Глава 39 Ужин при свечах

Тамила нерешительно прошла вглубь комнаты. Здесь было удивительно уютно, хотя и непривычно темно для тёплого летнего вечера. Вместо привычных обоев стены апартаментов были обтянуты плотным шёлком глубокого винного цвета с крупным позолоченным вензельным рисунком. Тяжёлые бархатные портьеры в тон были наглухо задёрнуты, отсекая комнату от внешнего мира. Изящная мебель в стиле Людовика XIV, с изогнутыми ножками и благородной патиной, выгодно дополняла этот помпезный, но изысканный интерьер.

Мари восседала в кресле, словно на королевском приёме. Сегодня на ней был шёлковый золотистый балахон свободного кроя, а голову венчал такой же элегантный тюрбан. В тонких пальцах с безупречным маникюром она держала длинный чёрный мундштук с изящным золотым наконечником. В воздухе витал густой, дурманящий аромат сандала, переплетённый с едва уловимыми нотками дорогого табака.

— Садитесь, Милочка, — Мари плавным жестом указала Тамиле на соседнее кресло с высокой резной спинкой и изогнутыми деревянными подлокотниками. — Я очень рада вас видеть.

Она глубоко затянулась и изящно выдохнула тонкую струйку сизого дыма высоко в потолок, от удовольствия прищурив свои чарующие голубые глаза. Тамила опустилась в кресло, чувствуя, как замирает её сердце от предвкушения этой необычной встречи.

— Спасибо, Мари, за приглашение. Как ваше здоровье?

— Благодарю… — Мари мягко улыбнулась. — Сейчас уже намного лучше.

Наступила лёгкая, неловкая пауза. Под пристальным, изучающим взглядом этой дивной женщины Тамила на секунду смутилась. А Мари просто наслаждалась, глядя на гостью, которая буквально пылала молодостью, свежестью и искренней, живой красотой.

— Ужин готов… Пожалуйте к столу! — раздался бодрый голос со стороны дверей.

В комнату вошла раскрасневшаяся, оживлённая Изабель. Она решительно подошла к массивному встроенному шкафу и распахнула резные дверцы. К изумлению гостьи, внутри обнаружилась потайная ниша, где на небольшом выдвижном столике уже красовалась серебряная посуда, источающая умопомрачительные ароматы. Откуда-то сбоку Изабель, словно заправская волшебница, извлекла белоснежную кружевную скатерть и ловко расстелила её на круглом столике у плотно закрытого окна. Затем так же виртуозно, под безмолвным и потрясённым взглядом Тамилы, она расставила приборы. В самый центр водрузила изящный бронзовый подсвечник, чиркнула модной зажигалкой, пробуждая к жизни огоньки свечей, и, пожелав дамам «приятного аппетита», испарилась, не забыв плотно прикрыть за собой дверцы загадочного «шкафа».

Мари, всё это время с нескрываемым удовольствием наблюдавшая за онемевшей Тамилой, не выдержала, запрокинула голову и звонко, заразительно рассмеялась. Но, спохватившись, тут же мягко извинилась:

— Простите, дорогая… Что вас так озадачило, Милочка?

— Этот шкаф… Вернее, я думала, что это шкаф! — Тамила смотрела на закрытые дверцы широко открытыми глазами, интуитивно накручивая рыжий локон на палец. — Но ведь это… кухонный лифт? Я правильно поняла?

— Да, вы абсолютно правы, Милочка. Изабель всегда подаёт ужин таким образом, если я не хочу спускаться в общий ресторан. Учитывая моё положение… — Мари перевела мимолётный, грустный взгляд на свои неподвижные ноги. — Это невероятно удобно, вы не находите?

— Безусловно! Просто… такое я видела только в заграничном кино! — Тамила снова смутилась, но, поймав лукавую и тёплую улыбку Мари, сама весело рассмеялась, представив, как нелепо выглядела с секунду назад. Мари подхватила этот искренний смех, и напряжение между женщинами окончательно растаяло.

Ужин оказался восхитительным. Изысканное французское меню состояло из нежнейших крепов — тонких блинчиков, фаршированных сочным куриным филе с травами, и ароматного жюльена с пикантными маслинами, который Тамилочка с огромным аппетитом уплетала за обе щеки. Всё это великолепие дамы не спеша запивали прохладным белым сухим вином из запотевших бокалов. На сладкое неутомимая Изабель подала лесные ягоды в густом плодовом сиропе, изящные рюмки с ликёром и чашечки с густым горячим шоколадом.

Тамила ловко управлялась с приборами. В детстве она обожала играть в благородную принцессу и тренировалась есть с помощью ножа и вилки. К тому же она была девушкой наблюдательной и знала из фильмов, что столовые приборы нужно брать по мере их раскладки — от края к тарелке. Так что, слава Богу, она не угодила в комичный конфуз, подобно Катерине Тихомировой из полюбившейся всей стране киноленты «Москва слезам не верит».

Откинувшись на спинки мягких кресел, дамы вели непринуждённый, приятный разговор.

— Кстати, Милочка… — Мари сосредоточенно вглядывалась в черты её лица сквозь мерцание свечей. — Вам никто никогда не говорил, что вы удивительно похожи на нашу великолепную Мишель Мерсье?

— Говорили… — Тамилочка, мгновенно смутившись, опустила глаза. — Это было после просмотра фильма об Анжелике. Кстати… это моё самое любимое кино.

— О, фильм действительно хорош, — согласилась Мари, сделав глоток вина. — Но поверьте мне, книги Анн и Сержа Голон намного глубже и интереснее.

