Война со старыми женщинами

Индейская стратегия на фронтире Вирджинии и Пенсильвании, 1754-1758 годы.
Весной 1756 года житель Пенсильвании, захваченный индейцами из долины реки Огайо, спросил делаварского военного лидера Шингаса, боится ли он английского возмездия? Тот ответил, что англичане являются всего лишь «сборищем старух», потому что «они не могут перемещаться без тяжело нагруженных лошадей и фургонов, полных провизии и багажа». Реакция Шингаса показывает, до какой степени индейские народы долин Огайо и Саскуэханны ценили собственный военный потенциал в сравнении с военным потенциалом своих европейских противников. Эта оценка была прямым следствием изменения понимания индейцами характера методов ведения войны на границе, - сдвига, который произошел в их военной стратегии против поселенцев Вирджинии и Пенсильвании между 1754 и 1758 годами.

Борьба в этом регионе была частью более широкого глобального конфликта - Семилетней войны. Многие историки недооценивали индейскую составляющую этого, считая, что это были лишь отдельные, случайные стычки между небольшими группами налетчиков и пограничными поселенцами. Эти действия, якобы, нанесли определенный ущерб и были источником многих страхов, но не более того. Ошибочное суждение. В действительности между 1754 и 1758 годами военные отряды индейцев, насчитывающие в общей сложности всего несколько сотен человек, поддерживаемые и снабжаемые французами в Канаде, парализовали всю хозяйственную жизнь в Вирджинии и Пенсильвании, - двух из важнейших британских колоний в Северной Америке. Эти набеги показывают, насколько тщательно индейцы выработали определенные стратегию и тактику, которые не просто отражали цели обычной индейской войны, но и имели разрушительное воздействие на британские колонии.

У французов и индейцев были совершенно разные мотивы для участия в войне, - мотивы, которые сформировали их действия. Для французов набеги играли центральную роль в их военной стратегии. К 1754 году британская Северная Америка затмила французскую Канаду. Власти в Канаде испытывали нехватку основных поставок и имели дело с противником, который численно превосходил их минимум в двадцать раз. При таких условиях британцы должны были одержать быструю победу. И действительно, некоторые колониальные чиновники уверенно предсказывали в середине 1755 года, что «эта летняя кампания сделает генерал-майора Эдварда Брэддока хозяином Огайо, и вскоре он станет полновластным правителем всей Канады». Французы надеялись успешно противостоять с помощью своих скудных ресурсов британским силам на реках Святого Лаврентия и Гудзон, одновременно подстрекая союзные индейские народы к нападениям на английские поселения южнее. В начале 1756 года канадский губернатор Пьер Франсуа Риго де Водрей жаловался, что нет никакой надежды на то, чтобы «остановить англичан, их инициативы доведены до предела, и они прилагают новые и большие усилия против этой колонии», имея в виду неумолимое продвижение англичан на запад, в область реки Огайо. По мнению Водрея, единственным способом остановить англичан был бы «перенос войны в их страну, посылая отряды индейцев в английские колонии». Он сделал вывод, что «ничто другое не сможет вызвать отвращение у жителей этих провинций, и в итоге заставит их обратиться к миру вместо войны". Таким образом, французы были готовы вооружить и снабдить индейские военные отряды в надежде нейтрализовать британское военизированное продвижение, тем самым, заставить колонии искать мира, а не агитировать за войну, как это уже делала Вирджиния в начале 1750-х годов.

Именно французы инициировали много крупных вторжений. Индейцы, которые совершали эти набеги, принадлежали в основном к племенам из области реки Иллинойс и региона Великих озер. Костяк составляли воины оттава и потаватоми, с меньшим числом майами, виандотов и твайтви. Также там было немного шауни и делаваров. Однако эти индейские народы преследовали в войне собственные цели, совсем не являясь французскими пешками. Война с британскими колониями давала молодому индейскому воину возможность проявить свою храбрость и отвагу, - основные качества, необходимые для его принятия во взрослое общество. Для взрослого воина набеги давали шанс заполучить пленных и другую добычу, что можно было бы по возвращении перераспределить ради укрепления своего престижа и влияния среди членов своей общины. Индейскому вождю нападения предоставляли возможность доказать свою преданность французам и потребовать дорогие подарки в обмен на свои услуги.

