Как стать разведчиком человеческих душ, ч. 18

Как стать разведчиком человеческих душ, ч. 18

Однако следует вернуться к первому году обучения в Сталинском горном техникуме, так как в части 17-й  забежал несколько вперед, чтобы сохранить тесную взаимосвязь между 16-й и 17 частями. Получив рецензии и даже рейтинговые баллы от читателей, пора возвращаться к первому курсу. Особенно к тем фактам, которые автором помнятся о первом семестре первого курса.

Как всегда, учебные занятия шли строго по расписанию. Может быть потому, что никто из преподавателей не болел, никто не ездил в командировки, поэтому никто никого не заменял. А русскоговорящим студентам очень хотелось, чтобы преподаватель украинского языка и украинской литературы  хотя бы заболела и не пришла на занятия. Но этого не происходило, и нам приходилось в обязательном порядке быть на занятиях и пока что получать неуды, несмотря на дополнительные с нами занятия с нами по субботам. На этих дополнительных занятиях изучали правила украинского языка и учились разговаривать по-украински. То есть Оксана Эмильевна пыталась научить нас говорить  с ней не на русском, а на украинском языке, потому что на обязательных занятиях мы просто молчали и слушали выступления своих украинскоговорящих студентов. Мне, например, очень нравилась манера украинского разговора теперь уже нашего старосты Николая Титова. Он отлично читал на занятиях по литературе текст песни Тараса Шевченко «Реве та стогне Дніпр широкий». И как не странно, но именно эту песню на занятиях в духовом оркестре мы начали изучать и пробовать играть пока что каждый на своем инструменте. Поэтому решил выучить хотя бы часть песни и похвастаться перед преподавателем об успехах овладения украинским языком. А преподаватель готовила нас к написанию второго диктанта.  Она об этом не распространялась, но это мы почувствовали во время диктанта в конце октября месяца. В результате все мы - русскоговорящие сделали уже меньше ошибок по сравнению с сентябрьским диктантом.  У меня их было 70-ти прогресс налицо. Что касается украинской литературы, где студенты должны были изучать и рассказывать биографии писателей, их романы, рассказы и стихи только на украинском языке, то русскоговорящие студенты вынуждены были молчать или рассказывать по-русски, что мы поняли, читая украинские тексты. То есть наша задача состояла в переводе украинских произведений на русский язык. Понятно, что мы пробовали искать уже переведенные произведения и сравнивать их с аналогичными произведениями на украинском языке. Но, к нашему сожалению, далеко не все эти украинские произведения были переведены на русский, или их просто мы их не находили. Вот так мы двигались к разговорному украинскому языку, хотя это, не знаю как у кого, а у меня занимало массу времени. Вообщем, украинский язык, как немецкий и английский, давались мне с большим трудом.

Об изучении других предметов могу сказать кратко. Математика за 8-й класс мне давалась легко, благодаря Наталье Гавриловне. Физика давалась чуть труднее. История – без проблем, но имени преподавателя, к сожалению, не запомнил. Английский язык начали с нуля, так как все студенты в школе изучали немецкий, Трудностей поэтому пока не было. Шахтный транспорт – предмет вроде бы уже специальный, но начался только в октябре двумя двухчасовыми лекциями. Не понравилось то, что дисциплина читалась в холодной лаборатории, где стояла шахтная техника (добычной комбайн, врубовая машина, два электровоза (контактный и аккумуляторный) и шахтная вагонетка, поэтому приходилось одеваться потеплее. Преподаватель и тот приходил в форменной шинели и фуражке. Лекции он прочитал пока первую о значимости электровозов в шахте и приступил к устройству контактного электровоза, развесил в лаборатории несколько чертежей для наглядности, но в условиях уже середины холодеющей осени, как-то лекции слушались с трудом. За то горное дело, ведомое молодым преподавателем Владимиром Владимировичем всем нравилось. Он вел предмет в виде диалога со студентами, рассказывая пока что об успехах и недостатках шахтерского труда. И понятно, многие возрастные студенты, понимая, что сам он в шахте-то пока что почти и не работал, начинали доводить его вопросами. Он, не обижаясь на них, пытался отвечать на вопросы и рассказывать материал дальше. Нравились занятия по русскому языку и литературе. Преподаватель Агнесса Александровна утверждала, что русский язык пойдет у нас два года, а литература целых три года, в основном по программе средней школы. Она вдохновляла нас тем, что мы должны получить нормальное среднее образование, наряду  со специальными дисциплинами, что даст нам право на получение высшего образования. Ставила в пример свою дочь, которая после техникума успешно поступила в Сталинский горный институт, с которой мы еще встретимся на занятиях по нашей специальности. И наконец, преподаватель Базилевич продолжал развлекать нас черчением и одновременно футболом. Что касается физической культуры, то пока мы занимались в отличном техникумовском спортзале, где наряду с гимнастикой иногда играли здесь в волейбол и баскетбол. Иногда, вместо физкультуры, выходили на уборку неблагоустроенной территории слева от общежития, где должна быть благоустроенная спортивная площадка на свежем воздухе. По военной подготовке отставной майор за два месяца замучил нас занятиями по защите от различных химических газов.
 