— Согласна! Я прочитала весь роман от корки до корки. Я вообще очень люблю французских писателей, актёров, певцов… Мне безумно нравится ваша культура. Я всю жизнь мечтаю увидеть Париж! Но, как говорится, не для того, чтобы там умереть, — заливисто рассмеялась девушка. — Хочу своими глазами увидеть Лувр, Версаль, побродить по старым, дышащим историей улочкам… Знаете, Мари, должна вам признаться: я явно запоздала с рождением!

Тамилочка снова рассмеялась, раскрасневшись, — то ли от мягкого действия вина, то ли от переполняющих душу эмоций.

— Я словно заблудилась где-то во временных лабиринтах и выпала не в свой мир. Мне здесь… как-то одиноко и неуютно. — Глаза Тамилы вдруг потухли, подёрнувшись грустной дымкой. — Это не моё время. Мне бы родиться в семнадцатом или восемнадцатом веке, жить при дворе Людовика Четырнадцатого, Короля-Солнца… Ну, или хотя бы в четырнадцатом веке, во времена Филиппа Красивого. В ту эпоху, где женщин по-настоящему почитали, где мужчины дрались на дуэлях за их честь. Где женщины рожали детей от любимых… и эти мужчины, будь они хоть трижды коронованными особами, никогда не бросали своих малышей. Не отказывались от них…

Договаривая последнюю фразу, Тамила перешла почти на шёпот. Голос её предательски дрогнул, а на ресницах заблестели слёзы. Она резко замолчала, отвернувшись к окну, и отчаянно пыталась справиться с подступившими к горлу рыданиями. Мари, нахмурив брови, неотрывно и очень серьёзно следила за ней.

Переборов минутную слабость, Тамила глубоко вздохнула и тихо, безжизненно произнесла:

— Извините меня, Мари. Я… что-то слишком разговорилась. Наверное, вино ударило в голову.

— Ну что вы, Милочка, что вы! — Мари мягко качнула головой. — Зато прямо сейчас я увидела вашу прекрасную, чистую душу. Вас очень сильно обидел мужчина, верно? Вы… много настрадались? Нет-нет, ничего не говорите! — заметив, что у Тамилы снова задрожали губы, Мари предостерегающе вскинула ладонь, мягко прерывая её. — Не нужно слов. Если когда-нибудь вы сами захотите этим поделиться — я выслушаю. И обязательно дам совет, если он потребуется. У нас впереди ещё много времени.

Тамила благодарно и облегчённо улыбнулась:

— Спасибо вам за всё, Мари. Я невероятно рада нашему знакомству.

— Я тоже, моя дорогая… Поверьте, это взаимно.

— Ну… я, пожалуй, пойду, — Тамила поднялась с кресла, поправляя пиджак своего белоснежного костюма. — А то «девочки» в отеле меня совсем потеряют, — мягко улыбнулась она.

— Не переживайте. Я лично уладила этот вопрос с вашей администрацией, так что паники не будет. Сейчас Анжело отвезёт вас обратно. И, кстати, я хотела бы искренне извиниться перед вами за утренний конфуз. Наша машина неожиданно закапризничала и весь день была в ремонте. Именно поэтому Анжело пришлось идти за вами пешком. Единственное, чего я никак не могу взять в толк, — почему он повёл вас по пляжу? — растерянно нахмурилась Мари. — Ведь от вашего отеля сюда ведёт прекрасная, ровная асфальтированная дорога… И как вы только умудрились дойти по песку в таких восхитительных туфельках на шпильках?

— Пустяки… — Тамила с лёгкостью взмахнула рукой и весело, задорно заулыбалась.

Сейчас, после этого душевного ужина, она уже не держала абсолютно никакой обиды на этого нелюдимого темнокожего великана. Поняв, что прогулка по дюнам была личной мстительной инициативой Анжело, она лишь мысленно поставила ему «зачёт» за характер. Она подошла к Мари и нежно, тепло обняла её за плечи.

— Спокойной ночи, Мари. Это был удивительный вечер… И потрясающий ужин. Ваша сестра — просто волшебница.

— Спокойной ночи, Милочка. Скажите, а как вы смотрите на то, чтобы завтра нам вместе отправиться на прогулку в город? — спросила Мари, удерживая ладонь Тамилы в своей руке.

— Я только за! — с готовностью отозвалась Тамила, но тут же спохватилась, слегка замявшись: — Но… Мари, как же город? Вы ведь только что сказали в записке, что неважно себя чувствуете. Вы больны?

Мари грустно, но тепло улыбнулась и мягко покачала головой:

— Не тревожьтесь, моя дорогая. Когда на побережье приходит сырая, дождливая погода, моя травмированная спина начинает ужасно, просто невыносимо болеть. Эти три дня ливней были для меня настоящим физическим испытанием. Но сейчас, посмотрите, солнце снова воцарилось на небе, воздух прогрелся, и боль послушно отступает. Завтра я буду в полной боевой готовности, обещаю вам!

— Какое облегчение, — искренне выдохнула Тамила.

— Замечательно! Значит, завтра ровно к двенадцати часам Анжело будет у вас. И на этот раз, — Мари заговорщически подмигнула гостье, — обещаю, он точно приедет на машине. Спокойной ночи, дорогая…

Мари плавно отпустила её руку.

— Спокойной ночи, Мари!

Тамила развернулась к выходу, как вдруг прямо перед ней, словно соткавшись из воздуха, бесшумно возник исполин Анжело. От неожиданности девушка вздрогнула и отступила на шаг. «Господи… — пронеслось в голове, — ну точно как чёрт из табакерки!»

Мари что-то быстро и тихо скомандовала ему по-французски. Мужчина учтиво наклонил голову, а затем, сверкнув в полумраке своим фирменным, пронзительным взглядом в сторону Тамилы, двинулся к выходу, безмолвно указывая ей путь.

— Он ждёт вас, дорогая… До завтра…