Духовные притчи и светские басни

        Духовные притчи и «светские» басни в работе над собой

                Предисловие

В трёх главах этой работы, посвящённой притчам святого Иоанна Дамаскина и Амвросия Оптинского с одной стороны  и басням И.А. Крылова, Эзопа и Григория Сковороды с другой  я рассмотрел притчи и басни, которые помогают христианину найти правильный путь, не сбиваясь с него  на множество ложных.


                Глава первая

          Три притчи  из «Сказания о Варлааме и Иоасафе» святого Иоанна Дамаскина  о ложных и истинных друзьях человека
 

                Предисловие

Самыми мудрыми и полезными для христианина после евангельских притч, на мой взгляд, являются три притчи из «Сказания о жизни преподобных и богоносных отцев наших Варлаама и Иоасафа»*:

  1) притча о человеке, убегавшем от бешеного верблюда (в другой версии от единорога) и упавшем в яму;

  2) притча о трёх друзьях;

    3) притча о царе, выбираемом на год.

Чтобы вам не искать их приведу здесь все три притчи полностью с их толкованиями.

---------------------------
* Эту книгу очень высоко ценил святитель Феофан Затворник:

«Лучшей книги для познания христианской веры и жизни в общем обзоре — нет — и едва ли может быть… Это будет лучше всех катехизисов! » (свт. Феофан Затворник).


        1. Притча о человеке, убегавшем от бешеного верблюда (в другой версии от единорога) и упавшем в яму

«По моему мнению, люди, порабощенные таким суровым и дурным тираном, <которым является мир сей,>  безумно отступившие от человеколюбиваго и всеблагаго Господа, всецело погрязшие в земныя заботы и не думающие совершенно о будущем, но только о плотских наслаждениях, душу же свою осуждающие на голодную смерть, подобны мужу, убегавшему от бешенаго верблюда. Муж этот, испугавшись ужаснаго рева своего взбешеннаго верблюда, бежал, чтобы не сделаться его жертвою, и в беге упал в глубокую яму. Но в падении он, простерши руки, ухватился за какое-то растение. Вместе с тем он ощупал какую-то подпору для ног, на которую и поспешил опереться, считая себя впредь в безопасности. Но, осмотревшись, человек увидел, что две мыши, черная и белая, не переставая грызут корень того растения, за которое он ухватился, и уже близки к тому, чтобы совсем перегрызть его. Взглянув же на дно ямы, видит ужаснаго огнедышащаго дракона, свирепо смотрящаго на него с разинутой пастью, готовящагося проглотить его; присмотревшись же к той подпоре, на которой он утвердил ноги, видит, что это была стена, с которой торчали головы четырех аспидов; подняв же свои глаза к верху, он увидел немного меду, капающаго с ветви этого растения. Тогда человек, забыв об окружающих его опасностях: о бешеном верблюде, стоящем над ямою и желающем его растерзать, о драконе, об аспидах и мышах, догрызающих корень, вполне предался услаждению себя сладостью этого ничтожнаго количества меду.

Это сравнение относится к увлекающимся сею земною жизнью: верблюд—это смерть, преследующая постоянно род Адамов и стремящаяся похитить его; яма же — мир, полный различных зол и коварных козней; растение же, корень котораго непрестанно точится мышами, есть <плоткая> жизнь человеческая, непрестанно сокращаемая сменяющимися днем и ночью (черная и белая мыши); четыре же аспида выведены тут для подобия тела человеческаго, зависящаго от четырех непрочных и непостоянных элементов, которые, находятся если в безпорядке и смятении, то сокрушается и прочность человеческаго тела <они безжалостно жалят человека, когда приходят в разлад между собой, их укусы это болезни и боли>; тот же ужасный, огнедышащий дракон показывает собою ад, стремящийся принять в свое лоно всех, кои предпочли временныя земныя наслаждения будущим вечным благам; наконец, под каплею меду изображается сладость земных удовольствий, которою вводятся в заблуждение любители мира, вследствие чего они не заботятся о своем спасении.»  (прп. Иоанн Дамаскин «Сказания о жизни преподобных и богоносных отцев наших Варлаама и Иоасафа»).

Для большей ясности нужно добавить, что им эта малая капля мёда представляется чем-то очень  великим и ценным, затмевающим в их глазах даже память смертную и страх Божий.


                2. Притча о трёх друзьях

«"С другой стороны, возлюбившие эту земную жизнь и упивающиеся ея кратковременными сладостями, которыя они предпочли будущим вечным благам, подобны человеку, имевшему трех друзей. Двух из них он весьма любил, уважал и готов был за них подвергнуться смерти и каким угодно опасностям. К третьему же относился с величайшим пренебрежением, не оказывал ему никакого почтения, ни подобающей любви, но выказывал в отношении к нему очень мало, чтобы не сказать никакой, дружбы.

Но вот в один день к этому человеку приходят какие-то грозные воины и требуют, чтобы он немедленно явился к царю, отвечать за долг в 10.000 талантов. Находясь в стесненных обстоятельствах, этот человек мысленно искал помощи, чтобы исполнить столь ужасное для него требование царя.

