У памятника Пушкина однажды

Был день рождения Пушкина.

С утра на Тверском бульваре, у подножия известного памятника Пушкину, традиционно проходят мероприятия.

Поэты всех мастей читают свои стихи в микрофон. Их слушает толпа из случайных прохожих и своих, раздаются всплески аплодисментов.

Счастливые чтецы переживают свою "минуту славы".

Фигура бронзового Пушкина благосклонно склоняется над всеми и, кажется, кивает им. Мол, мне приятно внимание собратов по перу.

А после обеда  "датское", мероприятие как правило, сворачивается, толпа разбредается,а у подножия памятника Пушкина остается горка букетов, венков и цветов.

Тверская вновь возвращается к привычному ритму снующих в обе стороны различного транспорта.

И вот однажды, я пошла поклониться памятнику Пушкина в День его рождения, чтоб послать ему привет. Мол, всё сбылось, как ты пророчил: знают тебя не только в России "и назовет меня всяк сущий в ней язык", но и по всему миру. И редкий человек не в курсе твоей трагической судьбы. Ты действительно пережил свой прах и перешагиваешь века. Стал больше, чем поэт и гений, стал — «наше всё».

По томикам твоих стихов гадают, называя страницу и строчку, а ты,как  истинный пророк, пророчишь.

Недаром великая насмешница Раневская из всех мужчин любила троих :Качалова, Станиславского и тебя, Александр Сергеевич.

Томик твоих стихов лежал у нее на прикроватном столике, как Библия.

И вот я пришла к знаменитому памятнику Опекушина и вижу, что никакого ажиотажа нет. Помпезное мероприятие закончилось, и только небольшая групка людей у бронзовой фигуры.

Взрослые и дети младшего школьного и дошкольного возраста слушают мальчика, что очень серьезно, старательно, без всякого микрофона у подножия памятника читает стихи Пушкина.

Прислушалась ба! Да, это из поэмы «Руслан и Людмила», и не всем известное «Лукоморье», а именно отрывок из поэмы.

Остановилась, слушаю, вернее, больше вглядываюсь в лицо 9–10-летнего аккуратно одетого мальчика.

Такие дети обычно играют на скрипках или фортепьяно, а тут читает длинный стихотворный отрывок  вдохновенно и взволнованно, с тем самым трепетом, что так не хватало на театре выше упомянутой, Раневской.

Невольно подумалось — кто этот симпатичный темноволосый мальчик?

Кто с ним заучивал поэму «Руслан и Людмила»? Ведь это редкость в наше время, так воспитывать детей, учить их любить стихи, запоминать такое количество стихотворного текста, да еще с таким забытым и певучим русским языком.

Может, он занимается в театральной студии? Тогда бы здесь была группа студийцев во главе с режиссером-педагогом, что устроила этот конкурс чтецов у подножия памятника Пушкина в день его рождения.

Но нет, группы и рьяного преподавателя художественного слова не наблюдалось. В кружке стояли родители с детьми, среди них наверняка и мама юного чтеца. Все как-то тепло, доброжелательно, по-семейному слушали выступающего.

И вдруг среди этой полуслучайной, полусвоей толпы я замечаю одинокую женщину в монашеской одежде, средних лет, этак сорок с небольшим, но с моложавым и просветленным лицом.

Боже, как она смотрела на ребенка, с какой ласковостью, с какой печальной любовью!

Наверное, так верующие смотрят на ангела во плоти.

Она не столько слушала, сколько любовалась этим мальчиком, что с такой детской искренностью читал мелодичные, бессмертные строки. Какой невинной чистотой светились его светло-серые глаза, двигались невинные, свежие губы, как он был старателен и строг, и весь куда-то устремлен.по всему видно, серьезно готовился к выступлению. Возможно, выучил не одну главу из поэмы «Руслан и Людмила».

Во всей его худенькой фигурке было напряжение, энергия большого желания ни строчки не забыть, нигде не запнуться. Еще бы, ведь его слушает мама, что занималась с ним, и незнакомые люди, и сам Пушкин.

А навстречу ему впереди всей группы слушателей светилось лицо монашки. Кто она? Еще не старая. Почему пошла в монастырь? Почему теперь остановилась и слушает мальчика, забыв обо всем на свете? Как будто мальчик этот — маленький бог, ангел на земле. Вероятно, даже на церковной службе эта монашка так не слушала проповедь священника, как слушает сейчас этого мальчика-чтеца. И строки Пушкина с его невинных губ ей кажутся молитвой.

Вот такая картина осталась в памяти моей со одного Дня рождения А. С. Пушкина.

Бронзовый Пушкин, мальчик, читающий поэму «Руслан и Людмила», немногочисленный кружок слушателей с детьми, а среди них тихое сияние бесконечной любови в лице монашки, что никогда не будет иметь детей.