Не тот поп

Александр Дюма и Юлиан Семёнов допустили в своих самых знаменитых произведениях фактически одну и ту же ошибку.

У Юлиана Семёнова в «Семнадцати мгновениях весны» присутствует некий католический пастор Шлаг. У католиков священники не называются пасторами. Это всё равно как христианский муфтий или мусульманский епископ.

У Александра Дюма Арамис исповедует Карла Первого Английского. Во-первых, Карл Первый не назывался Карлом Первым до своей смерти. При жизни монархов, которые первыми носят какое-то имя, называют просто по этому имени. Так Петра Первого звали царь Пётр, Карла первого – Король Карл и так далее. Когда появляется его тёзка на троне, тогда тёзку зовут вторым, а первого – первым. Ну и Карл Английский был приверженцем англиканства. А Арамис – католический аббат. Никак не мог Арамис исповедовать Карла. Даже если бы переодился монахом. Причин много. Арамис, скорее всего, не знал английского языка так, чтобы его не выдал акцент, а мог даже и вовсе его не знать. Ну и обрядов чуждой ему религии, конечно, но не изучал. А кроме того, едва ли исповедовать Короля разрешили никому не известному священнику. Так что единственный вариант был бы Арамису долго и тщательно заблаговременно изучать этот обряд, и английский язык, и затем загримироваться в известного священника, который его должен был исповедовать, а того – выкрасть и подменить собой. Ну это прямо уж совсем невероятно.

Исповедовал Короля Лондонский епископ Уильям Джуксон (в некоторых транскрипциях Джаксон). Его, конечно, в лицо знал весь Лондон, не мого бы Арамис или кто-то другой подменить его собой. Но юмор состоит именно в том, что иезуитский аббат уж точно не имел права исповедовать приверженства англиканства, к тому же Карл твёрдо верил, что перейдёт в лучший мир как мученник, так что для него причащение и все иные ритуалы перед смертью были очень важны. Это также следует из его предсмертной фразы с эшафота: «Я перехожу от короны тленной к короне нетленной...». В романе Дюма «Двадцать лет спустя» Карл не тратит время на исповедь, а предпочитает использовать это для того, чтобы передать через Арамиса драгоценности, которые были при нём, его супруге, а через Атоса – байку о том, что он сохранил для сына, будущего Карла Второго, миллион фунтов стерлингов золотом.

Миллион фунтов серебра в пересчёте на золото – не вариант.

Это я уже обсуждал, но добавлю кое-что.

Этот миллион фунтов прятался в двух бочонках. Поскольку фунт стерлингов – это фунт серебра, а золото в 15 раз дороже, получается, одна пятнадцатая от миллиона фунтов. Это 66,666 тысяч килограммов золота. Каждый бочонок должен был бы весить 33 тонны с третью. Как их Атос грузил на коня, не понятно. Причём, оба бочонка на одного коня. Удельный вес (плотность) чистого золота 999 пробы составляет 19,32 г/см; (или 19 320 кг/м;). Так что 33 с третью тонны должны занимать объём 1,725 кубических метров, а миллион – в два раза больше.

В пьесе я переделал этот эпизод так, что Король этот миллион оставил в цветных алмазах. Алмазы чистой воды розового, голубого и красно-оранжевого, а также жёлто-зелёного цвета могут стоить очень дорого. Миллион фунтов стерлингов вполне может тайно переносить в таких камнях один человек, и он же может их тайно спрятать без чьей-либо помощи. Попутно это может объяснить тот парадокс, что Король Карл потерял жизнь по той простой причине, что он был должен шотландской армии жалованье, но ему нечем было заплатить. Парламент заплатил половину долга Короля, и шотландская армия перешла на сторону парламента. Имей Король Карл миллион фунтов, он мог бы заплатить этот долг и спасти себе жизнь, так как уплаченная парламентов сумма была равна десятой части от миллиона.