Он бежит к своему первому другу, котораго считал самым искренним и говорит ему: "Ты знаешь, друг, я всегда готов был душу свою положить за тебя. Теперь же мне нужна помощь, так как крайняя нужда постигла меня сегодня. Скажи же, чем можешь помочь мне, и насколько оправдается моя надежда на тебя?" Этот же ему отвечает: "Я тебе не друг и даже не знаю, что ты за человек. У меня есть другие друзья, с которыми я буду сегодня веселиться, которые и будут всегда моими друзьями. Тебе же я дам два рубища на дорогу, которая тебе предстоит, и больше от меня не жди ничего". Услышав это и обманувшись так горько в надежде, которую он возлагал на своего друга, он отправился к другому и говорит: "Ты помнишь, друг, как я всегда почитал и любил тебя. Теперь я нуждаюсь в человеке, который бы мне помог в ужасном постигшем меня горе и беде. Скажи мне, чем ты можешь мне помочь, чтобы я мог выйти из нея?"

Он же ему отвечал: "Я не могу оказать тебе сегодня никакой помощи, потому что со мной случилось несчастие, причинившее мне много забот, так что у меня теперь свое горе. Я, если хочешь, могу тебя немного проводить, но помочь не могу ничем и, возвратившись домой, предамся собственным заботам". Таким образом, выйдя от него с пустыми руками и не получив нигде помощи, он отправляется к третьему другу, о котором никогда не заботился и с которым не делился своими радостями, и говорит ему с пристыженным и потупленным взором: "Я не смею обращаться к тебе, так как знаю, что ты не видел с моей стороны в отношении к тебе никакого добраго дела, ни даже простого расположения. Но так как меня теперь постигло ужасное горе, и ни одна из надежд на моих прежних друзей не оправдалась, то я и решился придти к тебе просить оказать мне, если можешь, хотя какую-нибудь помощь. Прошу тебя: не откажи мне, не напоминай мне теперь о моей прошлой несправедливости". Но друг говорит ему с веселым и ласковым лицом: "Нет, я считаю тебя истинным другом и, помня о том незначительном благодеянии, которое ты мне когда-то оказал, я отдам тебе сегодня с процентами. Не бойся и не робей: я буду твоим предстателем, буду просить за тебя царя, чтобы он не отдавал тебя в руки врагов твоих; так ты ободрись и не печалься". Тогда этот человек, растроганный, сказал ему со слезами: "О, я безумец! О чем мне прежде плакать? Презирать ли мне себя за свое глупое пристрастие к неблагодарным друзьям, забывшим оказанное мною им добро, или же сокрушаться о той безумной несправедливости, которую я выказал в отношении тебя, истиннаго, искренняго друга?!" 

     <...>

"Под первым другом здесь следует разуметь любостяжательность и богатство. Из-за них человек подвергается безчисленным опасностям и терпит много горя. Когда же приходит час смерти, то все его богатство ничего полезнаго ему дать не может, кроме рубища, в котором можно быть похороненным. Под вторым другом следует разуметь жену, детей, родственников и друзей. Привязанный к ним телом и душою, человек ничего не жалеет для них и бывает с ними неотлучно. В час же смерти он ничего от них не получает, кроме провожания к могиле, после чего они сейчас же возвращаются к своим делам и заботам; так же скоро перестают вспоминать о нем и забывают даже о месте могилы когда-то любимаго человека. Под третьим же другом, бывшем в пренебрежении, считающимся недостойным, с которым не только не искали сближения, но котораго, напротив, избегали; который был как бы отверженным, надо понимать совокупность всего хорошаго, как-то: веру, надежду, любовь, сострадание, человеколюбие и всякия другия добродетели, вообще, все, что может нам быть полезным в час смерти, быть нашим ходатаем пред Господом, освободить нас от наших врагов, от власти тех немилостивых сборщиков податей, которые в том свете безжалостно берут следуемое и стараются только об одном, чтобы иметь нас в своей власти. Тот есть наш истинный друг, который помнит даже о малейшем благодеянии, оказанном ему с нашей стороны и с процентами возвращает данное".» (прп. Иоанн Дамаскин «Сказания о жизни преподобных и богоносных отцев наших Варлаама и Иоасафа»).

Два первых временных друга, которые ничем не могут помочь в вечности, затмевают во временной жизни своей кажущейся важностью вечного друга, который действитльно можт помочь как капля мёда затмевает память смертную и страх Божий.
 

                3. Притча о царе, выбираемом на год

«Знал я один большой город, граждане котораго имели обыкновение брать себе в цари какого-нибудь иноземца, совершенно незнакомаго с их законами и обычаями, которому они предоставляли неограниченную власть в продолжение одного года. По истечении же этого срока они вдруг неожиданно нападали на него, когда он беззаботно жил в роскоши, предаваясь всяким наслаждениям, считая свою власть упроченной до конца жизни; снимали с него царския одежды и торжественно водили без одежды по городу, после чего изгоняли на какой-нибудь отдаленный остров, где он томился в лишениях пищи и одежды, терпел голод и стужу. Как неожиданно достались ему роскошь и жизнь в веселии, так же неожиданно оне обратились в горе и лишения.