У индейцев, которые жили дальше на восток, ближе к британским колониям, имелись дополнительные причины для грабежей поселений фронтира. Многие военные лидеры шауни и делаваров не нуждались во французском подстрекательстве для планирования и совершения набегов. Индейцы Огайо по собственной инициативе стремились остановить и даже повернуть вспять продвижение англо-американских колонистов на запад. Большинство их общин мало контактировали с французами, - только ради получения боеприпасов и других по ставок. Немногие пробританские индейцы, еще остававшиеся в регионе Огайо, а также ирокезские шпионы, подтверждали своими рассказами, что у шауни и делаваров существовал «великий план, независимо от французов, поскольку они опасались расширения зоны поселений, что в будущем грозило им полным уничтожением». Как и французы, индейцы Огайо считали, что они им необходимо военными методами нейтрализовать британские усилия по колонизации страны к западу от Аллегейни, нанеся максимальный ущерб поселениям на границе. Делавары с реки Саскуэханна, жившие в основном в районе между долиной Вайоминг и делаварской деревней Диахога на Саскуэханне, имели немного иные мотивы для развязывания военных действий. Они рассматривали войну как возможность сбросить верховенство ирокезов – традиционных союзников британцев, - и отомстить им за то, что они отобрали у них земли вдоль реки Делавэр. Сообщения от пробританских индейцев в верховьях реки Саскуэханна указывали на то, что восточные делавары питают особые планы. В этих сообщениях утверждалось, что индейцы намереваются с помощью французов отбросить поселенцев Пенсильвании к Южной горе, расположенной примерно в 50 милях западнее Филадельфии. Они не сомневались, что достигнув этой цели, они вынудят британцев заключить мир. Война предоставляла шанс восточным делаварам свергнуть господство ирокезов и вернуть свою старую племенную территорию. Это было их главной военной целью.

Мотивы налетчиков влияли на применяемую ими тактику. Западные индейцы из района Великих озер, которых часто сопровождали канадские ополченцы или милиционеры, как правило, бывшие «курьер дю буа» (лесные охотники), сосредоточили свои нападения в районе форта Камберленд и в одноименном округе в Пенсильвании. Набеги индейцев Огайо концентрировались на западной границе Вирджинии и Пенсильвании, в частности, в округах Огаста, Фредерик и Гэмпшир в Вирджинии, и в округе Камберленд в Пенсильвании. Эти округа были наиболее предпочтительны для нападений, так как именно здесь концентрировались поселенцы, которые первыми пересекали Аппалачи для дальнейшего броска в долину Огайо. Набеги на юго-запад Вирджинии так же предназначались для того, чтобы устраивать засады на чероков, союзников британцев. Во многом эти действия были просто продолжением спорадической войны между индейцами Огайо и их традиционными врагами на юге, которая продолжались большую часть восемнадцатого века.

Делавары Саскуэханны атаковали север Пенсильвании, в долине реки Саскуэханна, в округах Ланкастер, Беркс и Нортгемптон. Это было сердце территории, на которую они предъявляли права, как на свою родину, проданную ирокезами британцам.

Доказательства сознательного выбора индейцами своей стратегии заключаются, главным образом, в разработанных ими образцах тактики нападений. В первые месяцы войны, вслед за капитуляцией Джорджа Вашингтона в форте Несессити, индейские рейдеры, в основном оттава, потаватоми и немногие шауни из Огайо, сосредоточились на нападениях на юго-западном приграничье Вирджинии, в частности, в округе Огаста. Эти набеги были направлены на то, чтобы предотвратить попытки англичан по привлечению военной помощи чероков. Такая стратегия была прямым следствием французских дипломатических усилий в отношении того, чтобы убедить южных индейцев не вмешиваться в конфликт. Еще летом 1754 года вожди чероков предупреждали англичан, что французы развили бурную дипломатическую активность среди всех южных племен.

Интенсивность набегов оттава, потаватоми и шауни возросла весной 1755 года, когда британские силы готовили нападение на форт Дюкен. Небольшие военные отряды из региона Великих Озер продолжали совершать набеги на юго-западе Вирджинии, в то время как индейцы Огайо сосредоточили свои атаки в районе форта Камберленд и в тылу колонны Брэддока, тем самым, угрожая маршрутам поставок и препятствуя продвижению войск. После поражения Брэддока пограничные поселения оказались беззащитны перед индейскими набегами, поскольку уничтожение единственной боевой единицы в регионе и очевидная готовность французов вооружать и снабжать союзных им индейцев вкупе с параличом ирокезской конфедерации (единственной индейской нации еще номинально союзной британцам) побудили делаваров Саскуэханны вступить в борьбу.

Делавары Саскуэханны начали свое наступление осенью и зимой 1755-56 годов. В результате центр индейских набегов сместился на север, в глубинку Пенсильвании, достигнув еще невиданной доселе интенсивности. В октябре 1755 года военные отряды обрушились на поселения, расположенные на протяжении пятидесяти миль вдоль реки Саскуэханна. В середине ноября того же года другие отряды атаковали округа Беркс и Нортгемптон. Вторжения в этот регион, населенный пацифистски настроенными немецкими иммигрантами-меннонитами, были особенно яростными и устрашающими. За полгода индейцы убили только в округах Беркс и Нортгемптон более трехсот поселенцев и захватили в плен около сотни других. Военные отряды проникли глубоко в сердце Пенсильвании, и некоторые из них достигли районов, расположенных всего в пятидесяти милях от Филадельфии. Колонисты полностью оставили поселения в округах Беркс, Нортгемптон и Ланкастер. Город Истон в развилке реки Делавэр был практически заброшен, поскольку его жители бежали в отдаленные, более безопасные места.

