Остановка Биснедуль или Любовь с чемоданом

Любка с Серёжкой только поженились и снимали комнату у одной пожилой пары. Вернее, это была маленькая пристройка к дому. Съёмное жильё Любку не огорчало. Они были ещё студентами, а впереди ждала долгая интересная жизнь. У них имелось всё самое необходимое — стол, кровать и, главное, настоящая печка. Серёжка научил её растапливать с одной спички, совсем не так, как Любка сделала в первый раз. Тогда пришлось полдня проветривать комнату от дыма.

Они всюду ходили вместе и «стояли горой» друг за друга. Правда, Любка считала свою любовь намного больше Серёжкиной. Ведь она без него дышать не могла, а тем более пообедать. Всегда ждала, как Пенелопа.

— Ну где же он ходит? Обед остывает... — Любка в сотый раз подбегала к окну, высматривая Серёжку.

Сегодня она пожарила картошечку. Раньше у неё получалась «размазня на постном масле», но Серёжка всё равно говорил: «Очень вкусно, спасибо». А потом показал, как готовить с хрустящей корочкой.

— Вот сейчас придёт, и вместе будем подкрепляться... Ой, молочка не купила! — вспомнила она и помчалась в магазин.

Иногда казалось, что Серёжка молоко любит больше, чем Любку. Но к молоку глупо ревновать, да и чувство это было ей чуждо. Если любишь — значит, верь, если нет — скатертью дорога. Ревность для семьи что яд-ядовый, зачем травить друг друга?

Через полчаса она, запыхавшаяся, влетела в комнату. Серёжка уже лежал на кровати, закинув ногу на ногу, и читал книгу.

— Ты уже дома? Сейчас будем обедать!
— А я только что поел, там тебе оставил.

У Любки перехватило дыхание от возмущения: — Как ты мог?! Ты же знаешь, что я не могу сесть за стол без тебя, всегда жду! Тебе плевать, что я осталась голодная! — негодующе выпалила она.      
— Я не знал, — удивился Серёжка, почёсывая затылок. — Что тут особенного? Села и поела.
— Мог и догадаться! Если бы я хоть на секундочку представила, что ты такой эгоист, то никогда бы не вышла за тебя замуж! — кричала разъярённая Любка.
— Нет проблем, ты это можешь исправить, — с непроницаемым видом ответил Серёжка.
— Легко! Рыдать не стану! Ноги моей здесь больше не будет! Я ухожу! Навсегда! — бросала Любка в него слова, как булыжники.
— Иди, тебя никто не держит.

Поруганная самым циничным образом, она с грохотом вытащила чемодан из-под кровати и стала бросать туда свои вещи. Её зелёные глаза метали молнии с жёлтыми искрами, пытаясь превратить Серёжку в пепел.

«Он не увидит моих слёз, слишком много чести», — мысленно произнесла Любка, мужественно проглатывая удушающий ком в горле.

— Отвернись, мне нужно переодеться!
— Не очень-то и хотелось смотреть на тебя, — буркнул Серёжка, уткнувшись носом в книгу, словно Любки тут не существовало, и добавил: — Свитер не забудь и шарф, на улице не май месяц.
— Не твоя забота! Новый свяжу! Ты больше не имеешь права давать свои советы!

Чемодан получился тяжёлый. У порога она обернулась: — Может, как настоящий мужчина, поможешь донести вещи до остановки? — с вызовом спросила она.
— Я их не собирал, — равнодушно ответил Серёжка.

Окончательно свободная и независимая Любка, словно оскорблённая добродетель, с высоко поднятой головой тащила свой баул, шмыгая носом. Весь мир должен был видеть масштаб этой вселенской несправедливости!
«Никогда в жизни больше не выйду замуж! — зареклась она себе. — Хватит. Нажилась».

Автобус пришлось ждать долго. Она успела замёрзнуть и немного успокоиться. И вдруг увидела Серёжку. Он уверенным широким шагом шёл к остановке.

«Вот она, истинная мужская сущность. Не успела жена выйти за порог, а он уже лыжи навострил. Впрочем, меня это не интересует».

Любка демонстративно отвернулась и потянулась к чемодану. Но Серёжка молча перехватил ручку, развернулся спиной и, не оглядываясь, пошёл обратно.

— Ты куда?! Это моё! — растерялась Любка. Сопя от возмущения и праведного гнева, она гордо потопала за собственным багажом. Как же она без вещей?

Ужинали они молча и уснули, каждый думая о своём.

Утром Любка не выдержала: — Давай поговорим честно, — предложила она. — Ответь мне только на один вопрос. Почему ты меня вернул?

— Я увидел, что ты не хочешь уходить, но сама остановиться не можешь — гордость не позволяет. Я помог тебе не совершить ошибку, — серьёзно ответил Серёжка.

— Но ведь ты мог не успеть!

— Не мог. Я знал расписание автобусов.

Любка внимательно посмотрела в его карие глаза: — Как хорошо, что ты это увидел…