Но как-то раз гражданам того города попался умный и смышленый царь, который не чрезмерно увлекался выпавшим на его долю счастьем и не подражал беззаботности своих предшественников, но постоянно думал о том, чтобы навсегда укрепить свое благополучие. Будучи пытливым, он узнал однажды от одного из своих советников об обычае своих подданных — изгонять царей, и что потому следует обезопасить себя на последующее время. Выведав, на какой остров ему придется уже вскоре отправиться и, таким образом, оставить власть и свои сокровища, которыми он до сих пор свободно пользовался, он отобрал от них большое количество золота, серебра и драгоценных камней, вручил их своим самым преданным слугам и велел отвезти на тот самый остров, куда ему предстояло отправиться. Когда прошел годичный срок, граждане, собравшись, поступили с ним, как и с его предшественниками. Но его предшественники терпели в изгнании голод и стужу. Этот же, приготовив большия сокровища, продолжал жить в роскоши и веселии, таким образом, благодаря уму, упрочив свое дальнейшее благополучие.

Под городом ты разумей здесь эту пустую, обманчивую мирскую жизнь; под гражданами — власть диавола, царствующаго над мраком мира сего, прельщающаго нас его наслаждениями и удовольствиями; по его же внушению люди смотрят на тленное и кратковременное, как на вечное и нетленное. И вот нас, находящихся в таком обмане и заблуждении, не заботящихся о будущих вечных и прочных благах, а потому и не готовящихся к тому, чтобы быть достойными обладания ими, внезапно постигает гибель чрез смерть. Тогда-то позорные, злые обитатели мрака, под господством которых многие люди провели всю свою жизнь, отведут этих людей в страну мрака, каков есть мрак тени смертной, где нет устройства, где темно, как самая тьма (Иов. 10, 22).

Под добрым же советником, сказавшим тому мудрому царю всю правду и направившим его на спасительный для него путь, разумей мое ничтожество, меня, который пришел указать тебе истинный, благий путь, приводящий к вечным, нетленным благам. Ты его найдешь, если оставишь все мирское, вводящее в обман, что и я злополучно любил; любил и я все эти мирския удовольствия и наслаждения.

Но, взглянув на них умственными духовными очами, проследив весь ход человеческой жизни, заметив, как одно в ней приходит, другое проходит, ничто не имеет ни твердости, ни постоянства: богатые не пребывают вечно в богатстве, сильные—во власти, мудрецы—в мудрости, изнеженные роскошною жизнью—в роскоши, считающие себя в безопасности висят на волоске, что вообще ни одно из земных благ непрочно и невечно, но все они подобны потокам тающаго снега, низвергающимся в неизмеримую глубину моря (так переменчиво и временно земное счастие!), я понял, что все это пустота и суета, и что от всего этого нет никакой пользы. Как до меня ни одно из земных благ не было прочно и постоянно: ни богатство, ни слава, ни власть, ни почет, но все проходило и предавалось забвению, так оно будет и после меня. Никому не дано в удел наслаждаться на земле вечно.

Таким образом, я понял, как мучает этот мир людей, какия они претерпевают в нем превратности.“» (прп. Иоанн Дамаскин «Сказания о жизни преподобных и богоносных отцев наших Варлаама и Иоасафа»).

           <...>

«"Отправление этих сокровищ в вечное царствие производится руками нищих. Ибо премудрый пророк Даниил говорит Вавилонскому царю: искупи грехи твои правдою и беззакония твои милосердием к бедным, вот, чем может продлится мир твой (Дан. 4, 24). Сам Спаситель сказал: приобретайте себе друзей богатством неправедным, чтобы они, когда обнищаете, приняли вас в вечныя обители (Лук. 16, 9). И во многих местах Св. Евангелия мы читаем, что Господь предписывает милосердие к бедным. Руками бедных ты вернее всего отправишь сокровища на небеса. Милостынею ты расположишь к себе Господа, и Он за это воздаст тебе несравненно большим, ибо в воздаянии даров Он всегда побеждает любящих Его.

Таким образом, ты, раздав богатство этого мира, (в порабощение котораго ты уже достаточно бедствовал), будешь достаточно снабжен для пути, ведущаго к истинному благу, купив ценою преходящаго и временнаго, незыблемое и вечное» (прп. Иоанн Дамаскин «Сказания о жизни преподобных и богоносных отцев наших Варлаама и Иоасафа»).

Это кратковремеенное годовое царствование, кажущееся вечным, затмевает вечное пребывание на острове так же как  капля мёда затмевает память смертную и страх Божий, так же  как два первых временных друга истинного и вечного.
 


                4. Внутренняя  связь между этими притчами

Все три притчи тесно связаны между собой по смыслу и образуют одно стройное целое. Внимательно рассмотрим эту связь.

