Мой папа исповедь двоечника

   - Усыновите меня! - попросил я, когда мне было уже четырнадцать лет. - Я хочу грамотным окончить среднеобразовательную школу, а потом уже успешно поступить в институт. И его тоже потом закончить.

   Никому, конечно же, все мы, сироты, не нужны! Но один православный, хромающий инвалид, посещающий с театром наш детский дом, все-таки вовремя взял надо мной опекунство.

   Специально он коврик, рассказывали мне, выбирал. С надписью прямо в центре: "Добро пожаловать!" Это он для меня. Положил у входа.

   Поселился я у него. Долго праздновали скоро после этого в его квартире его юбилей - 65 лет! Заслуженный все-таки он военный. Пришло много гостей. Стол был богатый. Веселились все, а я отсиживался в другой комнате. Потому что стеснялся. И только потом, когда все уже разошлись, к праздничному столу вышел. Что-то поел.

   - Это все для тебя! - сказал мой усыновивший меня отец. - Так что не стесняйся теперь. Налетай уже. Кушай!

   Я медленно ел...

   - Папа. Мне надо сделать уроки, чтобы быть в школе хорошим учеником. Помоги мне! - сказал.

   И он пошел в мою теперь комнату. Переживал. Звонил знакомым. Спрашивал у них, как уравнения правильно надо решать. Волновался и горячился.


   Двоечником стану я, думалось мне. Завалю экзамены и меня из института тогда отчислят.

   Заслужил.

   Поступить круглому сироте легко, но надо же еще постоянно хорошо и прилежно учиться!
   Сорвусь я тогда. С компанией гопников - наших детдомовцев буду бродить. Совершать правонарушения. Покачусь по наклонной дорожке.

   Ну и пусть! Сирота же ты! Куда же тогда, раз рожей не вышел, в калашный ряд лезешь? Понял? - Не твое!

   Сказал папе об этом.

   Он в комнату тогда мою вошел и, став на колени, там перед иконами долго молился, как я несколько лет назад, когда он день рождения свое отмечал. Тоже перед подаренным им образом Сергия Радонежского о даровании мне разумения в учении в школе еще Бога, святых и даже сам не зная, не понимая кого в неуверенности, рассеянности тогда просил.

  Не стал я ему мешать. Лег в его комнате спать.

   - Папа, ты не переживай. я хорошо экзамены сдам! - сказал ему утром. Голос мой охрип и иногда сильно дрожал.

   Папа ничего мне тогда не сказал. Перекрестил меня только. А во время моего экзамена от сердечного приступа умер.

   И не отчислили вовсе меня тогда. А наоборот, все незнакомые люди вдруг сразу, словно как бы сговорившись, стали поддерживать и как-то деликатно ко мне относиться.
   Стал я отличником. Мне предложили успешную сделать карьеру. Я женился. Растут дети. "Как все складывается теперь хорошо!" - обрадовался и решил.

   Только на кладбище у папиной могилы, обустроенной другими людьми - известным и весомым, заслуженным человеком, знатным, он все-таки был! - вдруг стал горько плакать.

   Крупные слезы, как большие горошины все текли и текли.

   - Папа, ты на небе теперь, и все мои успехи только по одной лишь твоей, праведника молитве! - сразу тогда как бы уже все понял я.

   Спасибо тебе, что уже сам будучи очень больным, сердечником, взял ты меня к себе домой.

   И все свои успехи, мой дорогой папа, отец земной мой, я отныне и навсегда посвящаю тебе!

   Радуйся за меня. Только не переставай там, теперь уж на небесах ты за меня молиться... Отец Небесный послал тебя мне, и я никогда твоих надежд и всего, вложенного тобой в меня с Божьей помощью не опозорю!..

   Знай, что буду радовать одного теперь тебя, т к больше и нет у меня никаких родственников!

   Подумал так - и сердце для благодати Божьей, как показалось мне, больше открылось.
 

   Спи спокойно, мой дорогой отец!