Незнайка 3

Глава 3
Как Незнайка в школе учился


Первого сентября Пулька подарил Незнайке почти новую полевую сумку, с которой раньше ходил на охоту, и Незнайка отправился в школу.
Со всех улиц и улочек Цветочного города тянулись к школе ручейки малышей и малышек. Все малышки были в белых фартучках и с букетами. Незнайке тоже захотелось нести букет. А тут ещё он Гуньку увидел, и Гунька тоже оказался с букетом.
– Здорово, Гунька! – сказал Незнайка. – Дайка мне букет, я Снежане Июльевне подарю!
– Ага, как раз угадал!  – ответил Гунька. – Для тебя приготовил. Я и сам подарю!
– Сейчас как дам! – припугнул Незнайка. – Жадина! Лучше так отдай, а то отберу!
– Слушай, Незнайка! – сказал Гунька. – Не отдам я тебе букет, хоть лопни! Вот и всё. Сам себе, что ли, нарвать не мог?
– Да я мог, – согласился Незнайка, – но что-то постеснялся. Я думал, что с букетами только малышки ходят.
– Ну и дурак! Вон Топик, и то с букетом идёт!
– Пойду, у Топика отберу, – решил Незнайка, – возьми-ка мою сумку, чтоб не мешала.
– И охота тебе драться, – удивился Гунька, – вон в палисаднике сколько цветов – на три букета хватит. Залезь да нарви!
Незнайка так и сделал. Они пошли побыстрей и догнали Топика.
– А, друзья-приятели, светила науки! – закричал Топик. – Здорово, лодыри!
– Сам дурак, – сказал Незнайка. – Ты хоть к школе-то подготовился?
– А то как же, – ответил Топик. – Пятью пять – двадцать пять! Гонолула – столица Гватемалы! Симиписи и Амазонка бегут по Америке!
– Сам ты Симиписи! – засмеялся Гунька. – Не Симиписи, а Писимиси!
– Не Писимиси, а Миссиписи, – поправил Незнайка.
– Точно! – согласился Гунька. – Я вспомнил: на «эм» начинается!
У Топика было ещё несколько вариантов, но тут малыши к школе подошли.
На школьном дворе было шумно и весело. У Незнайки от такого большого скопления коротышек голова закружилась: ему показалось, что он в муравейник попал. На торжественном построении, которое почему-то все называли «линейкой», малышей и малышек поздравили с началом учебного года, а малыши и малышки подарили учителям букеты цветов.
Потом все разошлись по своим классам и стали учиться.
Топик на первой же перемене предложил одноклассникам:
– Надо Снежане Июльевне кличку придумать. Что это за учительница, если у неё клички нет? Традицию нарушаем!
Малышки сказали:
– Мы её Снежинкой зовём!
– Это не пойдёт, – сказал Топик, – меня вот тоже Топинамбуром зовут, если по правде, а все кличут Топиком. Это просто вариант имени.
– Обязательно, что ли, кличку давать? – сказала Кнопочка. – Я не хочу, чтобы Снежане Июльевне кличку давали. Она не корова!
– На «корову» она не тянет, – согласился Топик, – потому что красивая. А клички у всех учителей быть должны. Так полагается. Так что ты помалкивай, братец Кнопочка!
– Снежана Июльевна – «Снег в июле» – подсказал Пёстренький.
– Длинно очень, – забраковал Топик.
– Ну, тогда «Зима-лето»…
– «Зима-лето»? Зимолеток, вот как мы её звать будем! – осенило Топика.
– Не будем мы её Зимолетком звать! – сказал Незнайка.
Ему, как и Кнопочке, очень не понравилось, что Топик такую хорошую, добрую и красивую учительницу хочет кличкой наградить.
– Это почему же не будем? – спросил Топик. – Хорошее прозвище! У тебя что, лучше есть?
– У меня вот что есть! – показал Незнайка кулак. – Попробуй только Снежану Июльевну Зимолетком назвать – сразу по лбу получишь!
– Это мы ещё посмотрим, кто из нас первый по лбу получит! – подскочил к нему Топик.
Но Незнайка смотреть не собирался. Он, не присматриваясь, так звезданул Топику в лоб, что у того искры из глаз посыпались.
Топик, надо сказать, тоже был малыш не робкого десятка. Он тут же дал сдачи. Они стали драться. Незнайка редкий день с Гунькой не дрался – так, по мелочам, – поэтому был в потасовках опытнее и начал Топика побеждать, но за Топика вступился его друг Пуська.
– Э, это нечестно, – сказал Гунька, – двое на одного!
И тоже в схватку вступил. Бой разгорелся с новой силой, и неизвестно, сколько бы продолжался, если бы малышки не побежали за Снежаной Июльевной.
