Русский характер продолжение

                *     *     *     *
     И так я продолжаю. Немного повалявшись, я всё-таки встал, умылся, оделся, заправил кровать и убрался в комнате. Сегодня суббота, по радио пропикало ровно двенадцать часов. Пора собираться в путь. Сегодня я решил обязательно, невзирая на потерянное время, запастись к завтрашнему торжеству спиртным. Взяв вместительную с толстыми ручками капроновую сумку, я вышел во двор. Тёплый поток воздуха ударил мне в лицо, как только я покинул подъезд. Небо было абсолютно безоблачным и синим как васильковое поле. Его на огромной скорости и с пронзительными криками рассекали стрижи, видно играли в догонялочки. Одев чёрные очки, чтобы не жмуриться от палящего солнца, я зашагал к автобусной остановке. Подойдя к остановке, я увидел пять человек: трое мужчин и двух женщин. Из пяти стоящих на остановке людей, трое явно направлялись туда, куда и я. Это я понял по позвякивающей пустой посуде и основательно вместительным сумкам. Вино-водочный магазин, как я уже говорил, находился на окраине города. И не трудно было догадаться, куда в это время в выходной день едет основная масса людей, стоящих на остановках. Автобус подошёл через пятнадцать минут. "Вот повезло", - подумал я, увидев не полностью набитый пассажирами автобус, и пропустив выходящих из него людей, запрыгнул в него. Я выбрал самое безопасное место: за железной хромированной стойкой в хвосте автобуса, у задней входной двери. Дорога предстояла нелёгкая, так как этот участок дороги, что вёл к желанному магазину, был полностью разбит. Каких только слов и чертей не посылали на головы руководителей города пассажиры и водители, проезжая по ней. Но это были ещё мелочи. Основной проблемой этого путешествия была давка в автобусах. И горе тому пассажиру, который случайно, по не знанию, оказался в середине салона. Пошевельнуться, а не то чтобы протиснуться к дверям, было невозможно. И поэтому водители, зная цель основной массы пассажиров, просто не останавливались на, попадающих на их пути, остановках. Всё вышло, как я и предполагал: автобус проехал ещё только полпути, а пассажиры уже стояли так плотно, что можно уже не держаться за поручни. Поэтому некоторые остановки водитель автобуса просто проскакивал, так как из-за переполненного автобуса часто ломались входные двери. Из-за забытья меня вывела потянувшаяся рука моего соседа. Сорокалетний мужчина нажал кнопку вынужденной остановки. Эта была предпоследняя остановка перед вино-водочным магазином. Сквозь помутневшее окно была видна вдалеке длинная очередь. Она как раз заканчивалась где-то посередине между автобусными остановками. Дверь распахнулась, и мой сосед, и часть пассажиров со вздохами высыпали на остановку. Едва водитель объявил остановку, как кто-то из пассажиров его поправил, объявив: "Конец очереди". Дверь закрылась, и автобус, подобный кораблю, переваливаясь с боку на бок, тронулся дальше. Через пару минут автобус остановился у следующей конечной автобусной остановки. Водитель опять объявил остановку, и опять кто-то из пассажиров его поправил, объявив: "Начало очереди". Открыв двери и освободив салон, автобус развернулся и тронулся в обратный путь, прихватив, разумеется, пассажиров стоящих на остановке. Магазин находился в сорока метрах от автобусной остановки. Это был небольшой одноэтажный магазинчик, возле входных дверей которого стояли два милиционера. В последнее время, для наведения порядка к магазину постоянно направляли наряд милиции. У входа уже толпились до пятидесяти человек, и чем ближе был час открытия, тем больше становилось ожидающих открытия покупателей. Через одного моего знакомого мне удалось втиснуться в голову этого большого и длинного "зелёного змия" под названием очередь. Из близ стоящего милицейского "Уазика" пропикало по радио "четырнадцать часов". Людское море заволновалось, кто-то из толпы крикнул:
- Дуся, открывай, пора!
Засов за массивной дверью заскрипел. И продавщица (может быть и Дуся), женщина пятидесяти лет открыла входную дверь. Толпа разом навалилась на этот узкий проход. Милиционеры, стоящие у входа, выставив перед собой дубинки, оттеснили навалившуюся толпу с криками:
- В очередь! Все в очередь!
Сделать это было не сложно, так как у входа в магазин, для организации очереди, был сделан из труб железный турникет, поэтому в очередь нельзя было попасть со стороны. И он являлся единственным проходом для покупателей к дверям магазина. Правда, милиционеры пропускали кое-каких "блатных", минуя турникет, но это были единицы. После того как первые десять человек попали в магазин, очередь понемногу начала успокаиваться. Я тоже успокоился, так как знал теперь точно, что возьму сегодня то, зачем пришёл. Я огляделся. Передо мной стояла женщина средних лет, перед ней мужчина плотного телосложения, с выступающей из-под рубахи синей тельняшкой. Очевидно водитель грузового автомобиля, так как от него пахло соляркой. Дале мужчина интеллигентного вида в очках и "дипломатом", на вид тридцати пяти лет, и далее мужчины, которых я практически плохо видел. Позади меня стоял мой знакомый (Пронин Юрий - проживающий в том же доме, что и я) и ещё какие-то мужчины - его знакомые по работе, иначе сами понимаете, меня бы в этой очереди не было. На сколько мог я увидеть и посчитать, то я был где-то сороковым по счёту. По мере того, как отоваренные покупатели выходили из магазина, милиционеры запускали следующих. Тем временем в устоявшейся очереди люди шутили, разговаривали о погоде, о политике, о беспокоящих их проблемах. Мужчина в тельняшке, повернувшись к моей соседке по очереди, сказал:
- Вот видите, бабы, что вы наделали?