В свободное от занятий время практически раз в неделю ходили после обеда в филармонию слушать классическую музыку, по вечерам, как было принято в то время, выходили на променад на Первую линию, иногда, у кого были деньги, ходили в кино чаще в кинотеатр  имени Шевченко или в Мир. Взрослые студенты, обычно уже отслужившие в армии знакомились с женщинами и девушками. А мы молодые студенты еще безбородые, но в конце октября, уже одевшись в форму, тоже выглядели уже как бы очень солидно и этим старались привлечь внимание городских девчат. У кого-то это получалось, у кого-то не очень, а у нас с Витькой и вовсе не получалось. Роль ведущего в знакомстве мной была доверена соседу по общежитию и по учебе в одной группе. Гуляя с ним по первой линии и увидев группу стоявших девчат, Витька предлагал  с ними познакомиться. Подойдя к ним, Витька по украински предлагал им знакомство:
- «Дівчата, ми хочемо з вами познайомитися!»!
И дальше уже на русском излагал, кто мы такие, примерно следующими словами:
Мы с Толиком, как вы видите по нашей одежде, учимся в горном техникуме, готовы вас защищать, если понадобится, водить в кино и понятно, дружить. Выслушав его, они с хохотом пытались уговорить Витьку:
- Дякуемо хлопцi!  А чи не рано ли вам займатися любов’ю, або про неї ще й не чули?- не успели еще ничего ответить девчатам, как к ним подошли два парня старше нас и увели смеющихся над нами девчонок, оставив нас с Витькой с носом. При чем это была не первая попытка знакомства и все они заканчивались для нас ничем. 
- Вить, я не знаю, но твой номер знакомства нам явно не подходит. Нужно знакомиться не на улице, а например, в кинотеатре перед кино или на танцах. Перед этим нужно обязательно подслушать разговор девушек между собой. Может и украинского-то они не понимают, а ты сразу предлагаешь знакомство на украинском языке.
- Да все в Донбассе знают как минимум два языка – это украинский и русский, а некоторые еще и польский, греческий – сердито отвечал Витька.
- Ну что ты сердишься? Видишь   у нас ничего не получается, значит, может нам еще и рано заниматься дружбой или любовью с девушками. Может, мы еще настолько молоды, что девушки сразу улавливают, чего они хотят от нас и быстро определяют, что они этого не получат.   
- Давай будем предлагать знакомство на русском языке или на русско-украинском – горячился Витька.
- Да всё это бесполезно, потому что мы кажемся девчатам слишком молодыми и неопытными. Поэтому давай попробуем знакомиться в кинотеатре перед кино – настаивал я. Витька нехотя согласился со мной. Но до ноябрьских праздников мы эту идею пока не использовали. Он заболел и уехал лечиться домой к родителям. А мне даже не было возможности сходить  кино или гулять по вечерам по первой линии. В техникуме шла подготовка к празднику Октября.

