Женщина это Бог?

ИЛИ

Что такое МОНИКИ?

В свое время мне пришлось пролежать пару месяцев в  Московском областном научно-исследовательском клиническом институте имени  и М. Ф. Владимирского. являющимся Государственным бюджетным учреждение здравоохранения Московской области под названием МОНИКИ. Меня туда привезли самолетом из Байконура, где  я попал в страшную пусковую аварию на подземной ракетной точке.  И потерял зрение.
 В Байконуровском госпитале меня долго держать не стали и отправили самолетов в Москву, в эти самые  МОНИКИ. Почему именно в МОНИКИ, я не знаю. Но потом мне сказали, что Байконуровский Главный офтальмолог учился кода-то с главным офтальмологом МОНИКИ и они не потеряли друг с другом связи.
Именно там я увидел, а точнее, встретился  с женщиной, которая стала для меня Богом. Именно Богом. По другому я ее назвать никак  не могу,  потому что она вернула мне зрение..
И меня из Байконуровского госпиталя направили в МОНИКИ,  где меня  приписали                к заведующему офтальмологического отделению Рабцевой Анне Алексеевне, той самой Женщине, которую я не могу не написать с большой буквы, и которая стала для меня настоящим  Богом, Женщиной с большой для меня буквой. По другому я ее назвать не могу, потому что она   вернула мне зрение.
Наша Женина, напишем это слово с большой буквы, потому что эта наша  Женщина  не просто женщина, как таковая.   Женщина эта, Анна Алексеевна, фамилию называть не буду . красивая молодая женщина сорока с небольшим лет, профессор офтальмолог   Московского областного научно-исследовательского клинического  института  имени  М.Ф Владимирского или  МОНИКИ.
Работает она здесь давно, а точнее,    сразу же после окончания Первого Медицинского Мединститута и была направлена в МОНИКИ офтальмологом,  по направлению,  как молодой специалист.   Это было удачное распределение, очень удачное. И для самой анны Алексеевны и для самих МОНИКИ.
Ведь  МОНИКИ – это  целый  научно-лечебный  и  учебно-организационный  комплекс, включающий  в себя  поликлинику, больницы,  клиники, институт и отдельные учеб-но-лечебные факультеты. В  МОНИКИ  размещены  28 клиник  хирургического и терапев-тического профиля со стационаром на 1250 коек и штатом сотрудников  в 3300 человек. В МОНИКИ проводятся работы в  42-х  научных  подразделениях, из  которых 5 – организациионно-методического  профиля; 17-ть – хирургического  профиля; 10-ть – терапевтического профиля; 10-ть – лабораторно-диагностического профиля. В подразделениях МОНИКИ работает почти 600 медсестер и около 1200 врачей, из которых свыше ста профессоров и докторов наук и более 300 кандидатов наук.
МОНИКИ – это целый больничный городок из двух  десятков зданий со своими улицами, переулками,  перекрестками и  своими площадями. Есть здания старинные, стоящие еще  с  1973 года, когда  здесь  указом  императрицы  Екатерины  Великой  была  основана  Старо Екатериновская  больница,  есть и более  новые,  построенные уже в Советское время, когда в 1923 году эта больница была  преобразована в  Московский  областной  клинический институт, МОКИ. А в 1943 году – в нынешний МОНИКИ. Есть и последние достижения Советской архитектурной школы времен заката Советской власти – высоченные ко-робки из  стали, стекла и бетона, нынешние  корпуса  поликлиники, общей  хирургии, при-емного покоя и администрации. И среди них  как-то совсем затерялись две старинные церквушки,  удивительно  замысловатой, чисто  Российской  архитектуры. Затерялись, но  все равно  смотрятся  завораживающе, и  мимо  которых  совершенно  невозможно  просто так пройти мимо, не остановившись и не подумав о своей душе.
МОНИКИ  размещены  28 клиник  хирургического и терапевтического профиля со стационаром на 1250 коек и штатом сотрудников  в 3300 человек. В МОНИКИ проводятся работы в  42-х  научных  подразделениях, из  которых 5 – организационно-методического  профиля; 17-ть – хирургического  профиля; 10-ть – терапевтического профиля; 10-ть – лабораторно-диагностического профиля. В подразделениях  МОНИ-КИ работает почти 600 медсестер и около 1200 врачей, из которых свыше ста профессоров и докторов наук и более 300 кандидатов наук.