Спустя шесть месяцев после начала набегов, их интенсивность начала спадать. Уменьшение числа нападений можно объяснить успехом в делаваров в изгнании поселенцев и растущей нехваткой собственных припасов. После первоначальной эйфории от побед, у делаваров Скаскуэханны неожиданно иссякли припасы, - как военного, так и общего назначения. Они ожидали, что французы продолжат их снабжать, но этого не произошло. Несколько военных лидеров делаваров отправились в форт Ниагара, чтобы договориться относительно выдачи припасов. Они любезно были приняты французами, но оказалось, что те тоже страдают от нехватки припасов.

В то время как делавары осознавали, что их положение становится всё более шатким, пенсильванцы, в основном по настоянию квакеров, стремились начать переговоры, чтобы положить конец кровопролитию. Испытывая нехватку припасов, опасаясь репрессий со стороны властей Пенсильвании и будучи не уверенными в поддержке французов, однако при этом воодушевленные собственными успехами и обещаниями квакеров, что любые претензии индейцев будут удовлетворены, делавары Саскуэханны во главе со своим вождем Тидьюскунгом согласились на переговоры. В результате большинство из них прекратили набеги, и в течение следующих двенадцати месяцев в округах Беркс и Нортгемптон сохранялось относительное спокойствие.

Но к западу от Саскуэханны набеги продолжались. Здесь у рейдеров находились конкретные цели. Жан-Даниэль Дюма, французский командующий фортом Дюкен, отправлял военные отряды с четким и ясным приказом «наблюдать за перемещениями противника в районе форта Камберленд, беспокоить их конвои, а там, где возможно, атаковать форты и уничтожать их». Эти военные отряды состояли из индейцев Великих озер и из шауни и делаваров Огайо. Обычно их сопровождал французский офицер.

Французы почувствовали слабость оборонительной стратегии колоний, заключавшейся в строительстве небольших изолированных форпостов в качестве барьера против рейдеров. Когда тот или иной форт оказывался слишком сильным для военных партий, они легко его обходили, а когда гарнизоны оказывались слишком слабы для сопротивления или проявляли малодушие, то брали их в кольцо и впоследствии уничтожали. Весной и летом 1756 года французы поощряли своих союзников наносить удары по недавно построенным пограничным фортам. В результате индейцы только за четыре месяца атаковали девять фортов и уничтожили пять из них, убив, в общей сложности, более двухсот поселенцев и захватив в плен более сотни других. Это изменение в стратегии оказалось на удивление успешным. Рейдеры вынудили колониальные войска в Вирджинии отступить на восток в относительно безопасные форпосты, тем самым, оставив в полной изоляции форт Камберленд, который являлся опорным пунктом оборонительной системы британцев. Поставки в форт стали осуществляться с перебоями, и Джордж Вашингтон потребовал разрешения отвести свои войска в более безопасное место, в Винчестер. Но в эвакуации было отказано из-за статуса форта как королевского гарнизона, возведенного здесь британскими войсками во время кампании Брэддока.

Лето 1756 года стало апогеем успеха рейдеров. В течение следующих двух лет восточные индейцы постепенно и неумолимо отдалялись от французов, и по мере того, как поставки становились всё более скудными, западные индейцы всё реже совершали набеги. Причиной оскудения французских поставок было то, что к концу 1755 года британским королевским военно-морским флотом было захвачено около трехсот французских торговых судов, включая шестнадцать судов с провизией, направлявшихся в Новую Францию, и более 8000 французских моряков.

Едва способные прокормить и обеспечить боеприпасами собственные войска, французы не могли в достаточном объеме обеспечивать своих индейских союзников. Французские поставки были крайне необходимы для индейцев Огайо, поскольку война разрушила их традиционные торговые и обменные сети или связи. Военным отрядам требовались оружие и боеприпасы, которые они могли получить только у французов. Воины, совершавшие набеги на британские колонии, не могли охотиться, чтобы прокормить свои семьи, поэтому они остро нуждались во французской провизии. Военные лидеры требовали от своих французских союзников подарки и просто дань для дальнейшего ее распределения по своим деревням, чтобы сохранить поддержку своих последователей. По мере того, как становилась очевидной неспособность французов в части удовлетворения их потребностей, военный энтузиазм индейцев уменьшался.

Давление на индейцев Огайо резко выросло после того, как британские войска перешли в наступление. Несмотря на продолжающиеся попытки французов и их индейских союзников посредством нападений на юго-западную границу Вирджинии помешать британской дипломатий склонить на свою сторону южных индейцев, чероки согласились предоставить британским войскам разведчиков и проводников в обмен на значительные подарки. Присутствие воинов чероки позволило британским колониальным силам начать собственное наступление. Несколько отрядов отправились из Винчестера и других городов для патрулирования границы и перехват индейских партий. Другие отряды атаковали долину Огайо. Они достигли форта Дюкен, перерезали французские пути снабжении и убили какое-то количество французских солдат. В ходе одного такого вторжения была даже разрушена большая индейская деревня Киттанинг, и был убит военный лидер делаваров Джейкобс. Однако и англичане при этом понесли большие потери. Несколько человек пропали без вести. Из-за таких рейдов британских сил, индейцы Огайо всё реже и реже покидали свои дома и уходили в набеги на поселения в Пенсильвании и Вирджинии.

