II

Следующие дни Лука пытался убедить себя, что это шутка, чья-то странная инсталляция. Но 03:17 наступало снова, и куб щёлкал. И каждый раз перед ним возникал новый застывший кадр — как подсказка, вырванная из времени.

Один кадр показывал библиотеку, которой не было в Ватикане: бесконечные полки, уходящие в темноту, и на переднем плане — свиток с символами, которые Лука видел в запрещённых алхимических трактатах.

Другой — улицу Рима, но не современную: мощёную булыжником, с вывесками на языке, которого Лука не знал. И в углу кадра, почти незаметная, стояла маленькая фигурка — он сам, только моложе, в одежде, которую он никогда не носил.

Это было невозможно. И всё же это было.

Он начал записывать всё: время, детали, символы. И заметил закономерность: каждый кадр содержал крошечную деталь, которая повторялась в другом месте — в рукописи, в мозаике, в гравюре. Это были не случайные образы. Это была цепочка.

И тогда он понял: кадры не показывали прошлое. Они показывали связи. Как будто кто-то (или что-то) пытался передать знание не словами, а визуальными якорями, заставляя наблюдателя самому собирать смысл. «Читай между строк».

Но была и другая сторона.

С каждым кадром Лука замечал, что забывает мелочи. Имена коллег, которые знал годами. Путь от архива до столовой. Однажды он не смог вспомнить, как зовут его младшую сестру. Паника приходила не сразу — она подкрадывалась, как тень, и исчезала вместе с воспоминанием.

«Цена — память».