 А также организационный  комплекс, включающий  в себя  поликлинику, больницы,  клиники, институт и отдельные учеб-но-лечебные факультеты. В  МОНИКИ  размещены  28 клиник  хирургического и терапевтического профиля со стационаром на 1250 коек и штатом сотрудников  в 3300 человек. В МОНИКИ проводятся работы в  42-х  научных  подразделениях, из  которых 5 – организа-циионно-методического  профиля; 17-ть – хирургического  профиля; 10-ть – терапевтичес-кого профиля; 10-ть – лабораторно-диагностического профиля. В подразделениях  МОНИ-КИ работает почти 600 медсестер и около 1200 врачей, из которых свыше ста профессоров и докторов наук и более 300 кандидатов наук.
Ведь  МОНИКИ – это медицинский городок, точнее,   целый  научно-лечебный  и  учебно-организационный  комплекс, включающий  в себя  поликлинику, бо
В  МОНИКИ  размещены  28 клиник  хирургического и терапевтического профиля со стационаром на 1250 коек и штатом сотрудников  в 500 человек.
В МОНИКИ проводятся работы в  42-х  научных  подразделениях, из  которых 5 – организационно-методического  профиля; 17-ть – хирургического  профиля; 10-ть – терапевтического профиля; 10-ть – лабораторно-диагностического профиля.
В подразделениях  МОНИ-КИ работает почти 600 медсестер и около 1200 врачей, из которых свыше ста профессоров и докторов наук и более 300 кандидатов наук.
МОНИКИ – это целый больничный городок из двух  десятков зданий со своими улицами, переулками,  перекрестками и  своими площадями. Есть здания старинные, стоящие еще  с  1973 года, когда  здесь  указом  императрицы  Екатерины  Великой  была  основана  Старо Екатерининская  больница,  есть и более  новые,  построенные уже в Советское время, когда в 1923 году эта больница была  преобразована в  Московский  областной  клинический институт, МОКИ. А в 1943 году – в нынешний МОНИКИ.
Есть здесь и последние достижения Советской архитектурной школы времен заката Советской власти – высоченные ко-робки из  стали, стекла и бетона, нынешние  корпуса  поликлиники, общей  хирургии, приемного покоя и администрации. И среди них  как-то совсем затерялись две старинные церквушки, удивительно  замысловатой, чисто  Российской  архитектуры. Затерялись, но  все равно смотрятся  очень даже завораживающе  и мимо  невозможно  просто так пройти, не остановившись и не подумав о своей душе.
Женщина, это Анна Алексеевна, красивая молодая женщина, профессор офтальмолог   Московского областного научно-исследовательского клинического  института  имени  М.Ф Владимирского или  МОНИКИ. Работала она здесь сразу же после окончания Первого Мединститута и была направлена в МОНИКИ офтальмологом,  по направлению,  как  молодой специалист.
 А Бог, это есть Бог, и пришел он к  Анне Алексеевне неожиданно и как-то сам, без приглашения. незаметно и неожиданно для себя и окружающих.
Трудно сказать, что  здесь явилось основной. причиной. То ли  эта  постоянная сопричастность с людскими страданиями в клинике, то ли горечь от собственных семейных неприятностей и тоска женского одиночества после развода с первым    мужем, то ли все это вместе взятое переплетенное в непрерывную душевную боль и пустоту, то ли еще что. Неизвестно
Но вчерашняя активная комсомолка, бывшая октябренок и пионерка, вечная член совета дружины школы и член ее комитета комсомола вдруг почувствовала внутреннюю потребность в общении с Богом. Не с тем Богом. которого она видела на досках икон в церквах, а с неким «Кем-то», таинственным, бесплотно - неземным существом, олицетворением самой высшей справедливости на земле и на всем белом свете.
