Подводя черту

И может быть, на твой закат печальный
Блестнёт любовь улыбкою прощальной…

    Верочка тосковала, и никто не приходил ей на помощь. Да и как помочь: он, её последний (а может, единственный) рыцарь, уходил от неё, от всех, от мира сего.
    Он, такой живой, всегда открытый радостям жизни, с жаждой нового, отказывался жить. «Боритесь, разминайте, вставайте, ешьте, говорите…» - ни врачи, ни медсёстры, ни соседи по палате не понимали, почему он отказывается делать такие необходимые ему сейчас действия. «Анализы у вас хорошие, рёбра – это ведь восстанавливается, колено – ничего, пока на костылях, но ходить надо!». Он не возражал, но всё спал и спал, уходя от боли, от необходимости преодолевать, от монотонности процедур, советов, от белизны и пустоты стен – ни фотографий, ни книжных полок, ни деловитого паучка в углу.

    Верочка могла бы вызволить его из затягивающей бездны, позвать своим тихим голосом, мягким прикосновением. Но её не пускали к нему. И она, бессильная противиться, лежала лицом в подушку и даже не плакала. Ждала – может, он позовёт её, и тогда разрешат взять его за руку, погладить по щеке, назвать милым и самым нужным.

    Но он не звал её. Он никого не звал, односложно отвечал на вопросы, со всем соглашался – и закрывал глаза, засыпал.
    Может, он гулял с ней в своих бесконечных снах, где не было боли, а только нежность и покой. И любимый его старый вепский дом на Ояти принял их с Верочкой как долгожданных хозяев: ведь у каждого должно быть своё гнездо. Там никто не посмеет мешать тебе любить, заботиться и слушать, как пролетая на юг, кричат высоко-высоко гуси: «Прощай, прости, прими прощение!».
   
    Его 80 лет никогда не наступят. И пусть все готовились его поздравлять - ему это уже не нужно. Он уйдёт отсюда один - из комнаты с голыми стенами в свой полный воспоминаний дом.
    А Верочка пока пусть живёт.
    Это ведь здесь его последняя осень. А там они встретятся. Он теперь никуда не спешит, он подождёт. И его любимая кошка будет тереться об их ноги и преданно заглядывать в глаза.