7. Мур. Семь

Остров встретил удушливой сыростью и криками невидимых птиц.

На песчаной косе стояли семеро.  Молчали.

К  птичьему гаму присоединился гул улетающего военного вертолёта.

Пять женщин, двое мужчин. В крови каждого из них уже поселился  вирус. Лихорадка Эбола.

Рядом с людьми остался армейский ящик. Внутри оказались нужные вещи — запас пресной воды на неделю, сухпайки, мачете и главное:  пронумерованные шприцы с экспериментальной сывороткой. Поверх шприцев белела записка: «Иммунитет формируется три дня. Выжившие будут помилованы».

— Сыворотки всего три, — глухо произнёс Марк, заглянув в ящик. Марк был осуждён за вооружённое ограбление. Он привык оценивать шансы мгновенно.

— Нас семеро, а значит,  нас просто стравили, как крыс в банке.

Группа зашумела. Страх, который и до этого плескался в крови вперемежку с вирусом, превратился в ярость.

— Тихо! — оборвала всех Елена. Высокая, с холодным взглядом и тусклыми серыми волосами — единственный врач среди них, бывший хирург, она получила срок за смертельную ошибку.

— Паника ускорит пульс. Вирус будет разрушать органы ещё быстрее. Нам нужно беречь силы.

— Легко говорить смертнице, — огрызнулась  Катя, молодая, но какая-то растрепанная, взбудораженная женщина. Скрестив ноги, она сидела на песке.

 Похоже, у Кати начиналась лихорадка – руки время от времени ходили ходуном.

— Какая разница, от чего умирать — от болезни или от ножа за этот шприц?

Елена подошла к ящику и внимательно осмотрела ампулы. Её профессионализм , запертый в оболочке заключённой, включился вопреки панике.
— Марк прав лишь отчасти. Сыворотки три, но это не значит, что выживут трое. Эксперимент скорее всего уточнит дозировку. Здесь три полных дозы. Если разделить их, концентрации не хватит никому. Нужен точный расчёт.

—Кому же достанётся вакцина, доктор? — процедил сквозь зубы Олег, поджарый седоватый мужчина, бывший военный. Он исподволь поглядывал в сторону мачете.

Елена осмотрела  женщин — испуганную Катю, притихшую Анну, печальную Марту, решительную Оксану. Затем наступила очередь мужчин.

Вирус начал проявляться. Глаза Олега сильно покраснели. Марта рвала.

— Будет логично если вакцину получат те, чей иммунитет продержится дольше. Это нужно, чтобы сыворотка успела подействовать, — твёрдо сказала Елена.

— Себя исключаю. Печень никуда не годится. Тюрьма не санаторий — сгорю первой. Но я могу помочь вам выжить.

Слова врача отрезвили. Взаимное недоверие сменилось первобытным желанием выжить.

Елена разделила лагерь. Олег и Марк на скорую руку соорудили навес от солнца. Оксана и Анна собрали сухие ветки, следили за костром.  Огонь был нужен для дезинфекции воды.

К концу первого дня лихорадка накрыла всех. Остров превратился в ад для зараженных. Высокая температура, галлюцинации. Марта бредила, звала детей. Олег катался по песку от невыносимой боли в суставах.

Елена, на удивление , держалась. Она обтирала бедолаг мокрыми тряпками, отпаивала, сбивая жар пресной водой.

Елена анализировала. Она как бы вела мысленный журнал болезни, отбирая кандидатов на спасение.   Не по симпатиям, а по клинической картине.

Второй день оказался еще страшнее. Начались внутренние кровотечения. Анна скончалась утром. Её похоронили в дюнах.

Осталось шестеро.

— Пора колоть, — с трудом прохрипел Марк. Кожа мужчины покрылась характерной сыпью.

— Завтра некому будет нажимать на поршень.

Елена достала шприцы.  Руки, когда-то совершавшие тончайшие надрезы, стали сухими и грязными, но пальцы не дрожали.

— Олег, — позвала она.

— Ты борешься лучше всех. Сердце точно выдержит. Коли.

Военный взял шприц.

Второй шприц Елена отдала Оксане. Она оказалась сильнее остальных женщин.

Осталась одна доза на четверых. Марк, Катя, угасающая Марта и сама Елена.

— Доктор, себе… — прошептала Катя, едва открывая вспухшие глаза.

— Нет, — Елена посмотрела на Катю. — Ты молодая. У тебя есть шанс. Марк, помоги ей.

Марк, пошатываясь, подошёл к Кате и ввёл лекарство. Затем он взглянул на последний, пустой шприц и на Елену.

— А как же вы? И я?

— Мы сделали то, что должны были, Марк, — тихо ответила Елена. Она с трудом опустилась на песок рядом с Мартой, которая, похоже, уже не дышала.

— Мы не превратились в зверьё. Это важно. Лично мне — важно!

На четвёртый день над островом снова раздался гул вертолёта.

Навстречу людям в защитных костюмах медленно переставляя ноги вышли трое.

Олег, Оксана, Катя.

Их лица стали похожими на выбеленные маски, но глаза светились жизнью.

Позади, у кромки леса, остались четыре песчаных холма.

Эксперимент закончился. Лекарство сработало, но настоящую победу на этом острове одержала та, что больше не покинет его никогда.

***

Елена Владимировна считалась, да и была лучшим кардиохирургом. Редкое хладнокровие, «золотые руки».

Одна ночь перечеркнула, исковеркала её жизнь.

После страшной аварии привезли мальчишку — единственного сына какого-то великого деятеля. Безнадежная ситуация — разрыв аорты. Елена оперировала ужасно долго. В момент, когда требовалось мгновенное решение, влез главврач. Он стоял над душой и бубнил: «Если парень умрёт — ты сядешь». Измотанная, почти ослепшая от напряжения, Елена ошиблась.  Сердце остановилось.

Дело обставили так, будто это была не врачебная ошибка, а преднамеренное убийство. Улики состряпали. Суд занял пару дней. Жестокий, вернее — убийственный приговор , точнее— банальная расправа.

На острове руки Елены в самые важные моменты не дрогнули ни разу! 

***

Их привезли на закрытую военную базу. Ни журналистов, ни вспышек камер, ни букетов.

Вместо праздничной мишуры — две недели карантина в стерильных боксах.

Неведомые люди в пугающих костюмах биозащиты молча выкачивали кровь. Для системы заключенные оказались обычным биоматериалом,  фабрикой по добыче антител.

Между собой почти не общались. Вирус, похоже, выжег  подчистую криминальное прошлое, старые обиды, злость.

Когда карантин сняли, появился человек в форме полковника. На стол легли три  папки.

— Эксперимент завершён. Ваша кровь сгодилась. Мы свои обязательства выполним.

Это были не просто справки об освобождении — указы.  Полное помилование, возвращение прав и чистой биографии.

— А как же доктор? Она все ещё преступница? —  Катя задала вопрос почти шёпотом.

Полковник ответил , выдержав небольшую паузу.

— Дело Елены Владимировны пересмотрено. Сняты все обвинения.

Посмертно.