Не сказать, что она стала верующей в обычном и традиционном понимании этого слова, не-е-ет, но она стала постоянно обращаться к Богу, как к некому мерилу своих поступков и своей собственной совести. Ибо в этой жизни стало больше не к кому обращаться. Духовных идеалов и духовных пастырей в этом обществе больше не стало.
И в постсоветском обществе образовалась все расширяющаяся духовная пустота, переходящая в душевный, все пожирающий вакуум.
В церковь она конечно же не ходила. .И некогда, и неудобно, если не сказать - стыдно. Но иконку у себя в кабинете все же - повесила. Даже не иконку, а настоящую, старинную икону. Подарила эту икону ей - мама. А маме - бабушка папы. Та самая, что жила в Закарпатье. Она завещала эту икону маме после своей смерти. Это было единственное, что они получили после смерти бабушки. Все остальное досталось ее родне по маме, ее Закарпатским родственникам.
Да они и не претендовали ни на что. А икону от мамы приняла, и приняла с благодарностью. А повесила ее в своей большой комнате в красном углу. И лампадку старинную там же пристроила. И в доме сразу стало вроде как бы поуютней.
Была и у Анны Алексеевны мысль насчет лампадки у иконы в своем кабинете в МОНИКИ. Но не стала. Не стала. Это было бы уже чересчур. Перебор. И перебор страшнейший. Кощунственный...
Икона была старинная-престаринная. На вид. Никто никакую экспертизу ей конечно же не делал. Зачем? Итак все видно. Икона была очень темная, почти что черная, сильно потрескавшаяся. В серебряном витом окладе, тоже сильно почерневшем. Лик святого был заметен плохо. Но все равно - заметен. По словам бабушки эта икона досталась ей от ее прабабушки.
И написана она была еще во времена Речи Посполитой, чуть ли не в 16-м веке. И написана она была тайно, потому что в те времена в Закарпатье властвовали поляки и вера тогда была здесь господствующей одна - католическая. Так что - все может быть. В этой жизни могло быть и может быть - все, что угодно. Слишком уж быстротечно наше время и слишком уж много событий проходило в этих краях в единицу того самого времени...
Нельзя сказать, что Анна Алексеевна как-то вдруг, ни с того, ни с сего взяла, да и поверила в Бога. Вчера вот - не верила, а сегодня уже - верю. Так не бывает. Истинно верующие воспитываются с самого детства, с младенчества. Духовная потребность в общении с Богом зарождается и прорастает при соответствующем воспитании еще с малых лет, когда душа ребенка чиста и незапятнанна и инстинктивно тянется к добру, к свету, к справедливости. И тогда вера бывает истинной, настоящей, а не вымышленной и искусственной. Только тогда. И святой крест тогда становится не модной безделушкой или образцом ювелирного украшения, болтающемся на твоей шее, а олицетворением твоей собственной сопричастности с высшей Совестью, высшей Мудростью и высшим Разумом самой Вселенной.
А церковь тогда становиться местом духовного общения с Богом, осуществляемым через соответствующие молитвы и соответствующие религиозные ритуалы. И служитель церкви, будь он батюшка или обыкновенный поп, становится уже не обычным   "пропитошкой", бабником, обжорой или современным бизнесменом, выкачивающим деньги у своих прихожан, владельцем несметных недвижимостей, а представителем Бога на Земле, его слугой, его наместником и проводником его заповедей на Земле..
 Ведь, как тут ни крути, как ни выкручивайся, а в современной России истинно верующих - нет. Да и быть не может. Сколько не ищи, сколько не разыскивай - не найдешь. Как ни старайся. Ни среди обычных ее граждан, ни даже среди служителей церкви. Потому что они не служат в церкви своему Господу Богу, а просто ходят на работу в церковь. Некоторые из них, при этом, ухитряются еще и бизнесом заниматься в церкви. Есть уже и понятие такое - церковный бизнес. Кощунственно звучит, правда? Однако - звучит. И действует. И никого при этом не волнует, что они нарушают одну из основных заповедей библии. Вы знаете - какую. Если по настоящему веруете. А если - нет, то вам и не надо знать. Ни к чему.. Так вот, вспомните, у кого еще память не отсохла, что Советский Союз был страной атеистов..