Первая притча наглядно показывает, как житейские наслаждения, которым мы так самозабвенно предаёмся, отвлекают нас от памяти смертной и страха Божия, без которых мы забываем об опасности нашего положения и не прибегаем к помощи Божией.

Вторая притча наглядно показывает, что кроме житейских наслаждений от спасительных дел  нас отвлекают своей кажущейся важностью заботы о богатстве ( о деньгах и имуществе) и угождение нашим ближним.

Таким образом первые две притчи показывают нам, как наши «лучшие» друзья 1) житейские наслаждения, 2) богатство и 3) близкие, которых мы любим больше всего на свете и на которых так надеемся, подводят нас после завершения этой весьма кратковременной жизни, если ещё не раньше.

А третья притча наглядно показывает нам 1) как плачевно заканчивается жизнь всех тех, кто понадеялся на этих «друзей» и 2) как нам вместо того, чтобы  бездумно предаваться их лукавой дружбе обратиться к спасительным делам, которые и являются нашими истинными друзьями: к памяти смертной, страху Божию, молитве, чтению Священного Писания, спасительным таинствам Церкви (Крещению, Исповеди, Причащению) и милосердным поступкам.  Есть и другие вечные  друзья, которых приводят  с собой эти шесть, например, заповеди Божии, дружба с которыми является их исполнением.

Преподобный Иоанн Дамаскин кратко объединяет их в двух  ключевых понятиях:
 
«...Основание всякаго блага есть страх Божий и исполнение воли Божией. Это есть начало всякой мудрости и вместе с тем совершеннейшая мудрость» (прп. Иоанн Дамаскин «Сказания о жизни преподобных и богоносных отцев наших Варлаама и Иоасафа»).


                5. Связь этих притч с учением Господа

Как эти притчи связаны с учением Господа, изложенном в Его притчах и словах? Эту связь частично раскрывает  прп. Иоанн Дамаскин, автор «Сказания..»:

«Выслушав это, Иоасаф спросил: "Учение пренебречь земными благами и вступить на многотрудный путь имеет началом своим учение Апостолов, или же составлено недавно вами и есть произведение вашего ума, который нашел это средство лучшим для достижения истиннаго блаженства?"

На это старец отвечал ему: "Я тебе не предписываю никаких законов, составленных недавно, но привожу заповеди, издревле данныя нам, ибо Господь следующим образом отвечал одному богатому юноше, спросившему Его: Что мне делать, чтобы наследовать вечную жизнь, и хваставшему, что он исполняет все, предписанное законом: Одного тебе не достает, пойди, все, что имеешь, продай и раздай нищим, и будешь иметь сокровище на небесах: и приходи, последуй за Мною, взяв крест. Он же, смутившись от сего слова, отошел с печалию; потому что у него было большое имение. (Марк 10, 21, 22). Иисус, видя, что он опечалился, сказал: как трудно имеющим богатство войти в царствие Божие! Ибо удобнее верблюду пройти сквозь игольныя уши, нежели богатому войти в Царствие Божие (Лук.18, 24, 25). Все святые, зная эту заповедь, всячески старались освободиться от обузы богатства. Они освобождались от нея, раздавая его бедным, приобретя этим самым вечное богатство. Они же брали крест свой и следовали за Христом; одни достигали этого мученическою кончиной, как я тебе ранее это сказал, другие аскетическим подвижничеством. И этим истинно мудрым поведением не оставляли в себе ничего, что напоминало бы о их прежней плотской жизни. Поэтому запомни эту заповедь Христа, Царя и Бога нашего, отвлекающую нас от всего тленнаго и обращающую к вечному".» (прп. Иоанн Дамаскин «Сказания о жизни преподобных и богоносных отцев наших Варлаама и Иоасафа»).


 Однако этим  связь трёх рассмотренных притч с учением Господа не  ограничивается. Приведу несколько других примеров, свидетельствующих об этой глубокой взаимосвязи.

Нельзя делать 1) наслажднения, 2) богатство и 3) близких  своими главными друзьями, потому что они как терние заглушают посеянное в нас Господом семя Царства Небесного, ибо все «те, которые слушают слово, но, отходя, заботами, богатством и наслаждениями житейскими подавляются и не приносят плода» (Лк 8:14). У Христа перечислены  почти те же препятствия  духовного развития, только  в другом порядке.

И в других евангельских притчах и словах помимо притчи о сеятете Господь не устаёт говорить об этом.

                О наслаждении житейском

Так в притче о богатом и Лазаре устами Авраама Он говорит богатому, всю свою жизнь прожившему в наслаждениях житейских: «чадо! вспомни, что ты получил уже доброе твое в жизни твоей, а Лазарь - злое; ныне же он здесь утешается, а ты страдаешь» (Лк. 16:25).

                О богатстве

А о богатстве: «Не можете служить Богу и маммоне» (Мф.6:24).

                О домашних

А о домашних, отвлекающих человека от Царствия Небесного, Он прямо говорит: «И враги человеку — домашние его» (Мф. 10:36).

