открывает окно. Взбирается на подоконник, свешивает вниз ноги, не
пугаясь ни высоты (жили на третьем этаже), ни молний, ни проливного дождя. Вода,
кажется, была единственной, кто любил девочку. Что-то необъяснимое связывало её с
дождём. Дождь — это её страсть. Она готова была слиться с ним воедино, часами гуляя
под ливнем.

«И дождь, постучавшись в окошко к тебе,
Напишет легко на бегу,
Строкою хрустальной стекая с небес:
"Я жить без тебя не могу…"»

С пышной копной каштановых волос, с фигурой подростка с острыми коленками, в
лёгком ситцевом платье, страшно стеснительная, но с распахнутым навстречу миру
сердцем, со счастливой улыбкой на губах, с горящими радостным огнём глазами девушка
вступила в студенческую жизнь.

Первокурсница пользовалась головокружительным успехом у мужской половины, не
понимая, в чём кроется причина, трезво оценивая себя. В школе она привыкла к
отчуждению, а здесь, в новой среде, среди незнакомых людей, никто не знал её
«репутации» — и вдруг оказалось, что природное обаяние плюс обаяние молодости и
умение радоваться встречному творят чудеса. Достаточно было однажды поговорить с
парнем — и он терял голову, предлагая ей руку и сердце. Девушка находилась в
растерянности. Боясь кого-нибудь обидеть отказом, она окончательно запуталась в
непонятном клубке признаний в любви.

Утекло много времени, прожита была целая жизнь, прежде чем пришло осознание: нужно
уметь говорить «нет», чтобы не затягивать человека в невольные сети, даря ложную
надежду там, где сердце молчит.

Вновь она не сумела сказать «нет» ... Но здесь сердце так желало встречи...
Как же жить с ним и что делать с ним, с этим счастьем, стоявшим на пороге дома теперь, в
её-то годы, — героиня не знала. Не верила в возможность счастья с мужчиной.
Не ве-ри-ла! Слишком хорошо понимая, насколько быстротечны земные чувства. «Земные
страсти, — считала она, основываясь на жизненном опыте, — могут принести одну
печаль, поскольку им, как и огню, постоянно необходимо новое топливо для горения».

Она полагала, что причина мужской нечестности кроется в самом физическом устройстве
мужчин.

Опять терпеть боль от лжи и потерь... она не сможет, да и не хочет.

«Я тебя
Не любить
Не могу —
Я тебя не любить
Не умею...
И на жарком моём берегу
Светит солнце —
Улыбкой твоею»

Но счастье надвигалось, похоже, неизбежно — завтра он прилетал. Оставалось лишь
впустить того, кто ураганом ворвался к ней в жизнь, всколыхнув её до самого дна и успев
принести немало душевной боли и тревог наравне с радостью.

«Что делать?!» С одной стороны, не хотелось терять друга, впервые в жизни ставшего
таким близким духовно. С другой — она слишком ценила его, чтобы согласиться быть
вместе, твёрдо веря, что близость лишь отдаляет, переводя дружеские отношения из
красивого духовного мира в мир кратковременных страстей. Поднявшись с кресла,
женщина начала собирать вещи...

«Как же трудно ему согреться
И поверить в начало рек,
Где плеснёт золотое скерцо
Плавником из-под сонных век...
Там усталость отпустит душу…
И, взмахнув голубым крылом,
Птица Счастья слетит на сушу,
Где тропинка и старый дом»

Аэропорт... Старый тесный зал прилёта, набитый встречающими. Беглянка дрожала всем
существом, будто в лихорадке, горло перехватило. Он — такой родной и необыкновенно
красивый от своей доброты — проходил мимо сквозь толпу, не догадываясь, что любимая
находится на расстоянии вытянутой руки!

«Как же так случилось, что этот мужчина успел стать настолько дорогим за такой
короткий отрезок времени?!»
Слёзы прорывались наружу, стекая по щекам. Счастье близко и одновременно
недосягаемо далеко!

«От себя никуда не деться.
Это точно — и потому
Тихой птицею плачет сердце
Где-то не у себя в дому»

Разглядывая в иллюминатор стремительно уменьшающийся город, беглянка думала:
«Любимый обязательно простит. Не может не простить. Поймёт. Одобрит. Они останутся
хорошими друзьями. В дальнейшем она постарается компенсировать его напрасные траты
на дорогу».