Атеизм являлся частью общегосударственной политики нового Социалистического государства на земле и воспитывался в его гражданах с самого раннего детства., с младенчества, чуть ли не с пеленок. Воспитывался планомерно и жестко.. И продолжался далее всю жизнь. И в яслях, и в детсадах, и, естественно, в школе.. И все без исключения жители СССР относились к религии, к церкви, к религиозным обрядам, к служителям религиозного культа не всерьез, а так, как относятся к пережиткам прошлого у несознательных и малоразвитых своих граждан – полу-иронически,. полунасмешливо, полупрезрительно. И редко кого из нас тогда крестили.
А если и крестили, то тайно, незаметно. И обряд крещения воспринимался у окружающих, как элементарнейшая блажь малограмотных и малосознательных бабушек и поддавшихся их уговорам мам. И, естественно, никто не восприняв-мал этот обряд всерьез. Ну, окрестили и окрестили. Дальше-то что? А ничего. Отстаньте от ребенка. Ему жить и жить в современном обществе строителей Коммунизма. А вы с какой-то здесь религиозной атрибутикой. Под ногами у всех путаетесь. Отстаньте. Не мешайте людям жить. Ваше время веры в Бога давно ушло. Ушло безвозвратно. Еще раз говорим - отстаньте!
Мы строим наше, передовое, светлое будущее. И в нем вашим Богам места нет. Главное в нашем будущем будет сам человек. Его труд, его мысли, его чувства, его воля, его знания, его умения. Каждый в этом нашем светлом будущем будет работать так, как сможет. А сможет он работать только по максимуму своих способностей. Потому что он работает на себя, на благо своего общества. И плохо он работать не умеет, да и не может. Не способен он на плохую работу. Не способен. Плохо работать новый Советский человек, человек Коммунистического общества. И в это нашем новом обществе нет места каким-то высшим, малопонятным мистическим силам и всяким там Богам. Потому что самим Богом на этой Земле становиться сам человек. Человек с большой буквы. Наш новый Советский человек.
Хорошие слова. Правильные слова. Превосходные идеи. Только почему-то они не смогли реализоваться в нашей с вами жизни. За семьдесят с лишним лет - не смогли. Почему? Почему рухнул Союз, несокрушимая, казалось, навеки Великая держава? И действительно, она была Великая. Так почему же - рухнула? А вместе с ней рухнула и превратилась в прах, канула в безвестность, в никуда , в тартарары, а, может, и в вечность вели-кая мечта человечества о построении справедливого человеческого общества, где каждый человек друг другу не лютый волк, а - друг и брат. Свобода, равенство, братство - красивые слова! Где они теперь?! Только лишь на задворках истории...
И в душах бывших Советских граждан образовалась мертвящая, все поглощающая пустота. Ее необходимо было срочно хоть чем-то заполнить. Природа ведь не терпит пустоты. И она заполнилась. Религиозным дурманом, доходящим порой до пародии на религиозность и даже до фанатизма. Ведь самый страшные надсмотрщики получаются из бывших рабов. Поэтому вчерашние партийные и комсомольские активисты вдруг все скопом, дружно кинулись в религию. В церковь. По- накупили библий, нацепили нательные кресты и начали истово креститься направо и налево и бормотать наскоро заученные молитвы. .Вспомнили даже о давно позабытых религиозных праздниках, датах и даже о постах. Вспомнили и быстренько переняли именно то, что всегда лежало лишь на поверхности. бытия, а не в глубинах души и сознания народа.
