Без ума. 2. Тараненко

Она нашла его, не так, конечно, как если бы потеряла сережку и лила по ней слезы. Сережка была бы ей дороже. Ничего этого не было.
 
Они встречались несколько раз, и он пообещал ей, что непременно, «о чем речь», найдет ее, они будут общаться и так далее и тому подобное. Все заканчивалось тем, что он забывал дать ей свой телефон, и она тоже только после того, как он исчезал, вдруг приходила в себя, мол, почему я не узнала его адрес или не спросила номер телефона, наконец, я могла ему дать свой.
 
Речь идет не о чувствах. Они – школьные друзья, поэтому и несерьезное отношение к встречам. Встретились, сказали: «Привет. Привет. Как дела? Хорошо», - и разбежались. Даже, если б  они и были, но их не было! была симпатия, не больше, и тогда он испытывал бы полное безразличие к ней.  И, вообще, он был безразличен к такого рода отношениям, что объяснялось его занятостью, сумасшедшим темпом жизни, при котором люди, лица мелькали, как червячки, перед глазами.

С ней та же история. Там не только работа, но и дети: каждого накорми, вытри носы – и муж, упрямый, как баран.

То же можно сказать о встречах с Широченко и  Коломиным.

Такие встречи для него не что иное, как случай, как приключение, как в тот раз в темном дворе, когда ему навстречу из ниоткуда вылетела старая шестерка. Потом уже он узнал в водителе Тараненко. С ней были Кравец и Маслюк. Тараненко, купив свой «квиток до Калинівки», жила в Америке. Было такое впечатление, что она только сейчас оттуда, и сигналит ему, мол, сдавай назад. Он психанул и уступить дорогу отказался. Он не уступил дорогу даже тогда, когда узнал в молодых женщинах школьных подруг.  Тараненко, улыбаясь ему (она увидела в нем его прежнего с его невыносимым характером, это было для нее, как сенсация, как открытие, как археологическая находка): «Ах, ты такой». Он сильно удивился, увидев их: «Как вы тут оказались?». Она: «Были у Наташи в гостях». Он: «Ха, да она оказывается моя соседка. А я узнаю об этом только сейчас».

Были и другие встречи. Однажды он увидел ее на своей улице и показал ей, где он живет. Вчера она бросила ему в ящик записку, мол, приходи, мы собираемся.

Еще несколько слов о Тараненко. Последний раз он видел ее на остановке напротив «Дома торговли». Он ехал домой. А она тоже куда-то ехала.

Она была вся в предвкушении светлого будущего. Здесь от него отказались. Уж очень все просто было: живи и радуйся. Правда, еще надо было работать. Теперь все там, там, ха! «через тернии к звездам».

-Вот приехала, - сказала она. – Скоро назад.

Он уже не помнил, как она выглядела. Но точно не уставшей, потому что еще на что-то рассчитывала, так сказать, питала надежду.

О ней думали, что она нелюдимая и большая скромница скромница. Он знал, что это не так. Никакая она не скромница, а даже наоборот: было в ней что-то от легкомысленной женщины, но это надо уметь увидеть, такая она не всегда, а только иногда.

А еще она умная. У нее высокий лоб и, когда она бывает задумчивой, то лицо становится серьезным, а взгляд - осмысленным. Конечно, выражение лица еще ни о чем не говорит: есть лица, написанные такими каракулями, что не прочитаешь, а человек неглупый. Во всяком случае, она не дура, но бывало, что говорила невпопад, не к месту, случайно ли (вырвалось слово), или для того, чтоб эпатировать. Но это и хорошо. Не каждый умный человек может себе позволить дурацкие высказывания.

-Где ты работаешь? - спросил тогда ее он.

-Смотрю за детьми, - сказала она и усмехнулась. – Можно сказать, по специальности.

Она окончила пединститут и искала работу.

Он сказал ей, чтоб та "подошла насчет работы" к Нине Николаевне - завучу школы, где в то время работал, та тоже своеобразная женщина: мне, дескать, не с руки, я могу все испортить, и обязательно к ней, а не к директору, он хороший человек, но нюня, ничего не решает. И подумал про себя: «Они сойдутся».

Он еще год или два работал в школе и видел ее там, в учительской или в рекреации. Увидев ее, он обменивался с ней ничего не значащими словами. У нее был муж. И он даже разговаривал с ним. Тогда только начинали  регистрировать малые предприятия. Тот хвастался перед ним своей печатью. Потом он умер. Умер, потому что много пил.

Еще она сказала, что возьмет детей с собой в Америку. Он был уверен, что она так и сделала. «Но почему надо было уходить из школы?» А она ушла. Он не понимал.