«А жизнь, продолжаясь, торопит вперёд,
Свои предъявляя права…
И тихо судьба свою пряжу прядёт…
И мелют муку жернова…»

Закончив печатать и сохранив текст, она выключила компьютер. На экране ещё теплились
последние строки — героиня собирает чемодан, покупает билет, бежит прочь от счастья...

Писательница отодвинула кресло. Пошла собирать вещи. Друг прилетал завтра утром.
Нужно было успеть купить билет на самолёт.

Внезапно раздался стук в дверь. Женщина от неожиданности вздрогнула. Её охватило
волнение, но она отмахнулась от него, испугавшись и одновременно рассмеявшись своему
испугу. Увидев в дверной глазок дочь, облегчённо вздохнула и открыла дверь.

«Я жить без тебя не могу... Что за бред?
Откуда такие слова
Над пропастью прежних потерянных лет
Растут, как из камня трава?»

...и в то же мгновение очутилась в объятиях настоящего, давно обещанного Судьбой
счастья, чуть не умерев от восторга! Запах свежести вперемешку с запахом ветра, дождя,
ароматом рододендрона, исходящий от любимого, дурманил и пьянил. Мужчина кружил
её на сильных руках, ласково целуя губы, лицо, волосы, и никак не хотел выпускать из
своих крепких объятий. Она в ответ лишь смеялась сквозь слёзы, объясняя, что готовилась
сбежать. Дочь, улыбаясь от радости за мать, тихонько ретировалась.
Послушайте, друзья: если Судьбе угодно нарядить вас в платье из счастья — почему бы
его не примерить? Возможно, оно так придётся вам по душе, что и не захочется снимать!

«Ты в этом мельканье сегодняшних дней,
В объятьях реальных забот —
То в праздничном свете вечерних огней,
То в утре, где птица поёт…
Но ты по дороге оттуда — ко мне —
Напишешь на первом снегу
Слова, что не смогут растаять во сне:
"Я жить без тебя не могу"…»

«Пусть хоть в литературном мире станет на два счастливых сердца больше!» — решила
писательница, завершив работу над рассказом. Счастливый финал героине она подарила.
Себе — нет.

Вышла на лоджию, распахнула окна навстречу летнему светлому вечеру. После дождя
берёзовый лес сиял в лучах заходящего солнца бесчисленным множеством жемчужных
капелек воды. Дышалось легко. Щебет птиц, славящих жизнь и Творца, услаждал душу,
наполняя её предчувствием счастья.

Высокий обаятельный мужчина лет пятидесяти левой рукой стучал в дверь, а правую
прятал за спиной, неуклюже держа ею увесистый кожаный портфель, букет полевых
ромашек и зонтик, с которого капала вода прямо на его джинсы.

Из соседней квартиры выглянула соседка — торопливо, будто боялась не успеть. В глазах
у неё было то самое виновато-взволнованное выражение, какое бывает, когда делаешь
что-то по чужой просьбе и всё равно чувствуешь себя неловко.
— А хозяйка-то уехала! — выпалила она чуть громче, чем хотела, и тут же будто сама
испугалась своих слов.

— Как уехала?! Я должен был приехать завтра, а приехал на день раньше! — растерянно
ответил мужчина, обернувшись на голос.

Соседка помялась, теребя край халата.
— Она уехала вчера! На всё лето, — добавила она уже тише, почти шёпотом, и, не
дожидаясь вопросов, быстро скрылась за дверью.

Незнакомец, оставшись один, задумчиво взъерошил на затылке русые с проседью волосы
и с надеждой в голосе произнёс:
— Может, вернётся?

Вопрос повис в тишине пустого подъезда, оставшись без ответа. «Счастью» ничего не
оставалось, как воткнуть букет ромашек в ручку двери и подняться на этаж выше, чтобы
покурить на верхней лестничной площадке, ожидая, пока стихнет дождь.

А там, у открытого окна, затаив дыхание, стояла она. По её мокрым до самых локтей
рукам стекали капельки дождя, но женщина продолжала подставлять навстречу водяным
струям ладони, пытаясь набрать в них прохладной дождевой воды...

«Значит,
Мы с тобой неподвластны срокам…
И
Рок судьбы ни над чем не властен…
Здравствуй, счастье моё далёкое —
Невозможное наше счастье...»



Фрагменты стихотворений Людмилы Кленовой используются с её согласия: «Я жить без тебя не могу», «Что ж наделали мы», «От себя никуда не деться», «Здравствуй».