Правда, очень скоро выяснилось, что вера в Бога - это не так уж и просто. Что эта вера неразрывно связана с выполнением каких-то дурацких, малопонятных, но почему-то обязательных правил, обрядов и обычаев. И если ты стал верующим, то надо зачем-то регулярно посещать церковь, слушать невразумительные проповеди мало тебе симпатично-го попа, креститься, молиться соблюдать посты и делать что-то еще,. совсем уж тебе не нужное и необязательное и даже не слишком - приятное, но достаточно обременительное для жизни. Зачем? Для чего? Неужто нельзя без всякой этой чепухи? Взваливать на свои плечи подобный груз очень даже не хотелось. Тем более, что добровольно. Как будто ве-риги на себя напялил и балдеешь теперь. Мазохизмом настоящим попахивает
Поэтому веру в бога бывшие советские граждане, так называемые, "совки" упростили и сократили для себя до невозможности, чуть ли не до абсурда. Не надо ходить в церковь, ибо все они очень заняты и им очень некогда; не надо соблюдать никаких религиозных обрядов, так как они уже давно устарели и не соответствуют современным представлениям о религии; не нужны посты, потому что они вредны для их здоровья, и поэтому для них персонально физические посты можно заменить на духовные. Короче, им не нужно выполнять все то, что хоть в чем-то тебя ограничивает или обязывает, или напрягает. И остаются нам лишь одни праздники, да крестики на шее. И наши всем заверения о том что мы - православные, что мы - верующие. Но верим мы - по особенному, по - на-шему, по современному, когда Бог у нас - в душе. Все же остальное - нам не нужно. Все остальное - нам мешает. А потому - прочь! Прочь!...
Ну, ладно иконку еще на стол себе поставим для наглядности. Маленькую, чтобы не слишком заметно было со стороны. И в то же время, она - есть. Хотя некоторые, наоборот, приобретают большие и даже громадные иконы. Целые оклады. Их легко сейчас заказать. Сделают тебе даже и под старину. Под любой век, как скажешь и как закажешь. И, естественно, как заплатишь. Не отличишь! Хоть экспертов приглашай. Да сейчас подобные эксперты с производителями икон тесно связаны. У них же - общий бизнес. А то, что заказчик дурак - это никого не интересует. Деньги ведь не пахнут. А клиент, как известно, всегда - прав. Вот и получается "интересненькое" у нас с вами в России с религией и верой положеньице. Нынешняя вера в Бога у современных россиян теснейшим образом переплетены с деньгами. И опять-таки парадокс: вера и деньги; вера и бизнес. Воистину, умом Россию не понять. Но как в такую Россию исхитриться поверить?! Хотя другой Рос-сии у нас с вами нет и вряд ли, когда - будет. А Родину и родителей мы не выбираем. Ка-кие они есть, такие и есть.
Однако, что бы там ни говорили, но потребность в общении с Богом у Анны Алексеевны стала неотъемлемой частью ее натуры. И она в трудные для себя минуты мыслен-но обращалась к нему .И первое, что она делала, когда заходила в свой кабинет, это смотрела на икону и мысленно крестилась .Опять - мысленно. Почему - мысленно? Да как-то неловко почему-то было. То ли перед Богом, то ли перед самой собой. Что-то здесь все-таки бы-ло не так. Что именно - она понять не могла, но что-то такое, свербящее душу - было. Как будто она не полностью искренна перед Ним, перед тем, кто над нами, как будто она в чем-то притворяется в своей этой вере в Него. Действительно, вчера - комсомолка, а сегодня - верующая. Вчера - не верила; сегодня - верю. Вчера - не любила; сегодня - люблю. Так ...не-е бы-ы-ы-в-а-а-ет...Не-е бы-ы-ы-в-а -а-ет.
Однако, так - есть. Ну, может быть не совсем так, чуточку - не так. Но - есть.  Есть.
Бог для нее теперь - есть. Вопрос только - для чего? Зачем он ей, этот Бог? И вообще - что дает человеку вера в бога!? Вера в наличие над всеми нами некого сверхъестественного и всемогущественного существа, все знающего, все понимающего, всем помогающего и всех защищающего; некого символа нашей на Земле справедливости? Да, слабому эта ве-ра дает иллюзию опоры и надежды; возможности некой поддержки в трудную минуту; слабому вера в Бога - нужна. Слабому нужен поводырь, слабому нужно во что-то или в кого-то верить, ибо он не верит в самого себя. Да и в других - тоже. Он не верит ни во что реальное в этой жизни. Поэтому ему нужна вера в сверхъестественное. Вера в Бога. А вот зачем сильному вера в Бога? Сильный и сам может справиться со всеми проблемами своей жизни. Ему не нужны помощники. Ему не нужны советчики. Он сам идет вперед и ве-дет за собой других, слабых, несчастных, убогих и поверженных. И это - так.
