Вечная похвала кофе

«Вечная похвала кофе».

В безмолвной тьме, где стынет ночи мгла,
Где звездный шелк укутал небеса,
Рождается великая игра,
Творится мира новая краса.

Над пропастью стола, где свет погас,
Где тени пляшут в сумрачной тиши,
Стоит алтарь — фарфоровый Пегас,
Приют для одинокой, тихой души.

Огромный кубок, словно целый мир,
Вместил в себя и космос, и рассвет.
Он — вдохновенья призрачный кумир,
Хранящий тайны тысяч долгих лет.

Из темных недр, где варится нектар,
Где закипает страсть и забытье,
Струится вверх божественный угар,
Дыханье жизни, сущность бытие.

Клубится пар, сплетаясь в витражи,
Взлетая к небу белой пеленой.
Он вьется, как стихи, как миражи,
Окутанный таинственной луной.

И в этом царстве терпкого тепла,
В объятьях ароматной, темной мглы,
Она — богиня — тихо расцвела,
Раскинув свои нежные крыла.

Не женщина, а сотканный эфир,
Не плоть, а сгусток призрачных теней.
Она вобрала в себя весь этот мир,
Растворилась в симфонии огней.

Ее фигура — плавный полукруг,
Изгиб волны в фарфоровой тюрьме.
Она лежит, как самый верный друг,
В глубокой, всепоглощающей дреме.

Ее власы — как кофейная гладь,
Струятся вниз, сливаясь с кипятком.
Им суждено навеки здесь блуждать,
Под этим бесконечно темным дном.

В ее руке — крошечный, хрупкий мир,
Другая чашка, отблеск бытия.
Она вкушает свой же эликсир,
Собой весь этот космос наполняя.

Она пьет сон, она вкушает явь,
Она глотает время и пространство.
И нет спасенья, нет пути назад,
Лишь это бесконечное убранство.

Спирали пара вьются над челом,
Целуют плечи, тают на губах.
Она парит в забвении святом,
Забыв о всех тревогах и грехах.

О, этот вкус! Он горек и могуч,
В нем спрятан жар сгоревших городов,
В нем свет далеких, неизведанных круч,
И мудрость всех на свете мастеров.

Он обжигает нежно, как любовь,
И успокаивает, словно тихий сон.
Он пробуждает древнюю нам кровь,
В нем скрыт вселенной вечный монотон.

В нем растворяется людская боль,
Печаль уходит в дымную спираль.
Играет терпкой горечи король,
Ведя нас за собой в святую даль.

Она — жрица великих, темных вод,
Хранительница таинств и утех.
Она — душа, что замерла у вод,
Вкусившая познания успех.

Ее одежды — тающий туман,
Струящийся по мраморным краям.
Она — иллюзия, она — святой обман,
Ведущий души к вечным небесам.

Фарфор блестит, холодный и немой,
Вбирая в себя отблески огня.
И кажется, что сам господь с тобой,
В объятьях этого грядущего дня.

Но это ночь. И ночь здесь правит бал.
Здесь время замерло, как капли на стекле.
Здесь каждый вдох — как будто бы причал,
Ведущий к самой сокровенной мгле.

Она плывет в божественной реке,
Где вместо вод — бодрящий, крепкий дух.
Сжимает крепко чашку в кулаке,
Внимая мира замедленный слух.

Там, за окном, бушует суета,
Спешат часы, теряются года.
Но здесь, в плену фарфорового рта,
Царит покой, бессмертный, как вода.

Она — вольна. Она — сама себе закон.
Она — царица призрачных глубин.
И этот кофе — её вечный трон,
Её алтарь, её священный сплин.

Попробуй вникнуть в этот странный миг,
Когда реальность тает на глазах.
Услышь беззвучный, но могучий крик,
В застывших, но живых, как пульс, часах.

Она глядит в таинственную даль,
Сквозь толщу стен, сквозь призму многих лет.
В ее очах — блаженная печаль,
И знание, что смерти вовсе нет.

Есть только пар. Есть только этот миг.
Есть только аромат и теплота.
Есть только этот маленький родник,
Дарящий нам покой и красоту.

Она ласкает взглядом горизонт,
Где кофе и душа сплелись в одно.
И этот мир, как драгоценный зонт,
Укрыл ее от бурь, от всех ветров.

Вдохни же этот терпкий, странный дым,
Позволь себе в нем просто раствориться.
И стань таким же призрачно-святым,
Чтоб в эту ночь однажды возродиться.

Пусть эта чашка — целая вселенная,
Где ты — творец, и бог, и сам герой.
Где жизнь твоя, доселе обыденная,
Наполнится божественной мечтой.

Она лежит, раскинувшись в тиши,
В фарфоровых, бездонных берегах.
Нет в мире этой призрачной души
Прекраснее, чем в этих мирах.

Спирали пара вьются над душой,
Переплетая явь и сладкий сон.
Здесь время замирает за чертой,
И слышен только призрачный лишь стон.

О, этот вкус! Он горек и велик,
В нем вся печаль, весь жар земных дорог.
В нем растворяется и боль, и крик,
И пепел всех сгоревших в мире строк.

Так выпьем же! До дна, до самых снов,
До звезд, что тонут в черной, как смоль, мгле.
Пусть этот мир, лишенный громких слов,
Растает тихо на моем столе.

Останется лишь терпкий, сладкий след,
Да призрак той, что в чашке замерла.
И этот свет, и этот странный бред,
И вечная, как кофе, похвала.