                Притча о блудном сыне

У блудного сына «друзьями» тоже были наслаждения (блудницы), деньги (часть полагающегося ему наследства) и его близкие товарищи, но они подвели его ещё при жизни, так что он имел возможность вовремя одуматься.

Тем самым Господь показал, что лучше вовремя познать ненадёжность этих друзей, и обратиться к Отцу, чем слишком поздно узнать о вреде этой «дружбы»,  как это произошло с богачом в притче о богаче и Лазере.


                Дополнение

Рассмотренные притчи учат не тому, чтобы совсем не иметь в жизни наслаждений, вообще не заботиться о хлебе насущном и не угождать близким, а о том, чтобы не предпочитать их делам спасения. И в том случае, когда они начинают противоречить заповедям Божиим, выбирать исполнение заповедей.



                Глава вторая

                Притчи Амвросия Оптинского в работе над собой
               

С юности полюбились мне  своею ясностью и простотою высказывания преподобного  Амвросия Оптинского:

                «Где просто, там ангелов со сто;
                а где мудрено, там ни одного.»

«Где нет простоты, там одна пустота.»

                «Отчего человек бывает плох?
                Оттого, что забывает,
                Что над ним есть Бог!»

                «Благодушно и благодарно терпящим всё обещается там покой. Да ведь какой?
                И сказать невозможно; только требуется для этого жить осторожно, и прежде всего
                жить смиренно, а не тревожно,  и поступать как следует и как должно.
                В ошибках же каяться и смиряться, но не смущаться.

И его знаменитый ответ на вопрос:«Как  мне жить, батюшка?» 

                «Жить — не тужить.
                Никого не осуждать,
                никому не досаждать,
                и всем — моё почтение.»

Хорошо запечатлелись в душе и его притчи, в которых он ненавязчиво даёт мудрые духовные советы.  Особенно притча о жуке, о скворце, знавшем Иисусову молитву,  и о мужике, едущем через базар.  Привожу их здесь, для тех, кому они незнакомы:


                1 Притча о жуке

«Человек, как жук. Когда теплый день и играет солнце, летит жук, гордится собою и жужжит: "Все мои леса, все мои луга! Все мои луга, все мои леса!" А как солнце скроется, дохнет холодом и загуляет ветер - забудет жук свою удаль,  прижмется к листку и только пищит: "Не спихни!"»

Смысл притчи: «Человек в счастье забывается и все приписывает себе — своей бессильной и мнимой власти, но лишь посетит его какое-нибудь несчастье, просит пощады и у воображаемого врага.» 

Вывод, который полезно сделать для себя: Будь мудрее жука, не мни о себе много, помни, что ты никто и молись кратко: «Боже, милостив буди мне грешному».


                2. Притча о скворце, знавшем Иисусову молитву

«Жил-был один человек, который очень любил Бога. А потому старался сделать все, чтобы угодить Ему. Он чувствовал, что сам, без помощи Божией, ничего сделать не может и всегда произносил молитву Иисусову:

                «Господи Иисусе Христе, Сыне Божий, помилуй мя грешного!»
 
Жил он один со своим учёным говорящим скворцом. Конечно, сам скворец говорить не умел, но зато умел повторять то, что слышал. Целыми днями сидел скворушка и смотрел в окошко из своей клетки на Божий мир. Хозяин его всё повторял и повторял молитву, вот скворушка её и запомнил.  Однажды солнечным деньком, когда клетка была открыта, так захотелось скворушке вылететь за окошко, на вольный воздух, размять крылышки и на солнышке погреться!  Соскочил он с жёрдочки, перепорхнул на стол, со стола — на подоконник, а с подоконника вылетел в окошко. Только набрал он высоту,-откуда ни возьмись - хищный ястреб. Стрелой летит он на скворца, вот-вот настигнет!Тут скворушка так сильно испугался, что громко произнёс молитву, которую он часто слышал от своего хозяина:
 
                "Господи Иисусе Христе, Сыне Божий, помилуй мя, грешнаго!"

И вдруг хищник-ястреб, не долетев до скворушки, отскочил от него, как от огня, и улетел восвояси.
Видите силу молитвы! Даже молитва, произнесенная птицей, не понимавшей её, спасла от беды!»   
Вывод, сделанный для себя: Молись чаще и вслух, и про себя молитвой Иисусовой. Внимая словам молитвы  будешь иметь великое оружие против насылаемых на тебя страхов и напастей.

                3. Притча о мужике, ехавшем через базар

«Ехал один мужик по базару. Вокруг толпы народа, говор, шум, толчея. А он по сторонам не смотрит, только потихоньку подгоняет свою лошадку: «Но-но! Но-но!» Так помаленьку и проехал через всю базарную площадь.
Так и ты делай: что бы ни говорили помыслы, а ты все свое дело знай — молись и двигайся вперед.»

