Озорник и потерянное письмо

Каждый день носок радовался жизни он, носился по дому, приставал ко всем, кто встречался на его пути гном через три дня такого поведения стал гневаться и ругаться. А потом наказал Озорника утром четвертого дня он собрал всех носков сел на телегу и уехал в другую деревню к другу, а Озорник наказанный остался дома один. Но он не огорчился встал лазить в самые укромные места в доме. При Буль-бульке такое ему не было позволено. И неожиданно для себя его внимание привлекло что-то необычное в щели между стеной и плинтусом. Присмотревшись, он увидел старое, пожелтевшее письмо с выцветшим адресом.
— Интересно, что это? — пробормотал Озорник и достал письмо. Он повертел конверт в руках.
- Хм, письмо. Видимо давнишнее, адреса не видно. Интересно кому оно предназначено?
В этот момент из-за плинтуса показалась любопытная мордочка почтовой улитки.
— Ой, куда я попала! — удивлено прокряхтела она. — Ты нашёл потерянное письмо?
- Ты попала в дом гнома Буль- Бульки. – Важно сказал Озорник.
- Ох!Ох!Ох! – заохала улитка, вылезая полностью из щели. – Это хорошо, что это дом. – Она устала вздохнула.
- Ты что-то ищешь? – Опять спросил Озорник. Он был страшно любопытный.
- Да, ты знаешь у меня письмо потерялось. Я уже не помню, где я его потеряла вот уже три дня ищу. А письмо мне досталось от старой улитки почтальона она забыла про него, а когда вспомнила то адрес уже стерся с конверта. - Сказала, что теперь моя задача найти адресата. - А я растеряха потеряла его.
— Вот это письмо? – Озорник показал старый конверт и был горд собой. Улитка долго рассматривала конверт потом радостно зашевелила усиками.
- Да, да это он! Какой ты молодец, нашел письмо. – Озорник радостно завертелся на месте и стал рассыпать блестки. Потом подпрыгнул и закричал:
— Я хочу помочь его доставить. Расскажи, куда нам идти?
Улитка вздохнула:
— Его отправили давно я не знаю куда идти. А получатель уже и не ждёт его наверно...
Озорник задумался раз отправили давно значит адресат мог отчаяться и забыть о письме.
— Не переживай! — сказал он улитке. — Мы обязательно найдём, кому оно предназначалось.
И они отправились в путешествие сначала они спросили всех, кто остался в доме гнома старый тапочек ничего не знал и обругал их за то, что они мешали ему спать, чайник что-то припоминал, тихо посвистывая из носика, но не больше. Даже Прыгун, который обычно всё замечал, в этот раз промолчал.
К вечеру, Озорник отчаялся, и устал так долго искать он не умел, а улитка ползла очень медленно и тут в окно залетела сова-почтальон.
— Привет! — про ухала она. Озорник вяло помахал её рукой, в которой был конверт. — Знакомое письмецо откуда оно у вас?
Озорник с воодушевлением рассказа историю появления письма в доме. Сова покачала головой по ухала и наконец сказала.
— Это письмо я видела у другого гнома он живет далеко, далеко за горами. Он написал его и отдал мне. Я должна была принести его, но когда я перелетала горы то попала в сильный ураган, - тут сова поежилась. – И все, письмо улетело вместе с ветром.
Озорник задумался, кому же всё-таки оно предназначается, было бы проще прочитать его, но не носок, не сова и не тем более улитка не умели читать. И тут Озорник воссиял он взял письмо и положил на стол и все вместе они стали ждать. Солнышко начало садиться за горы и гном вместе со всей ватагой носков вернулся и зашёл в дом. Он был весь возбужден и красен, носки сегодня от души веселились, а он устал за ними следить.
Он шумно сел в кресло и письмо упало ему на коленку, повертев его в руках и открыл его. Гном медленно водил пальцем по строчкам, хмурил брови, а потом вдруг тихо рассмеялся — так, будто вспомнил что-то очень дорогое сердцу.
— Ну надо же… — пробормотал он, и голос у него стал совсем не сердитым, а тёплым, словно в комнате сразу потеплело. — Значит, всё-таки дошло. Хоть и через сто ветров, через тысячу дней… дошло.
Озорник подпрыгнул и подбежал к гному:
— Что там? Ну что там написано? – Не унимался он, а улитка почтальон сильно вытянула шею чтобы все услышать. 
Гном посмотрел на носок, потом на улитку, будто хотел убедиться, что все здесь, и начал читать вслух:
«Дорогой мой друг Буль-Булька!
Прости, что пишу без точного дня — время тут течёт иначе, чем у тебя. Горы растут, камни шепчут, а я всё сижу у окна и думаю: помнишь ли ты тот вечер, когда мы сидели на крыльце, смотрели, как луна цепляется за верхушки елей, и ты сказал: «Если когда-нибудь станет темно, я зажгу для тебя фонарики».
Я тогда посмеялся, а теперь вот темно. Не от ночи, а от тишины. Дом стал слишком большим, разговоры ушли в щели между досками, и даже чай остывает раньше, чем я успеваю его выпить.
Но я не жалуюсь. Просто хочу, чтобы ты знал: я помню тебя. Помню твой смех, помню, как ты чинил крышу и ворчал на ветер, помню, как мы спорили, кто первым заметит рассвет.
И если вдруг ты увидишь в небе особенно яркую звезду — знай, что это я. Я всё ещё там, на своём месте, и всё ещё жду, что однажды ты постучишь в мою дверь и скажешь: «Ну что, опять будем спорить про рассвет?»
Не сердись, что письмо задержалось. Ветер, говорят, любит играть с конвертами. Но если оно попало к тебе — значит, все не зря.
Твой старый друг, Хлопотун.
Гном дочитал и замер, будто боялся спугнуть эти слова. Потом провёл ладонью по пожелтевшей бумаге.
— Хлопотун… — тихо повторил он. — Мой старый сосед из-за гор. Мы не виделись, наверное, лет десять. А может, и больше. Он всегда говорил, что горы — это не стены, а просто большие ступеньки между домами. А я всё откладывал….
Улитка тихонько зашевелила усиками:
— Значит, адресат нашёлся…
Тут сова встрепенулась и наклонив голову сказала:
— Я могу долететь до его дома за два рассвета. Если хочешь, отнесу ответ.
Озорник засиял:
— А я пойду с совой! Буду держать письмо, чтобы ветер опять не украл!
Гном улыбнулся.
— Нет, Озорник, — мягко сказал он. — Ты нужен здесь. Но ты уже сделал самое главное: ты не дал письму пропасть. Ты помог ему найти дорогу. А ответ я напишу сам. И пусть сова несёт его, а мы с тобой зажжём на крыльце фонарики — на всякий случай. Вдруг Хлопотун решит, что пора навестить старого друга?
И пока гном доставал чернила и чистый лист, Озорник тихонько кружился по комнате, рассыпая блёстки, а улитка устроилась рядом, будто хотела быть поближе к чуду, которое только что случилось.