А если это так, то зачем тогда Бог ей, Анне Алексеевне? Она что, слабый человек? Да нет, на слабенького она никак не похожа. Всю жизнь работала за десятерых и шла только вперед, только вперед. Шла сама и вела, как потом оказалось, и других за собой. Но, мо-жет, потому она и шла вперед, не глядя по сторонам, что боялась посмотреть в сторону, шла, стремглав, вперед, чтобы уйти от самой себя, спрятаться от наседавших на нее собст-венных жизненных проблем за бетонным забором медицинских проблем ее родной офтальмологии? А, Анна Алексеевна? Может и офтальмология-то стала для тебя роднее род-ной, только лишь потому, что ничего другого, более родного около тебя тогда по каким-то причинам рядом не оказалось? Когда для женщины, причем, для красивой женщины работа становиться самым близким и самым дорогим на свете - это страшно. Это говорит о многом. И, в первую очередь, о том, что ничего другого, более родного и более близкого у этой женщины на свете ничего нет. Так оно получается, уважаемая Анна Алексеевна, так. Потому и Бог - рядом. Потому что других - нет. Нет!. Нет! Нет! А - дети?! А - муж?!
Их что, тоже - нет?! Не знаю, Анна Алексеевна, не знаю. Но, слишком уж часто, быть ря-дом ни коим образом, а иногда и совершенно не означает - быть близким и быть родным.

В дверь кабинета Анны Алексеевны постучали и немного приоткрыли. Знакомый хрипловатый мужской голос проговорил:
 -- Анна Алексеевна, к вам можно?
  -- Можно, Василий Петрович, можно, - сказала Анна Алексеевна, - Входите. Я сейчас уже заканчиваю...

Рабочий день для Анны Алексеевны начался. И он начался и пошел в обычном для нее "напряженнейшем" ритме, в обычном для нее сумасшедшем объеме. Тот же обычный обход ремонтируемого операционного бокса с выдачей массы замечаний и претензий к ка-честву выполняемых Петровичем работ. И выслушивание обычных клятвенных заверений Петровича о немедленном их устранении. Хотя словам Петровича можно было почти что верить, потому что он прекрасно знал, что ничего из сказанного Анной Алексеевной в момент обхода, она не забывает, и сто раз еще успеет проверить все, что она наметила про-верить. И лучше, все-таки, выполнить ее замечания, чем каждый раз выслушивать это ее укоризненное: "Ты же обещал мне, Петрович, все это исправить?!". И этот взгляд ее разом потемневших, вконец разуверившихся прекрасных женских глаз.
И он много раз себе говорил потом, что лучше бы она его "обматерила" или просто обругала, чем вот так, по "женски" разочарованно на него смотрела. Потому что для муж-чины, если он, конечно, еще мужчина, нет ничего более страшного, чем вот такой «женски» разочарованный на него взгляд. Он, этот взгляд, как приговор судьи. Он говорит о многом этому мужчине. Но главное о том, что он, этот мужчина, для этой вот красивой женщины больше, как мужчина, не существует. И лучше ему, этому мужчине, на глаза этой женщине больше не показываться. Она все равно его не будет замечать. Он для нее, как представитель сильного пола. умер, испарился, исчез. Без следа. И его для нее больше - нет. Он для нее теперь - пустое место.. Пустее не бывает. .