- А что мы наделали? - спросила женщина.
- Ну, как что7 Раньше мужик с получки выпьет бутылку с друзьями - и домой. И деньги целы, и в меру пьян. А сейчас выходные проводит здесь, а не дома с семьёй. И чем дольше он в очереди стоит, тем больше ему хочется купить. А это значит, денег меньше останется в семье.
- А мы то тут причём? - сдвинув брови, парировала женщина. - Пить надо меньше.
- Как причём? - не унимался он. - А кто ратовал и просил Горбачёва начать борьбу с пьянством, разве не вы? Раньше вы только в продовольственных магазинах в очередях стояли, а теперь и в вино-водочных.
Женщина ничего не ответила, лишь ещё больше покраснела, видя, как окружающие слушают их диалог.
- А знаете, - вступил я в их беседу, - мне лично кажется, что всё дело в культуре питья. В прошлом году я был в Ленинграде, ездил на две недели по работе. Так за эти две недели я не видел ни одного пьяного валяющегося на улице. И знаете почему? Да потому, что у них почти на каждой улице "Бутербродные", Рюмочные", "Пирожковые", где можно спокойно закусить и в разлив выпить. Так что, женщина, пить то мы умеем, лишь бы нам условия для этого были созданы. Разве в Ленинграде другой народ живёт? Тот же. Просто женщины-продавцы хорошо знают своих клиентов и контролируют их, и никогда не продадут алкоголь через чур пьяному посетителю. И власти там не загоняют людей в подворотни, в подъезды, за строительные заборы, не унижают, не травят милицией, а создают нормальные человеческие условия.
Вдруг в наш разговор включился молодой человек интеллигентного вида в очках из тонкой оправы и "дипломатом" в руке. Обращаясь ко всем, он спросил:
- Вчера вечером кто-нибудь телевизор смотрел?
И не дожидаясь ответа, продолжил:
- Вчера два наших журналиста брали интервью у английского премьер-министра Маргарет Тэтчер. Она сейчас у нас в гостях находится. Так вот. Когда её журналисты спросили о её впечатлениях о нашей стране, о наших людях, так она сказала (дословно не помню), но суть такова: что наш народ приветливый, трудолюбивый, талантливый и терпеливый, но не везёт ему на руководителей и в этом главная беда его. И вы знаете, я с ней полностью согласен. Каким же надо обладать недалёким умом, чтобы ввести это безобразие!?
И он показал на длиннющую очередь изнемогающих от жары и усталости людей.
- Неужели мало примеров в Истории? Взять хотя бы повышение цен на алкогольную продукцию в Англии, или "сухой закон" в тридцатых в Америке. Ведь ни к чему это не привело, и ничего власти не добились. Но наши ещё дальше пошли: по-большевистски, с размахом виноградники порубили, что с давних времён возделывали. Ну, и кто они после этого, если даже у Истории не хотят учиться? Идиоты! Теперь даже кто не гнал самогонку, будет гнать.
И он оказался прав. Буквально через месяц самогоноварение расцвело пышным цветом, вследствие чего начались перебои с сахаром. Не было такого подъезда и этажа в стране, где бы не налажена была эта работа.
В это время за угол магазина подъехала чёрная "Волга". Милиционер, стоящий в входных дверей магазина, крикнул:
- Дусь, приехали!
- Из Горкома или Исполкома, - сказал водитель в тельняшке, - они вчера здесь отоваривались. Два ящика водки брали, очевидно, на всю бригаду. Сегодня добирают. Видно не хватило.
И смеясь, добавил, искажая лозунг:
- Народ и партия - едины, но не в очереди.
Думала ли власть тогда, что коррупция и озлобление народа сделают своё дело и похоронят компартию? Очевидно, нет.
Наша очередь медленно, но уверенно приближалась к входным дверям. За разговором никто даже не заметил, как прошёл час. Становилось жарко и душно. Было видно, как на лицах окружавших меня людей, выступил пот. Но когда я вошёл в турникет, я вздохнул с облегчением: теперь ни какая сила меня из него не вытащит. Лишь бы хватило водки! Тут я заметил мужика лет пятидесяти-шестидесяти. Подойдя к турникету, он начал жадно искать кого-то глазами. Это был Егорыч, так его все называли. Его знали практически все мужики. Он много лет проработал грузчиком в магазинах и не раз выручал страждующих своей пронырливастью и положением. Но теперь он работал где-то при железнодорожной станции истопником, так как был уволен из очередного магазина за пьянство. Поэтому, по очерневшему от сажи лицу и чёрным рукам, не трудно было догадаться, где он работает. Егорыч был частым завсегдаем вино-водочных магазинов. То десять копеек, то двадцать сшибёт у знакомых. И таким образом, то на "краснотуху" себе наскребёт, то на водку. Одет он был неважно, но чистенько: мятая в клетку ситцевая рубашка, по верх которой был надет такой же немного мятый старый пиджак, брюки аналогичные и давно не знавшие стрелок, ботинки, по-моему, с чужой ноги, так как были чуть-чуть великоваты, и их великоватость выдавали вздёрнутые вверх носки. Впереди стоящий меня водитель в тельняшке, очевидно узнавший Егорыча, крикнул:
- Егорыч, на бутылку наскрёб?
Продолжение следует...