Аксай и русская поэзия XIX века. Поэтическая дуэль

Стихотворение «К Дону» (1836) написано Евдокией Ростопчиной (1812 – 1858) по дороге на Кавказ, прославленную реку она впервые увидела в Аксае. Графиня Е.П. Ростопчина – писатель, переводчик и поэтесса, ее творчество поддерживали Пушкин, Лермонтов, Жуковский, а Тютчев, Мей и Огарев посвящали ей стихи.
Возможно, графиня увидела Дон засушливым летом (тогда сток реки не регулировался плотинами для поддержания судоходства), может, осенью, во время «верховки» – сгонного ветра, буквально выдувающего донскую воду в Таганрогский залив. Поэтессу удивило маловодье реки, и она написала:

К ДОНУ
Ты-ль это, Дон?
Какой ничтожный!
Как мелок, как спокоен ты!
О, сколь ошибочны и ложны
Рассказы шумные молвы!
Тебя-ли, Дон, не величали
Преданья, песни прежних дней,
Тебе-ль отцы не повторяли
Приветы дедовских речей?
И что-ж теперь?..
Ты в ложе узком
Безжизненным болотом спишь;
Ты не бушуешь, не кипишь,
Ты дряхл, ты хил…
ты в царстве русском,
Цветущем жизнью молодой,
Противусмыслен, Дон седой!
Увы, не тоже ли бывает
Меж человеческих сынов?
Не так-ли слава с облаков
На недостойных ниспадает?

Не буду дальше цитировать этот «дамский каприз». Подумалось, а может, многострадальный наш Дон-батюшка и не являлся объектом претензий? Может, он был только поводом для высказывания своих горьких сетований на отсутствие той славы, какой хотелось бы поэтессе?! Ведь Ростопчина завершает стихи строками укора:

Подумай: славен
Дон бессильный, –
А не воспеты меж степей
Текут Урал и Енисей.

В годы учебы в РГУ читал статью А.А. Карасева, посвященную этому посланию и реакции на него донской интеллигенции, увы, сейчас ее нет под рукой. Сошлюсь на публикацию профессора А. Данцева «Две дуэли» (Молот, 06.02.2001):

«Стихотворение Ростопчиной вызвало в Донской области (тогда в «Земле войска Донского» – Ю.Т.) волну возмущения и негодования. Выразителем этих настроений стал новочеркасский литератор и историк Василий Дмитриевич Сухоруков (1795 – 1841). Он достойно ответил на оскорбительный выпад графини. Поскольку вызвать даму на дуэль не представлялось возможным, Сухоруков решил заменить ее литературным поединком. Недаром же он дружил с А.С. Пушкиным и очень ценил силу и меткость его поэтического слова. Причем Сухоруков написал ответ Ростопчиной не от своего имени, а как бы предоставил слово самому Дону, униженному в ее стихах»:

ОТВЕТ ДОНА
За что, скажите, нет привета
Мне от прекрасного поэта?
Чем заслужил я злой укор?
За что, негодованья полный,
Он на мои седые волны
Нанес неправедный позор?
Тогда как я меж берегами
Зеркальный ток кристальных вод
Без шуму, бурь и непогод
Ковром развертывал пред вами,
И так послушен, кроток, тих
Ваш утлый челн катил на них –
Меня вы славить не хотите!
Я дряхл и хил, вы говорите:
Не хил, не дряхл, а древен я,
Во времени, мне нет преданья
И вечность – летопись моя:
Я современник мирозданья!
И недвижим я с этих пор,
Как говорит мне ваш укор!
О, как я вольно разливался
И часто грозно я шумел
Бессмертной славой русских дел
И, как они, не истощался!
Не я-ль ярмо татарских сил
В своих волнах похоронил
И Русь святую возвеличил?
И безнадежно ограничил
Черкесской вольности разгул?
И вашу родину, и вас
Спасал не я-ли столько раз?

Ответные строки В.Д. Сухорукова, пожалуй, длинноваты по современным меркам, позволю себе часть их опустить. Приведу еще фрагмент, где наш земляк – уроженец Черкасска (ныне Старочеркасской станицы) – выразил свою любовь к родной реке:

Вы говорите: грязен я, –
Но вы видали-ль как объята
Бывает искрами заката
Моя алмазная струя?
Не грязен я, а кроток, тих:
Лишиться жаль лучей златых.
И дальше следуют шутливые угрозы в адрес поэтессы:
Но вы, графиня… О, теперь
Для вас я буду лютый зверь.
Я вам отмщу за поруганье,
Когда презрев грозу, мятеж,
Для вас я тишину нарушу.
Хребет мой грозно вознесу
И поэтическую душу
Я мыслью робкой потрясу.
О, как свирепо я завою
Прохладною моей волною.
Шипящей, острой, как змея,
Вас обовью злодейски я
И…
Угрозы, впрочем, быстро сменяются надеждой на ответную признательность заезжей знаменитости. Василий Сухоруков – тонкая натура, устами Дона высказал то, что Евдокии Ростопчиной более всего хотелось услышать в свой адрес: «ваш милый гений». Но не будем вырывать из контекста:
И… нет, не бойтеся, графиня,
Я мщенья не питаю к вам
И вновь кристальною равниной
Велю упасть моим волнам…
Я понесу без бурь, смятений,
К родной стране ваш милый гений,
А с ним мечты Кавказских гор
И ваше нежное созданье.
Я упою ваш слух и взор
Отрадою воспоминанья,
И в тишине прекрасных дум
Наверное, ваш светлый ум
Мое величие сознает –
И ваша дивная рука
Тогда роскошно увенчает
Седые волны старика!

Напомню, что статья профессора Данцева называется «Две дуэли». Как видим, первая – скорее, шуточная, по крайней мере, со стороны Василия Дмитриевича. Не зря к нему так тепло относился Александр Сергеевич, упомянув в «Путешествии в Арзрум»: «Вечера проводил я с умным и любезным Сухоруковым; сходство наших занятий сближало нас». Приведу и завершающие эту часть эссе слова профессора: «В среде донской интеллигенции и казачьего офицерского корпуса ответ новочеркасского литератора вызвал живейший отклик и горячее одобрение. Опальный, гонимый властями Сухоруков, подозревавшийся в причастности к заговору декабристов, стал восприниматься на Дону как подлинный герой. Его стихи здесь заучивали наизусть, переписывали на память».