К счастью для шауни и делаваров, чероки оказались ненадежными союзниками англичан, но не по своей воле. Англичане, вирджинцы в частности, оказались на редкость скупы на подарки и другие знаки внимания и благодарности, которые чероки вполне заслужили. Поэтому к весне 1757 года большая часть чероков
вернулась домой. Из-за острой нехватки индейских помощников и проводников, английские вторжения в долину Огайо прекратились. Это, в свою очередь, позволило шауни и делаварам возобновить собственную рейдовую деятельность. Весной и летом 1757 года рейдеры этих племен сосредоточились на нападениях на фронтире Пенсильвании. Заключение мира между делаварами Саскуэханны и Пенсильванией казалось вот-вот произойдет, и чтобы это предотвратить французы и индейцы Огайо попытались помешать переговорам между этими двумя сторонами, возобновив давление на внутренние районы колонии. На помощь французам пришли также несколько военных лидеров сенека и кайюга, которые стремились сохранить власть ирокезской конфедерации над делаварами Саскуэханны.

В ходе двух отдельных вторжений, индейцы Огайо вместе с западными индейцами атаковали округ Камберленд, в то время как сенеки и кайги вторглись в округа Беркс и Нортгемптон. Вновь были нанесены большие потери, и многие жители Пенсильвании требовали решить проблему индейцев военным путем, а не дипломатическим.
Осенью 1757 года французы окончательно исчерпали свои припасы, и интенсивность набегов на фронтире снизилась до самого низкого уровня с 1754 года. К весне 1758 года делавары Саскуэханны заключили мир с Пенсильванией, и индейцы Огайо теперь с тревогой ожидали дальнейшее развитие событий. Поскольку в регионе Огайо провизия, одежда и боеприпасы были в остром дефиците, военные лидеры индейцев обнаружили, что практически невозможно формировать рейдовые партии. К тому же, индейцам Огайо было хорошо известно, что новая большая британская армия готовится к походу против них. При таких условиях мирная фракция начала одерживать верх. Когда в июле 1758 года посланник из Пенсильвании Кристиан Фредерик Пост прибыл в Огайо, многие местные вожди, включая военных капитанов Шингаса и Бобра, утверждали, что они «жаждут мира и дружбы, которые у нас были раньше».

Весной 1758 года немногие еще поддерживавшие французов индейцы - подавляющее большинство воины западных племен из региона Великих озер - еще раз попытались предотвратить вмешательство чероков в кампанию против форта Дюкен, совершив набег на юго-запад Вирджинии . По мере того, как экспедиции Джона Форбса продвигалась к форту Дюкен, воины всё чаще нацеливались на долину реки Потомак. Эти атаки нарушали пути снабжения колонны Форбса, потому что погонщики в обозах в страхе начали отказываться выезжать без сильного военного эскорта. В конце концов, набеги на границу вовсе прекратились, поскольку «французские» индейцы сосредоточились на преследовании колонны британских сил и на защите форта Дюкен.

После того, как французы оставили Дюкен, - что стоило войскам Форбса много крови, - присутствие британских сил в развилках реки Огайо удерживало индейцев региона от дальнейших нападений на фронтире. Крах французских войск в Канаде исключил возможность любой поддержки западных индейцев. Таким образом, профранцузский индейский альянс развалился. Следовательно, набеги на границе прекратились.

Общая схема набегов показывает, что стратегия менялась по мере того, как менялся ход войны. Некоторые нападения были направлены на срыв переговоров с отдельными индейскими народами (делавары Саскуэханны, чероки на юго-западе Вирджинии), другие предназначались для того, чтобы нащупать слабые места в колониальной обороне, третьи осуществляли отмщение за прошлые обиды и злодеяния. Таким образом, ход войны показывает, что индейские рейдеры сознательно меняли стратегию. Также различалась тактика ведения боя в зависимости от тех или иных условий. Более многочисленные военные отряды часто атаковали заранее выбранные цели, такие, как форты или базы снабжения. Эти отряды обычно не нападали незамедлительно, а ждали, пока гарнизон не ослабнет из-за болезней, не отвлечется на защиту местных фермеров на полях или не отправится преследовать меньшие партии рейдеров. Например, форт Гранвилль в округе Камберленд неоднократно подвергался беспокоящим налетам небольших военных партий. Но в конце июля 1756 года, когда большая часть гарнизона отправилась охранять соседних фермеров, собирающих урожай, крупный военный отряд захватил форт.

