Осенний вечер

Тёплый осенний вечер, из тех редких, что случаются всего два-три раза за всю позднюю осень. Жёлтые листья ещё не освободились от деревьев, болтаются на усталых ветках уже празднично одеты в золотой костюм, у них скоро выпускной.
Некоторые, устало кружась в безветренную погоду, тихо ложатся на плитку тротуара узорчатым ковром. Таких окрашенных праздничным, предсмертным цветом листьев особенно много в этом году, весь скверик у церкви из красного кирпича стоял в золотом предвкушении долгого сна.
На скамейке из толстого тёмного дерева сидела девушка. Одета она была в серое драповое пальто, а на голове чёрный берет. Она сидела неподвижно, как будто была уже частью сквера. Девушка откинулась на спинку, её глаза устремлены вдаль, а ноги в изящных кожаных сапогах стояли прямо в луже, в которой плавали жёлтые листочки. Было слышно, как где-то подметает дворник шелест метлы напоминал шум волн — своей ритмичностью и своим звуком он убаюкивал.
Шуршание метлы становилось громче, и с каждой минутой шум нарастал. В конце концов он прекратился, на сквер легла тишина.
— Девушка?
— Что, простите?
— Вы не могли бы поднять ноги?
— Да, да, конечно!
Около девушки стоял дворник, его лицо освещалось фонарём, было впечатление, что оно светится. Он начал подметать вокруг скамейки, метлой разгоняя лужу по плитке сквера. Девушка убрала ноги поставив их чуть в стороне. Теперь она сидела как-то наискось, ей казалось это удобным.
— Давно вы тут сидите? Наслаждаетесь?
— Да куда уж наслаждаться? Я вам мешаю?
— Нет. Что вы? Вы сегодня украшение парка, вон видите, даже клён вас застеснялся, смотрите, какие красные листья.
— Спасибо. Я просто захотела здесь посидеть.
— Посидеть никогда лишним не бывает, от сидения душа успокаивается, а если бежишь всё время- то перемешанная, спутанная душа получается.
— Нет, дяденька, я просто так сижу. А что там такое? Я здесь в первый раз, много раз это место проезжала, а здание это не видела. Что там внутри, вы знаете?
— Духовность там внутри. Там люди наполняются.
— А я вот пустая совсем.
— Пустота — она ведь в каждом бывает, и каждый эту пустоту сам заполняет. Человек — как сосуд, запаянный снаружи не заполнишь, только сам человек изнутри заполниться может. Что сам в себя положит, то внутри и будет.
— Я ведь и ничего туда не клала.
— Поэтому и нет ничего. Душа думами кормится и делами подкрепляется.
— Извините, я пойду.
— Бог вам в помощь!

Девушка встала со скамейки и пошла к выходу из сквера. Она обернулась в сторону скамейки: дворник всё так же мёл листву, только сейчас она заметила на его лице седую густую бороду. «Ну и странный дворник. Ещё с бородой, я даже не заметила».
Она пошла по тротуару. Вечер скатывался в темноту, зажглись вывески, атмосфера стояла будто праздничная.
«Сосуд, какой я сосуд. Плохо мне просто. Посидеть хотела — не получается, даже просто посидеть не получается. Неудачница я какая-то».
Повеяло запахом кофе, вдали горела вывеска «Кофе». Девушка пошла по тротуару, её пальто ловило свет фонарей, а за ней бежали свежие опавшие листья. Её лицо ритмично то освещалось, то погружалось в тень; её манил запах терпких зерен и мягкий свет. В небольшом вагончике было мало места, все пространство было залито легкой дымкой от этого вагончик становился ещё уютнее. Приветливые витрины соблазняли пирожными, а вокруг было пропитано терпким запахом напитка. Ей повезло: сегодня там не было никого.
— Здравствуйте, мне чёрный американо, большой.
— Корицу, молоко, сироп?
— Нет, спасибо, не нужно. Сегодня хочу простого чёрного кофе.
Звуки разлетающихся в порошок зёрен, клацанья нержавеющей посуды кофемашины, густой аромат наполнивший снизу вверх маленькое кафе. Горячий картонный стакан в руке: обжигает, но не делает больно, горчит, но не до тошноты.
Её путь лежал обратно через освещенную аллею. В руках горячий кофе щипал пальцы, пульсации ночных огней освещали глаза, нос, красивые губы, за ней всё так же бежали листья. Она остановилась. Прямо под фонарем, можно было хорошо разглядеть ее тонкие черты лица на которых задерживался теплый свет. Она подняла голову мягкое одеяло освещения плотно укрыло лицо. 
— Хорошо!
Контраст прохладного осеннего вечера и горячего кофе на губах ударил в голову. Она стояла неподвижно, вокруг неё шли прохожие, аккуратно обходя девушку. Глубокий вдох.
«Я совсем не пустая, теперь во мне кофе», — подумала девушка. Фонарь отражался на влажных губах, уголки которых дрогнули вверх, его свет тонул в чёрной пластмассе крышки стакана.
Застучали каблуки по тротуару вдоль аллеи, она снова вышла к скверу. Дворник всё ещё подметал плитку, его подсвечивал фонарь. Сейчас она заметила, что из-под оранжевой жилетки к его ногам спускается чёрная ряса. Мир вокруг потух, утонули звуки машин, автобусов, шум прохожих, беззвучно в последнем танце кружились листья под заполняющий сквер звон колоколов. Когда она очнулась, кофе был еле теплым, а её лицо всё так же освещал теплый свет. Она опустила голову: её ноги стояли в луже.
— Всё же во мне кое-что есть, — и поспешила на остановку, чтобы успеть на последний автобус.