Не-ет, что угодно, но только не такое. После такого - лучше больше не жить. Лучше уж- повеситься. Взгляд женщины правит миром. И это - верно. Ибо этому взгляду подчиняются мужчины. А мужчины - сильный пол мира. И тогда мужчина делает все, что за-хочет женщина. Даже не желает, а просто лишь - захочет. И делает, не замечая того. И когда мужчина идет на подвиги, на совершение чего-то самого невероятного в жизни, будь то изобретение, открытие,. написанная вдруг книга или картина, построенный дом или посаженный вдруг прекрасный сад или сделанная им невероятная карьера, французы говорят - ищи женщину! Да, это то самое пресловутое "Шерше ля фам". Потому что муж-чина сам для себя ничего делать не будет. Если, конечно, не брать патологию. Или борьбу за власть. Но это уже особый случай. Борьба за власть - это бесполая борьба. И борьба без правил И о ней мы сейчас говорить не будем. Не будем. А говорить будем о том, что обычный, нормальный мужчина живет только ради женщины и только для женщины. Именно в этом и заключается природное предназначение мужчины. Причем, редко когда он сам это замечает. Ему кажется, что он все делает сам и для себя, или для фирмы, для государства, для собственного блага. А делает он все - для женщины и ради женщины.. Даже не сознавая того. И не зная порой даже имени той женщины, ради благосклонности которой, явной или тайной, он так старается.
А что же женщина? Она-то для чего на этом свете? Неужто только лишь для того, чтобы воспроизвести потомство на свет, поднять его, воспитать, дать образование и помочь встать на ноги? А разве этого - мало? Разве это - просто? Конечно же - нет! Колос-сальной сложности задача. Причем, задача трудно разрешаемая, со многими, многими не-известными. Ведь эта задача должна решаться в семье и в государстве практически од-ной лишь женщиной. Без помощи семьи и того же самого государства. Хорошо, если у те-бя есть деньги и ты сможешь нанять для учебы и воспитания своих детей самых лучших учителей, самых лучших гувернеров, и самых наилучших тренеров. Да еще контролеров, которые смогли бы проверить качество осуществляемого обучения и получаемого при этом образования.. Ведь в современном мире учение и воспитание детей - очень даже дорогое удовольствие и под силу далеко не каждому гражданину в нашем с вами государстве Как ответил недавно на вопрос корреспондентов в своем телевизионном интервью один из столпов нашего пивного бизнеса, молодой питерский банкир и предприниматель, господин Тиньков о том, куда он девает свою сумасшедшую прибыль от продажи своего пива? Очень просто, коротко и ясно. Он ответил - на воспитание и образование своих двух детей. Его спросили - всю прибыль?! Он ответил - да, всю!. .
Вот так-то поступают мудрые родители. Именно - родители. То есть, двое виновных - отец и мать. А если из двоих мудрым оказывается один? И этот один, чаще всего - мать? Тогда - что? Тогда женщина должна вспомнить о своем главном предназначении на земле. И это главное предназначение заключается в том, чтобы она, женщина, помогла мужчине остаться человеком после рождения его детей. Это самое трудное в жизни - остаться человеком несмотря ни на что, несмотря ни на какие оправдательные обстоятельства. А самое простоя и легкое - стать двуногим скотиной, животным, способным только лишь на выполнение своих основных, животных инстинктов. То есть, жрать, спать, оправляться, когда подопрет и заниматься сексом, если засвербит ниже пояса.. Ну, еще работать, где попроще, где особенно не нужно особенно напрягаться. Не важно чем, головой или руками.
И если мужчину оставить одного, без женщины на длительный срок, на месяц там или на два, то он очень быстро начинает превращаться в самое, элементарное животное. Он перестает умываться, бриться, следить за собой, читать, слушать радио, смотреть телевизор, если там нет футбола с хоккеем или какого-нибудь примитивного боевика с морем крови, убийствами и мордобоем, особенно снятых крупным планом. И в маленьких рабо-чих коллективах, волею обстоятельств оторванных на длительный срок от благ нашей цивилизации, таких, как геология, монтаж, мореплавание или метеонаблюдения, мужчины без жесткой начальствующей опеки опускаются вниз до самого примитивного своего, чисто животного состояния. И нужно время, время и благодатное женское влияние, чтобы в них вновь проснулся человек. Правда, надо сказать, что далеко не всем женщинам нужно, чтобы мужчины становились людьми. Когда имеешь дело с человеком, надо и самой быть человеком. А это так трудно, так трудно, что порой хочется просто плюнуть и махнуть на все рукой. Пропади оно пропадом! Что мне, больше всех надо?!. Но оказывается, что женщине, как таковой, всегда и везде нужно больше всех остальных, вместе взятых. Такова судьба. Такова - доля. Такова - планида.

***