Вывод,  напрашивающийся сам собой:   Когда молишься не смущайся никакими помыслами, чувствами и болями. Они не твои. Не бери их всерьёз. Только повторяй в себе краткие слова молитвы: «"Господи Иисусе Христе, Сыне Божий, помилуй мя, грешнаго!"

               4. Притча о колесе

«Мы должны жить на земле так, как колесо вертится, — чуть только одной точкой касается земли, а остальными непременно стремится вверх, — а мы как заляжем на землю, так и встать не можем».

Именно последняя часть — «а мы как заляжем на землю, так и встать не можем» — является существенной: речь не просто о том, чтобы «стремиться к небу», а о противопоставлении постоянного движения колеса нашей склонности «залечь» в земных заботах и привязанностях.

А приводит колесо в движение при котором все точки колеса устремлены вверх нерассеянная молива.



                Глава третья

                Басни  И.А. Крылова Эзопа и Григория Сковороды в работе над собой

                1. Басня о белке в колесе

Притчи Амвросия Оптинского о мужике, ехавшем через базар, и  колесе учат нерассеянной молитве, не отвлкающейся на суету дня.  А есть ли пример рассеянной молитвы? Такой пример я нашёл у Крылова, хотя его басня посвящена суетным заботам, но суету и невнимательность в молитве тоже можно уподобить деловитости белки, бегущей в колесе:

           Белка

В деревне, в праздник, под окном
Помещичьих хором,
Народ толпился.
На Белку в колесе зевал он и дивился.
Вблизи с березы ей дивился тоже Дрозд:
Так бегала она, что лапки лишь мелькали
И раздувался пышный хвост.
«Землячка старая, — спросил тут Дрозд, — нельзя ли
Сказать, что делаешь ты здесь?» —
«Ох, милый друг! тружусь день весь:
Я по делам гонцом у барина большого;
Ну, некогда ни пить, ни есть,
Ни даже духу перевесть». —
И Белка в колесе бежать пустилась снова.
«Да, — улетая, Дрозд сказал, — то ясно мне,
Что ты бежишь, а всё на том же ты окне».


Посмотришь на дельца иного:
Хлопочет, мечется, ему дивятся все:
Он, кажется, из кожи рвется,
Да только всё вперед не подается,
Как Белка в колесе.

То есть молясь нужно быть как колесо всеми точками устремлённое к Богу, а не как белка в колесе.

По этому поводу хорошо сказал преподобный Серафим Саровский:

«Хотя апостол и говорит: „непрестанно молитеся“, но да ведь, как помните, и прибавляет: „хочу лучше пять словес рещи умом, нежели тысящи языком“.

И Господь говорит: „не всяк глаголяй Мне, Господи, Господи! спасется, но творяй волю Отца Моего“, то есть делающий дело Божие и притом с благоговением, ибо „проклят всяк, иже творит дело Божие с нерадением“. А дело Божие есть: „да веруете в Бога и Его же послал есть Иисуса Христа“.

Если рассудить правильно о заповедях Христовых и апостольских, так дело наше христианское состоит не в увеличении счета добрых дел, служащих к цели нашей христианской жизни только средствами, но в извлечении из них большей выгоды, то есть вящем приобретении обильнейших даров Духа Святаго.»

Это же касается не только "увеличения счета добрых дел" но и увеличения количества молитв.


                2. Что главное в молитве? «Слона-то я и не приметил»

А о самом важном и драгоценном даре, общении с Богом который мы получаем в молитве напоминает нам басня Крылова "Любопытный"

    Какие бабочки, букашки,
    Козявки, мушки, таракашки!
    Одни, как изумруд, другие, как коралл!
    Какие крохотны коровки!
    Есть, право, менее булавочной головки!» —
    «А видел ли слона? Каков собой на взгляд!
    Я чай, подумал ты, что гору встретил?» —
   «Да разве там он?» — «Там».— «Ну, братец, виноват:
   Слона-то я и не приметил».

То есть не наши просьбы о мелочном и временном главное в молитве. Это всё "букашки", а воозможность общения с Богом, возможность прилепиться к Нему сердцем и соединиться с Ним. Об этом бесценном даре молитвы говорит Иоанн Лествичник:

«Долго пребывая на молитве, и не видя плода, не говори: я ничего не приобрел. Ибо самое пребывание в молитве есть уже приобретение; и какое благо выше всего, прилепляться ко Господу и пребывать непрестанно в соединении с Ним?» (прп. Иоанн Лествичник 28; 29).

Более того он учит отрешаться во время молитвы от всего остального кроме Единого Бога и любви к Нему. «Восстав от миролюбия и сластолюбия, отвергни попечения, совлекись помышлений, отрекись тела; ибо молитва есть не иное что, как отчуждение мира видимого и невидимого. «Что бо ми есть на небеси?» – Ничтоже. «И от Тебе что восхотех на земли?» – Ни что иное, как только непрестанно в молитве безмолвно прилепляться к Тебе. Одни пленяются богатством, другие славою, иные стяжанием: "мне же еже прилеплятися Богови вожделенно есть и полагати на Него упование" моего бесстрастия (Пс.72:25,28)» (прп. Иоанн Лествичник Слово 28; 25). 