Небольшие отряды обычно атаковали изолированные фермы или поселения, где можно было легко получить пленных и добычу. В то время как они тщательно выбирали район, который собирались атаковать с учетом общей стратегии, само нападение проводилось с учетом конкретно выбранной тактики. Они избегали любых военных объектов, атакуя слабо защищенные дома фермеров, где было много женщин и детей. Любое сражение, как правило, было скоротечным. Воины старались застать врасплох охрану, прежде чем атаковать поселение. Выполнив первый часть плана, они захватывали пленных и грабили, затем поджигали постройки и быстро отступали, чтобы спасательная группа не перехватила их. Например, в ноябре 1755 года небольшой отряд во главе с делаваром Шингасом в набеге в округе Камберленд атаковал только изолированные и малочисленные фермерские поселения, и сознательно избегал хорошо укрепленных и защищенных мест. Подобные немногочисленные рейдовые партии обычно использовали лес и темное время суток в качестве прикрытия, чтобы глубоко проникать в хорошо заселенные места. «Они таятся в лесах», - писал Роберт Динвидди, - «пока не появится возможность неожиданно атаковать слабо защищенных поселенцев».

Джордж Вашингтон, командующий ополчением Вирджинии, считал, что единственным возможным ответом на эту тактику является эвакуация поселенцев в хорошо укрепленные места, где колониальные силы могли защищать и охранять их, если бы возникла нужда покинуть гарнизон. Чиновник из Пенсильвании Эдвард Шиппен предлагал похожее решение.

Для участников этих небольших рейдерских партий возвращение домой с добычей было так же важно, как и достижение более широких военных целей. Поэтому они должны были избегать перехвата колониальными войсками после набега. Часто воины так спешили уйти от преследования, что шли, не останавливаясь даже для того, что попить или поесть. Если угроза со стороны колониального ополчения и регулярных британских войск была осязаема, то рейдеры, пытающиеся сохранить добычу, делали всё необходимое для того, чтобы спастись бегством, вплоть до убийства обессилевших или раненых пленников. Например, Абрахам Миллер, захваченный в мае 1757 года в округе Нортгемптон в Пенсильвании, описал, как его похитители убили его мать и девочку из-за их ран. Но в спокойной обстановке индейцы обычно не трогали женщин и детей. Здесь ирония судьбы заключается в том, что колониальное ополчение или регулярные британские войска, отправляясь на спасение пленников, подвергали их наибольшей смертельной опасности.

Многие индейские рейдеры, по-видимому, сознательно использовали психологическое давление, чтобы деморализовать войска и поселенцев в отдаленных районах. Например, во время кампании Брэддока небольшие индейские отряды захватывали в плен и убивали солдат, отставших от основной колонны. Затем они пригвождали скальпы к деревьям на пути в качестве предупреждения остальным, что подобное может произойти с любым из них. Это было понятное без лишних слов предупреждение. Британский офицер Джеймс Берд писал: «Хорошо было известно, что индейцы пытают до смерти своих пленников самым бесчеловечным образом». Эта тактика террора была крайне успешной.

Когда Брэддок столкнулся с франко-индейскими силами близ форта Дюкен, первый залп британских войск практически сломил силы французов. По свидетельству самих французов, ход сражения переломили нечеловеческие вопли индейцев, «эхом прокатившиеся по лесу и вселившие ужас в сердца всех врагов, внеся полный разлад в его ряды».

Поселенцы и солдаты боялись плена почти так же, как самой смерти. Но особенно они волновались о дальнейшей судьбе захваченных в плен женщин. Житель Вирджинии Адам Стивен сказал Джорджу Вашингтону, что индейцы «не убивают молодых женщин, и уводят их с собой, чтобы удовлетворить свои жестокие дикарские наклонности, не сдерживаемые никакими законами».

Из-за таких страхов, простых слухов об индейском нападении было достаточно для того, чтобы тысячи поселенцев бежали из своих домов в поисках безопасного места. После поражения Брэддока, еще до начала набегов на Пенсильванию, жители фронтира жаловались Совету Пенсильвании, что их «женщины и дети напуганы до смерти любой самой пустячной историей, и их с трудом можно уговорить остаться выполнять свои семейные обязанности». Многие семьи покинули свои дома и отправились на восток перед широкомасштабными набегами.

В такой обстановке, когда индейцы действительно атаковали, начиналась самая настоящая повальная истерия. После падения в 1756 году форта Воуз в округе Огаста, Вирджиния, Уильям Престон писал: "Невозможно описать те смятение и беспорядок, которые охватили несчастных людей. Матери с вереницами беспомощных детей, шедших за ними по пятам, пробирались через леса и горы, спасаясь от ярости этих безжалостных дикарей». Страх колонистов перед набегами и масштабы бегства были настолько велики, что к лету 1756 года французские офицеры и одновременно кураторы индейцев жаловались, что рейдовым отрядам приходится идти 200 миль по заброшенным поселениям, прежде чем достичь каких-либо целей.