Снежана Июльевна разняла драчунов и сказала сердито:
– Это что же такое? Не успели в школу прийти, а уже дерётесь! Признавайтесь, кто первый начал?
– Я первый начал, – признался Незнайка.
– Марш в угол! – приказала Снежана Июльевна. – Хоть это и непедагогично… Не водой же мне вас разливать!
– Снежана Июльевна! – заступилась за Незнайку Кнопочка. – Надо же разобраться сначала. Если хотите знать, Незнайка и не виноват вовсе. Это Топика наказать надо!
– Ничего я не хочу знать и разбираться не буду! – ответила Снежана Июльевна. – Я одно знаю: школа – это не место для драки. И вообще драться нельзя! Это не метод. Нужно уметь свою правоту словами доказывать!
– Ну уж нет, – пробормотал Гунька себе под нос, – кулаками иной раз быстрей получается!
На другой переменке Топик с Незнайкой чуть снова не подрались.
– Ты, наверное, влюбился в учительницу, вот за неё и заступаешься, – сказал Топик Незнайке.
– Кто? Я влюбился? – возмутился Незнайка. – Я тебе сейчас покажу, как я влюбился!
Но малыши им на этот раз подраться не дали. Однако страшное подозрение Топика запомнилось очень многим.
– Ладно, – ворчал Незнайка, усаживаясь за парту, – я к тебе после уроков такой метод применю, что ты у меня не только кличку – своё имя забудешь!
Незнайка думал, что, когда он начнёт учиться, все земные радости для него сразу кончатся, но оказалось наоборот: жить стало заметно веселее. Главное, теперь Незнайке с Гунькой необязательно было драться между собой, потому что всегда можно было подраться с Топиком или ещё с кем-нибудь. Так что Незнайка с Гунькой ещё сильнее сдружились.
Забот, правда, тоже прибавилось, но Незнайка себя дома сидением за учебниками старался не перегружать. Незнайка ведь был совсем не глупым коротышкой, как о нём все думать привыкли. Просто он раньше ничему не хотел учиться, а всё старался сделать сразу, ничему не учась. В результате у него ничего и не получалось. Но вот стоило ему перед школой просто так прочитать учебники, как обыкновенные книжки – и он почти наверстал упущенное. А кое в чём остальных коротышек даже и перегнал. Например, по истории и литературе, не говоря уж о ботанике и географии. По этим предметам Незнайка заранее знал всё, о чём собиралась рассказать классу учительница. Конечно, с геометрией было сложнее, но Незнайка всё равно решил, что он всех умнее и в учебники стал всё реже заглядывать. По правде говоря, частенько бывало и так, что брошенную дома после уроков сумку Незнайка брал в руки только тогда, когда снова в школу отправлялся.
И Знайка решил его за это проучить.
Однажды залетел Незнайка в класс перед самым звонком, раскрыл сумку, чтобы тетрадку с учебником достать, и вдруг увидел, что учебников в сумке нет. Незнайка здорово удивился. Раскрыл сумку пошире, склонился над ней и стал учебники искать.
Учебников не было. Ни учебников, ни тетрадок в сумке не оказалось. Зато в руки Незнайке попался старый, драный, с дыркою на пятке носок. Незнайка зачем-то понюхал носок, положил его не парту и опять в сумку полез. На этот раз ему попался чулок, тоже старый, поношенный, длинный-предлинный. Чей – непонятно. В доме Незнайки никто из малышей чулки не носил. Незнайка этот чулок долго из сумки доставал, перебирая его двумя руками, как обычно фокусник делает, доставая бесконечную ленту из своёго кармана. Достал, положил рядом с носком и опять в сумку полез. Ему даже интересно стало: что же он ещё в сумке найдёт вместо учебников?
Ещё он нашёл побывавший в употреблении носовой платок, ботинок со шнурками, но без подошвы, перчатку без мизинца с подгнившим помидором внутри, стельку от ботинка и половинку кирпича, которую Знайка для веса положил. Без этого дополнительного балласта распухшая от утильсырья сумка казалась бы подозрительно лёгкой.
Разгружая сумку, Незнайка так увлёкся, что ничего вокруг не видел и не слышал. Он не заметил, что давным-давно звонок прозвенел, весь класс вместе со Снежаной Июльевной возле него собрался и, затаив дыхание, за его, Незнайкиными манипуляциями, наблюдает.
– Всё? – спросила терпеливая Снежана Июльевна, когда сумка опустела.
– Всё, кажется, – подтвердил Незнайка.
Он поднял голову и увидел, что Снежана Июльевна стоит рядом и едва сдерживает смех. А все одноклассники тоже столпились вокруг и содержимое его сумки внимательно изучают.