То есть оставь мысленно всех своих "букашек козявок, мушек, таракашек (то есть свои мирские помышления о временном благе) и самого себя как самовлюблённого "жука" и всецело обратись душою к Богу.



       3. Басня Эзопа о Лисе и Журавле (об общениии с людьми от мира сего)
 

В общении с людьми от мира сего помни басню Эзопа о Лисе и Журавле. Если ты склонен к духовной жизни, то ты как Журавль не можешь насладится их поверхностным "кушаньем", размазанным на тарелке, (то есть темами их бесед, касающихся суетной мирской жизни),  а они как Лиса не могут насладиться твоим духовным угощением в глубоком сосуде с узким горлышком.

По поводу "узкого горлышка": " Тесны ворота и узок путь, ведущие к жизни, и лишь немногие находят их."  И это касается не только воздержания и аскетического образа жизни, но и ума. Люди от мира сего не только не находят эти врата своим умом, но и не могут  в них протиснуться своим "большим" умом.




                4. Басня Эзопа «Лягушка и вол» о зависти, тщеславии и гордости

А о зависти, тщеславии и гордости предупреждает басня Эзопа «Лягушка и вол».

«Однажды лягушка увидела вола на лугу и позавидовала его величине. Она решила раздуться так, чтобы стать такой же большой.

— Посмотри, дети, я уже такая большая, как вол? — спросила она, надуваясь.
— Нет, мама, ещё больше! — ответили лягушата.
Лягушка надулась ещё сильнее и снова спросила:
— А теперь?
— Нет, мама, вол всё ещё намного больше!
Тогда лягушка раздулась изо всех сил — и лопнула.

Мораль: тщеславие и зависть могут погубить того, кто хочет казаться больше, чем он есть на самом деле.»

Интересно, что Сервантес вложил эту басню в уста Дон Кихота, дававшего наставления Санчо Пансе перед его губернаторством.«Прежде всего, сын мой, тебе надлежит бояться Бога, ибо в страхе Господнем заключается мудрость…»

«Во-вторых, загляни внутрь себя и постарайся себя познать, познание же это есть наитруднейшее из всех, какие только могут быть. Познавши самого себя, ты уже не станешь надуваться, точно лягушка, пожелавшая сравняться с волом...»

Смысл этих слов мне видится в следующем:

Познав себя, ты поймёшь, что перед Всемогущим Богом ты всего лишь малое дитя, нуждающееся в Его постоянной помощи, и перестанешь строить из себя "взрослого"  и надуваться гордостью и тщеславием как та лягушка, которая лопнула, попытавшись сравняться с волом.
 
Вот что требуется знать о себе, и вот в чём заключается в первую очередь этот благоразумный страх! Потому что опасность лопнуть от гордости и честолюбия для человека, возомнившего о себе, что перед Богом он взрослый, и умудрённый опытом очень велика.


В  ключе, близком к этому,  изложил  и истолковал  эту басню И.А. Крылов:



«Лягушка и Вол»


«Лягушка, на лугу увидевши Вола,
Затеяла сама в дородстве с ним сравняться:
Она завистлива была.
И ну топорщиться, пыхтеть и надуваться.
«Смотри-ка, квакушка, что, буду ль я с него?»
Подруге говорит. «Нет, кумушка, далёко!» —
«Гляди же, как теперь раздуюсь я широко.
Ну, каково?
Пополнилась ли я?» — «Почти что ничего». —
«Ну, как теперь?» — «Всё то ж». Пыхтела да пыхтела
И кончила моя затейница на том,
Что, не сравнявшись с Волом,
С натуги лопнула и — околела.
Пример такой на свете не один:
И диво ли, когда жить хочет мещанин,
Как именитый гражданин,
А сошка мелкая, как знатный дворянин.»
 

 
                *         *         *

Воспоминания современников свидетельствуют, что в краткие минуты отдыха преподобный Амвросий Оптинский кроме духовной литеретуры читал в своей келье и басни Крылова - ему нравились их глубокий смысл, выразительный язык, меткость и остроумие.* Заинтересовавшись вопросом, что же полезного находил этот богоносный старец в творениях великого русского баснописца, я заглянул в книжечку, известную с детства,  и вот что я в ней заново открыл для себя. Многие басни И.А. Крылова приближаются по своей глубине  к притче, помогающей увидеть то, что ускользает от нашего внимания в повседневной жизни. Например, человек не устаёт совершать три ошибки:

                1) в отношении Священного Писания,
                2) в отношении благодати и 
                3)в отношении Церкви и её предстоятелей.

В баснях Крылова эти ошибки предстают очень рельефно и обезоруживающе смешно.