В традиционной индейской войне такие опасения были бы беспочвенными, поскольку индейцы лишь изредка плохо обращались со своими пленниками. Однако во время Семилетней войны рейдеры, по-видимому, время от времени намеренно калечили своих жертв, чтобы запугать и ввергнуть колонистов в величайший ужас. Особенно эта тактика была распространена между реками Саскуэханна и Делавэр, где увечья среди поселенцев, включая женщин и детей, были особенно распространены, поскольку восточные делавары стремились изгнать белых из региона. Рейдеры оставляли тела своих жертв там, где их могли обнаружить возвращающиеся поселенцы. Сообщение из округа Нортгемптон в декабре 1755 года описывало мужчин, женщин и детей «убитых и жестоко искалеченных, некоторые полностью покрытые ранами и искромсанные».

Эта тактика оказалась крайне успешной. Позже, в том же месяце, в другом сообщении, полученным Советом Пенсильвании, утверждалось, что «шокирующие описания, которые дали те, кто избежал ужасных жестокостей и непристойностей, совершенных этими беспощадными дикарями с телами несчастных бедняг, попавших в их варварские руки, вызвали такую сильную панику и смятение духа у людей, что до сих пор они не могут оказать сколь-нибудь значительного сопротивления индейцам».

Бегство поселенцев с границы хорошо отвечало целям и стратегии индейцев, поскольку это значительно облегчало захват добычи. Рейдеры грабили брошенные фермы, собирая брошенное оружие, боеприпасы, продовольствие и другие ценные вещи, прежде чем поджечь постройки. Военные отряды часто возвращались в Огайо или на Саскуэханну с домашним скотом и лошадьми поселенцев. После одного набега на поселения реки Гринбрир в 1755 году индейцы Огайо увели более 500 голов крупного рогатого скота. Во время другого набега в апреле 1756 года французы сообщили, что «120 лошадей были задействованы для перевозки большого количества добычи, захваченной индейцами, и прежде чем отправиться в обратный путь, они сожгли все поселения, в которых побывали». Бегство поселенцев также служило целям Новой Франции, поскольку усложняло задачу снабжения британских форпостов. Изолированное положение форта Камберленд делало его практически бесполезным в качестве базы для британских кампаний, в то время как экспедиция Форбса едва не потерпела крах из-за проблем с доставкой припасов для армии.

Сочетание верно выбранных стратегии и тактики оказало разрушительное воздействие на британские колонии. Руководство колоний считало, что разрушения были беспрецедентными. Весной 1756 года губернатор Пенсильвании Роберт Хантер Моррис в отчаянии писал Джорджу Вашингтону: «Вы даже представить себе не можете, какой хаос был учинен врагами, и какое количество убийств они совершили; какую обширную территорию они опустошили, и какое множество жителей ими захвачено в плен». Вашингтон выразился почти в том же духе, когда описывал последствия индейских набегов осенью того же года: «Губительное состояние пограничья и огромные территории, которые мы потеряли, должны показаться невероятными тем, кто не был очевидцем этого запустения. Более пятидесяти миль богатой и некогда густонаселенной страны теперь совершенно заброшены и пустынны».

Адам Стивен, офицер колониального полка Вирджинии, писал Джорджу Вашингтону в октябре 1755 года: «Дым от горящих ферм вокруг форта Камберленд заслоняет солнце и скрывает от нашего взора соседние горы». Из многих других подобных сообщений становится ясно, что индейские набеги и вторжения были очень разрушительными. Однако такие свидетельства дают мало конкретной информации о разрушениях и еще меньше о точном количестве жертв. Большинство историков считает, что сообщения того времени обусловлены не более чем обыкновенной военной истерией. Даже когда ученые пытались проиллюстрировать важность набегов, они недооценивали их значение. Например, Фрэнсис Дженнингс оценил потери колонистов всего в несколько сотен человек, и при этом считал, что "нельзя не допускать возможное преувеличение». Дженнингс упомянул всего один французский отчет, в котором утверждалось, что 700 колонистов были оскальпированы, но при этом подчеркнул, что это «преувеличенная цифра» (Empire of Fortune).

Тем не менее, существуют источники, из которых можно составить более реальное представление, несмотря даже на то, что многие свидетельства не дают конкретных цифр. Например, в октябре 1755 года лейтенант-губернатор Вирджинии Роберт Динвидди сообщил генералу Уильяму Ширли, что «с момента поражения Брэддока убито более 100 жителей Вирджинии».