– А учебники где? – спросила Снежана Июльевна.
– Не знаю, – сказал Незнайка, – дома, наверное…
Он на всякий случай ещё раз в сумку заглянул.
Здесь Снежана Июльевна не выдержала и засмеялась. Вслед за ней и все остальные так начали хохотать, что Незнайка от стыда готов был сквозь землю провалиться. Топик даже на пол упал и ногами дрыгал. Гунька, и тот от смеха пузыри пускал.
«А ещё друг называется», – подумал Незнайка и обиделся на Гуньку. Два дня он с Гунькой не разговаривал, но потом они помирились.
– Я же не виноват, что ты сумку перед школой не проверяешь, – сказал Гунька. – Почаще надо в сумку заглядывать, тогда над тобой никто смеяться не будет.
Самым трудным для Незнайки было спокойно высидеть весь урок. Уже после пяти минут занятий он начинал вертеться и шёпотом с кем-нибудь разговаривать. Снежана Июльевна его за это ругала и даже непедагогично ставила в угол. Наказание помогало, но ненадолго. На следующем уроке Незнайка опять начинал вертеться, словно его на гвоздь посадили. Однажды Снежана Июльевна сделала вид, что очень рассердилась на Незнайку за все его прегрешения и повела Незнайку к директору.
Незнайка испугался. Директора звали Самочит Буквоедыч, но все малыши и малышки называли его Тараканычем за страшные большие усы. Его все боялись. Был он строгий, носил очки и смотрел всегда так сердито, и так страшно шевелил своими усами, что Незнайка и все другие малыши на глаза ему старались не попадаться. Незнайка как-то наврал Гуньке, что Тараканыч поднял его одной рукой за ухо. Со временем Незнайка забыл, что это неправда, и тоже стал бояться собственного вранья.
Тараканыч сидел за столом и что-то писал. Когда Незнайка с учительницей вошли к нему в кабинет, он перестал писать, отложил ручку и подпёр голову кулаком. При этом очки его грозно сверкнули, как будто метнули молнии, а один ус встал торчком, словно кошкин хвост перед дракой. Незнайка дал бы дёру, да сзади стояла Снежана Июльевна.
– Ну-с, – сказал Тараканыч, – в чём дело? Учиться не хочешь?
– Хочу, – сказал Незнайка и сглотнул слюну.
– Почему же не учишься? И сам не учишься, и другим мешаешь!
Незнайка опустил голову.
– Молчит, – удивился Тараканыч. – Что же мы с ним делать будем, Снежана Июльевна?
Снежана Июльевна только руками развела.
– Хорошо, – решил Тараканыч – Учиться не хочешь – трудоустраивать будем. Работать пойдёшь.
Незнайка от такого поворота событий растерялся совсем и не знал, что ответить.
– Вот только где для такого неуча работу найти? – размышлял Тараканыч, пошевеливая усами. – Впрочем, в бюро по трудоустройству мой знакомый работает. Друг детства. Попрошу – не откажет, придумаем что-нибудь.
Незнайка и дар речи потерял, только глазами хлопал.
А Тараканыч уже по телефону названивал:
– Алло, Графитыч! Это я, Тара… Это директор школы говорит. Тут у меня недоросль появился, учиться не желает. Можем мы ему работу найти? Так… Ага… Хорошо. Сейчас спрошу. В золотари пойдёшь?
– Золотари… чего? – не понял Незнайка.
– Туалеты чистить. Уборные.
От такого немыслимого продолжения своей карьеры Незнайка чуть сознание не потерял.
Он заплакал:
– Я учиться хочу… я больше не буду… я ещё маленький!..
– Он учиться решил, – сказал Тараканыч в трубку. – Но ты всё-таки место попридержи, может он ещё передумает.
Конечно же, Снежана Июльевна с Тараканычем всю эту сценку специально для Незнайки сыграли. И совсем не Снежана Июльевна была инициатором столь жестокого потрясения. Тараканыч придумал, слушая её бесконечные жалобы на Незнайкину неусидчивость. Но Незнайка об этом так никогда и не догадался.
Когда он вернулся в класс и сел за свою парту рядом с Гунькой, тот начал допытываться:
– Ну, что тебе Тараканыч говорил? Что-то ты лохматый какой-то. Опять, поди, за ухо поднимал?
– Ох, Гунька, – сказал Незнайка, с испугом оглядываясь на дверь, – ты уж лучше на уроках больше не разговаривай. А то он тебя живо в золотари определит, да ещё и меня прихватит!
С тех пор Незнайка на уроках старался не баловаться, а Снежана Июльевна не переставала  восхищаться педагогическим талантом директора Тараканыча.