Почти раза три-четыре в неделю  нужно было ходить на репетиции духового оркестра. Здесь учились играть марши в походном марше, примерно, как на демонстрации с участием уже всех оркестрантов, включая и новичков из первого курса. В частности, репетировали марши Прощание славянки, Дунайские волны, На сопках Маньчжурии, Шахтерский марш и Марш Победа. Здесь со временем репетиции уже не считались. В бомбоубежище музыка звучала часа по три, а после репетиции еще нужно было поужинать в столовой и подготовиться к завтрашним занятиям. Кроме того, группе нужно было готовиться к смотру-конкурсу художественной самодеятельности техникума. А это опять нагрузка на старосту и комсорга. Мы еще не разглядели талантов своих студентов, а нужно было найти их и хотя бы чем-то порадовать студентов техникума. Мне вообще казалось, что мы не готовы к этому конкурсу. Но благодаря таланту старосты, который привез в общежитие от своих родственников немецкий аккордеон и попытался встряхнуть музыкой наших студентов, проживающих в двух больших комнатах общежития. Попутно, мы узнавали, кто из наших студентов может хорошо петь, плясать, что-то рассказывать стихи или басни. Сам староста Титов Николай не только наигрывал на слух любые мелодии песен, но и не плохо их исполнял. Труднее оказалось найти танцоров. Николай надеялся, что уж Яблочко-то, хотя бы бывшие моряки во главе с ним могут станцевать этот танец. Приглашал на роль танцоров Бордияна и Гусева. Они отнекивались, но от репетиций не отказывались. Начали разучивать песню для группового хора «Смотрю я на небо...».  Кто-то подсказал  Николаю, что автор Михаил Петренко родился в городе Славянске в Сталинской области. Это тогда как раз для нас, решил Титов. Нашли стихи и, послушав эту песню на украинском языке, решили спеть ее на русском, найдя и русский перевод. Для сольного чтения выбрали стихотворение Владимира Маяковского о Советском паспорте. Приглашали на чтение студентов пять. В том числе я и сам пробовал осилить этот жанр. Но лучше всего это получалось у студента возраста 27 лет Вячеслава Федоренко. Поэтому со старостой заслушали всех, кто участвовал в чтении, и решили, что выступит с эти номером очень солидный Слава Федоренко, с таким бархатистым басом. И вообще, на мой взгляд, Слава чем-то напоминал Маяковского. Он был высокого роста, худощавый и с причёской, похожей на Маяковского. Особо торжественно в конце звучали у него слова с вытаскиванием из кармана брюк советского паспорта.
 Я волком бы
 выгрыз
 бюрократизм.
К мандатам
 почтения нету.
К любым
 чертям с матерями
 катись
любая бумажка.
Но эту…
Я достаю
 из широких штанин
дубликатом
 бесценного груза.
Читайте,
 завидуйте,
 я —
 гражданин
Советского Союза.
Сам староста взялся готовить очень смешное стихотворение С. Маршака с переиначенным названием «Пояснення школяра про шість одиниць у його щоденнику». Но то ли он перевел текст на украинский, то ли он уже был переведен, но нам он читал на украинском языке. Кстати шестую единицу школяр получил за то, что не мог показать, где на карте находится Канин нос. Но мне казалось, что и большинство студентов нашей  группы  вряд бы сразу поняли, что от них хотят, но они бы, несомненно, не сказали бы словами школяра, что он не знал, который Канин, и указал на свой и Ванин нос. Но потребовались бы определенные усилия и время для того, чтобы найти этот Канин нос. Хотя я был отличником после седьмого класса, но никогда не задумывался, где находится Канин нос. И только прочитав у поэта Маршака это стихотворение в русском переводе, будучи в читальном зале техникума, где висела географическая карта СССР, нашел этот полуостров на севере со странным названием Канин нос.  И с тех пор запомнил место нахождения этого полуострова на всю оставшуюся жизнь. Студентам группы чтение Николая очень нравилось, и все были уверены, что за него-то на  смотре-конкурсе будут высокие баллы. Часто в общежитие на репетиции приходила Эльза подбадривала нас и давала ценные замечания.

Если написать кратко по миниатюрному что ли, то так шло обучение, репетиции и общественная работа в октябре месяце на первом курсе горного техникума. У нас с Витькой были неудачные попытка знакомств с местными девчатами. Всё это способствовало узнаванию человеческих душ практически каждого студента, укрепляло сплоченность группы и ее единение.