Но другие авторы приводят имена и точные места (Memorandum of Persons Killed and Captured on the Frontier of Lancaster County," "List of People Killed or Captured in Bethel Township, Lancaster County," "List of People Killed or Captured on South-West side of Schuylkill," "List of People Killed or Captured eastwards of River Lecky," "List of People Killed or Captured in Berks County," "List of People Killed or Captured in Heidelburg Township," Conrad Weiser Papers, в газетах Пенсильвании и Мэриленда также можно найти подробные отчеты о нападениях и жертвах). Однако такие источники часто преуменьшают масштабы потерь, потому что в хаосе, последовавшим за нападением, исчезновение некоторых поселенцев оставалось незамеченным. Во многих случаях сообщения о набегах и их жертвах находят себе подтверждение в независимых источниках. Кроме того, многие набеги, особенно в долине Потомак и в округе Камберленд, были подробно описаны во французских отчетах из фортов Дюкен и Ниагара. В некоторых французских сообщениях можно найти описания нападений, которые ни одним словом не упомянуты в англо-американских отчетах. Из этих отчетов становится ясно, что около 2000 британских гражданских и военных погибли на фронтире Пенсильвании и Вирджинии с 1754 по 1758 годы. Индейские рейдеры убили около 1500 поселенцев и проникли вглубь обеих колоний. В Вирджинии они атаковали вплоть до восточных округов Бедфорд, Галифакс и Альбермарл, тогда как в Пенсильвании они достигли Рединга, остановившись всего в 40 милях от Филадельфии. Помимо жертв среди гражданского населения, по крайней мере, более 600 солдат, - как регулярных, так и провинциального ополчения, - потеряли свои жизни.

Число британских подданных, захваченных в плен индейцами на фронтире, было тоже большим, не менее 1000 человек. Пленники оказались в индейских деревнях в области Огайо, Саскуэханны и в большей части региона Великих озер. В 1756 году губернатор Пенсильвании Моррис сообщил, что «во всех индейских городах, от Делавэра до Огайо, удерживаются белые пленники». Все британские пленные, вернувшиеся в свои дома, сообщали, что в плену они сталкивались со многими другими заключенными. Джон Бейкер, бежавший из индейской деревни Киттаннинг, подсчитал, что только в этом месте индейцы удерживают в плену более 100 колонистов. В соответствии с пунктами договора, заключенного между британцами и племенами Огайо в форте Питт в 1764 году, шауни и делавары вернули Генри Буке 260 пленных в течение полугода. Другие индейские группы освободили много пленников в Истоне, начиная с 1757 года, и в разное время в Олбани, в форте Ниагара и в Детройте. При этом французы на протяжении всей войны регулярно освобождали небольшое количество пленных после того, как выкупали их у индейцев. Этот фактор подразумевает, что количество пленных может быть сильно занижено.

Эти потери могут показаться незначительными по сравнению с потерями в современных войнах. Однако они были значительными по отношению к колониальному населению и еще более значительными для наиболее пострадавших округов: почти один процент от общей численности населения Вирджинии и Пенсильвании был убит и захвачен в плен; более трех процентов населения приграничных округов было убито и взято в плен.

Эти цифры не идут ни в какое сравнение с войной за независимость и с гражданской войной: один процент и полтора процента от общей численности населения. Конфликт также привел к большему сопутствующему ущербу, чем любая другая война в регионе, включая, возможно, даже гражданскую войну. В результате индейских набегов была опустошена огромная территория сельской местности. Страх перед индейцами заставил десятки тысяч поселенцев покинуть свои дома и искать спасение на востоке. Дороги были запружены огромным скоплением фургонов, груженных пожитками семей, направляющихся в безопасные места.

Джеймс Моури, живший на юго-западе Вирджинии, писал в своих мемуарах: «Со стороны Блю-Ридж, от вод Потомака, Джеймса и Роанока сотни семей в течение последних нескольких месяцев покинули свои дома и перевезли самих себя и свое самое ценное имущество в другие округа. Только за одну неделю около трехсот человек прошли через округ Бредфорд на пути в Каролину. И я знаю из надежных источников, что пять тысяч человек пересекли реку Джеймс в округе Гучленд, направляясь туда же».

Поселенцы оставили обширную территорию фронтира. Округ Гэмпшир в Вирджинии был почти полностью заброшен. Заседание окружного суда не собиралось здесь с середины 1755 года до конца 1757-го, и палата представителей даже рассматривала возможность объединения Гэмпшира с округом Фредерик, из которого он был выделен в 1752 году. Поселенцы покинули территорию от реки Делавэр до реки Роанок длиной почти в четыреста миль и шириной от пятидесяти до ста миль. Численность округа Огаста в Вирджинии сократилась почти вдвое с 1754 года по 1758, и восстановилась до довоенного уровня только в 1764 году. Численность округа Фредерик сократилась почти на треть, и восстановилась до довоенного уровня в 1760 году. Округа Бедфорд и Галифакс в Вирджинии тоже потеряли много людей в годы самых тяжелых набегов. В других отдаленных округах рост населения остановился, поскольку жители уезжали с той же скоростью, с которой прибывали новые поселенцы.

