Геша и Кеша роются на заброшке

Однажды Евгений Константинович Бобрович и Никита Добромирович Хорватович решили вместе прогуляться до заброшки на окраине города. Даже путь туда был тернист: тропинка почти полностью заросла травой.

Дошедши до заброшки, Геша и Кеша удивились её величественному виду, который ещё проглядывался через архитектуру, и десятилетиям распада и разрушения: краска слетела со здания, кирпичи уже подгнивали, крыша начала разваливаться, первый и второй этаж кое-где начинали зарастать, не говоря уже про сам лесок снаружи.

— Кеш… Кешенька… — начал боязливо Геша. — А может, ну… ну его? Не пойдём, а?
— Геша, ты болван? Ты трус? Мы в казино каждый день ходим. Так надо и здеся удачу испытать!
— Признаться честно…
— Да-да, так и знал. Тебе страшно.
И Кеша взял Гешу за руку и насильно поволок по сгнившим доскам внутрь здания. Пол проваливался от их шагов, а скрипело-то всё как неимоверно!

— Вот смотри, Геша, тут ничего страшного ну совсем нет! — показывал Кеша на обрывок картины на стене, выеденный короедами или термитами.
— Ты точно уверен, что здесь ничего нет? — продолжал Геша дрожащим от страха голосом.
— А что здесь по-твоему может быть? Это же просто какая-то старая изба!
— Ну… не знаю… как-то здесь неуютно и не по себе, даже небезопасно по ощущениям… — и Геша слегка провалился в одну из досок, отчего чуть было не закричал, да сохранил образ «небоящегося».
— Неужели Евгений Константинович верит в приведения?
— Сам ты, Никита Добромирович, — Геша усмехнулся сквозь страх над этим именем-отчеством. — сам ты веришь в какую-то чепуху. Вот зачем тебе меня так науськивать? Я ж и вдарить тебе, придурку, могу!
— Ах так? — Кеша как распетушился, да и кулаками замахал. — Пеняй на себя! Бьёмся до последней крови!
— Нет, я не согласен. Кончай кулачищами своими махать. Пошли лучше шмонать здесь всё.
— Да что здесь шмонать, дурачок? Тут одна рухлять!
— Ну должно же хоть что-то быть. Что-то интересненькое, ради чего мы сюда и пошли… верно же, Кеша?
— Честно сказать, я просто хотел тебя напугать. Ну да лан, пойдём поищем что бы то ни было.

И Геша и Кеша разделились и направились подбирать всякую дрянь с пола: валялись часы, явно упавшие со стены, валялись бумаги — газеты, документы, книги, валялась кухонная утварь, какие-то блюдца да миски… но Геша вцепился взглядом в кое-что другое…

На полу, метрах в восьми от Геши валялась куча шприцев. Геша не стал размышлять, набил ими валявшийся рядом мешок, замотал его лежащим рядом куском ткани и пошёл дальше. Но он даже не удосужился проверить, что шприцы были наполнены жидкостью.

Подобрав в избе печатную машинку, вешалку с одеждой и жестяное корыто, Геша и Кеша собирались уже уходить из этой трухлявой заброшки, как вдруг послышался скрип двери. Скрип медленный, дрожащий и как будто неконтролируемый.

Затем послышался крик, рокот досок и шум шагов:
— Отдай дозу! Отдай дозу! Гони герыч! Там остался крокодил! Отдай! Отдай! Сюда дозу!.. — в заброшенную избу зашёл её обитатель.

Геша и Кеша от страха рванули с этого места через окно. Наркоману не удалось забрать свои шприцы и он лишь и кричал с места:
— Обезьяны! Отдайте дозу! Отдайте герыч! Отдайте крокодил! Отдайте! Отдайте! Отдайте! Сюда все!..

Убегая, Геша заметил краем глаза этого человека: старик в лохмотьях, весь в каких-то повязках и ремнях. Передвигался он дёрганно и странно, но быстро. Одного факта быстроты Геше хватило, чтобы больше не возвращаться в эту местность.

Вернувшись домой Геша вспомнил про шприцы и выкинул их на помойку. На следующий день на допросе у полицейского он обосновал это тем, что за их использование ему бы дали ещё больший срок. Конец.