В Пенсильвании была похожая картина. Округ Камберленд был почти полностью заброшен; форты Карлайл и Харрис-Ферри на реке Саскуэханна остались в полной изоляции. В конце 1757 года Джон Армстронг подсчитал, что поселенцы оставили около 1000 ферм только в этом округе. К востоку от Саскуэханны поселенцы покинули большую часть северных округов Ланкастер, Беркс и Нортгемптон, расположенных севернее Южной горы.

За короткое время беженцы просто обнищали. Они бросили свои фермы и большую часть своего имущества, и теперь не имели возможности зарабатывать на жизнь. Большинство из них потеряли урожай и домашний скот. Они пребывали в том, что можно назвать лагерями для беженцев, в отдаленных городах около военных гарнизонов, таких, как Ланкастер, Йорк и Винчестер. Там им приходилось ютиться в сараях и конюшнях. Очевидец писал: «Мужчины, женщины и дети, которые совсем недавно жили в хорошем достатке и изобилии, теперь доведены до степени крайней нищеты и страдания. Они испытывают нужду в обычных потребностях для нормальной жизни». Беженцы повсеместно остро нуждались в еде и одежде. Несколько раз Джорджу Вашингтону приходилось выделять для них провизию со складов полка Вирджинии. Он с горечью писал, что вынужден «слышать крики голодных людей, которые бежали в поисках убежища в эти места, не имея ничего, кроме того, что они принесли на своих спинах».

Разрушительные индейские набеги вызвали недовольство войной и массовые пацифистские настроения среди колониального населения. Некоторые поселенцы были настолько разочарованы, что выступали за мирные переговоры с французами. Вашингтон доложил вице-губернатору Динвидди: «Некоторые поселенцы в сельской местности собирают советы и плетут интриги с неблаговидными целями. Отчаявшись получить помощь и защиту, они обсуждают капитуляцию и заключение договора с французами и индейцами».

Подобные сообщения доходили до ушей должностных лиц в Канаде. Губернатор Водрей утверждал, что жители Пенсильвании, в попытке защитить себя от индейских рейдеров, заявили, что «они никогда не причиняли им (индейцам) вреда, что они устали от жестокой войны, которая ведется против них, что они не могут не просить их о мире, и что они намереваются обратиться с той же просьбой к французам».

Жители фронтира громко и настойчиво требовали защитить их. Время от времени толпы вооруженных пограничных поселенцев врывались в Филадельфию с требованием к ассамблее Пенсильвании предпринять какие-то действия. Эти беспорядки и успех индейских рейдеров вынуждало британское командование отводить отдельные части регулярных войск с севера, где проходили основные кампании. Уже в феврале 1756 года две роты британских регулярных войск охраняли пенсильванские города Рединг и Истон. К концу того же года в Пенсильвании находились десять батальонов под командованием полковников Генри Буке и Джона Стенвикса. В конце концов, в попытке остановить набеги на границе колонии, британцы вынуждены были разместить здесь 77-й полк в полном составе и один батальон 60-го полка. Таким образом, индейские набеги не только отвлекли значительные силы британцев от важных кампаний на севере, но и парализовали приток ополчения в качестве вспомогательных сил для регулярных войск, поскольку все боеспособные мужчины колоний были сосредоточены на западной границе. Такой успех рейдеров предполагает высокую степень организации и сотрудничества между ними.
Однако успех британцев на море предопределил их успех на земле. Неспособность французов обеспечить своих индейцев необходимыми припасами привела к тому, что те вожди, которые выступали за мир с британцами, одержали верх над теми вождями, которые настаивали на продолжении военных действий. Тем не менее, в глазах собственного народа союзные французам индейцы были победителями. Командиры британских и колониальных сил не смогли осознать этот факт и относились к индейцам Огайо, как к побежденному противнику. Это неверное понимание настроений внутри индейских народов имело катастрофические последствия через несколько лет во время войны Понтиака.

Успех индейских вторжений в Пенсильванию и Вирджинию во время Семилетней войны был предопределен четкой и продуманной стратегией. Рейдеры нарушили систему материально-технического снабжения противника, отвлекли британские регулярные силы от основного театра военных действий и породили среди населения недовольство властями. Они использовали слабые стороны британских и колониальных сил для достижения собственных целей. Они применили тактику террора и психологической обработки противника, чтобы деморализовать его и заставить поселенцев покинуть обширную территорию в пограничных округах. Такие военные методы показали, что индейцы Огайо и Саскуэханны за полтора века культурного взаимодействия с французами и британцами выработали стратегию и тактику, позволяющие им при подавляющем численном и технологическом превосходстве противника одерживать над ним значительные победы и сдерживать его продвижение на запад. Апогей этого противостояния произошел только в середине 1790-х годов, после чего индейское сопротивление в долине Огайо было практически подавлено.
Fighting the "Old Women": Indian Strategy on the Virginia and Pennsylvania Frontier, 1754-1758. Author(s): Matthew C. Ward. Source: The Virginia Magazine of History and Biography, Vol. 103, No. 3 (Jul., 1995), pp. 297-320