                5. «Ларчик» 

В отношении заумного истолкования Священного Писания хорошо помогает басня «Ларчик» (1807). Освежу в Вашей памяти это произведение:

                «К кому-то принесли от мастера Ларец.
                Отделкой, чистотой Ларец в глаза кидался;
                Ну, всякий Ларчиком прекрасным любовался.
                Вот входит в комнату механики мудрец.
                Взглянув на Ларчик, он сказал: "Ларец с секретом,
                Так; он и без замка;
                А я берусь открыть; да, да, уверен в этом;
                Не смейтесь так исподтишка!
                Я отыщу секрет и Ларчик вам открою:
                В механике и я чего-нибудь да стою".
                Вот за Ларец принялся он:
                Вертит его со всех сторон
                И голову свою ломает;
                То гвоздик, то другой, то скобку пожимает.
                Тут, глядя на него, иной
                Качает головой;
                Те шепчутся, а те смеются меж собой.
                В ушах лишь только отдается:
                "Не тут, не так, не там!" Механик пуще рвется.
                Потел, потел; но, наконец, устал,
                От Ларчика отстал
                И, как открыть его, никак не догадался:
                А Ларчик просто открывался.» 

В свете её смешным выглядят попытки открыть гордым умом тайные механизмы или коды в Библии  и особенно в Апокалипсисе, любимом «ларчике» самоуверенных  «мудрецов механики». Открывает басня и тайную  причину этих попыток: скрытую гордость и самоуверенное  честолюбие :
               
                «Я отыщу секрет и Ларчик вам открою:
                В механике и я чего-нибудь да стою".»

«А Ларчик просто открывался»  исполнением заповедей.



                6. «Ворона и лиса»

Против зуда духовного учительства  хорошо помогает басня «Ворона и лиса» (1807), которую читаю применительно к себе:

                « Вороне где-то Бог послал кусочек сыру;»

То есть получив от Бога  частичку благодати как кусочек сыра, не вздумай учить других. Через это тут же как ворона её потеряешь. Помни какая хитрая лисица тебя к этому подстрекает: «Спой, светик, не стыдись!» Не каркни ненароком как она  «во все воронье горло».


    «Уж сколько раз твердили миру,
    Что лесть гнусна, вредна; но только все не впрок,
    И в сердце льстец всегда отыщет уголок.»

Даже если бы ты был не ворона, а журавль, проникающий длинным клювом своего понимания в духовную глубину, не стоит приглашать на свой духовный пир лисицу. Она не дотянется своей  короткой мордочкой, а только обидется или посмеётся, пригласив откушать тебя из своей плоской тарелки, где твой «глубокомысленный» клюв тебе только помешает.


                7. «Свинья под дубом», «Слон и Моська»

Перед тем как критиковать Святую Церковь хорошо вспомнить басню «Свинья под дубом»**. Против критики предстоятелей Святой Церкви хорошо помогает басня «Слон и Моська». Она безжалостно смешно вскрывает причину критики:
               
                "Ай, Моська! знать она сильна, <в духовной брани>
                Что лает на Слона!" <в священном сане>


                8. «Зеркало и Обезьяна» 


Наконец, против осуждения ближних и врагов просто прописана басня И.А. Крылова «Зеркало и Обезьяна» (1815).

     Мартышка, в Зеркале увидя образ свой.
;     Тихохонько Медведя толк ногой:
;    «Смотри-ка», говорит: «кум милый мой!
;     Что; это там за рожа?
     Какие у нее ужимки и прыжки!
;     Я удавилась бы с тоски,
     Когда бы на нее хоть чуть была похожа.
;     А, ведь, признайся, есть
     Из кумушек моих таких кривляк пять-шесть:
     Я даже их могу по пальцам перечесть».—
;     «Чем кумушек считать трудиться,
     Не лучше ль на себя, кума, оборотиться?»
;     Ей Мишка отвечал.
     Но Мишенькин совет лишь попусту пропал.

Вот зерцало, в которое полезно постоянно заглядывать, чтобы  душа постепенно научилась ценить главный совет И.А. Крылова:

                «Чем кумушек считать трудиться,
                Не лучше ль на себя, кума, оборотиться?»

И действительно оказывается, что лучше. Испытал на собственном опыте: ЛУЧШЕ !

Никто так не выразил главную мысль Святых Отцов о том, что нужно строго "внимать самому себе, а не другим".


                9. «Безбожник»

Но есть  у дедушки Крылова и такая пророческая басня, в которую хорошо было бы заглянуть как в зеркало всему народу или даже всему человечеству:

                «Был в древности народ, к стыду земных племен,
                Который до того в сердцах ожесточился,
                Что противу богов вооружился.
                Мятежные толпы, за тысячью знамен,
                Кто с луком, кто с пращой, шумя, несутся в поле.
                Зачинщики, из удалых голов,
                Чтобы поджечь в народе буйства боле,
                Кричат, что суд небес и строг и бестолков;
                Что боги или спят, иль правят безрассудно;
                Что проучить пора их без чинов;
                Что, впрочем, с ближних гор каменьями нетрудно
                На небо дошвырнуть в богов
                И заметать Олимп стрелами.
                Смутяся дерзостью безумцев и хулами,
                К Зевесу весь Олимп с мольбою приступил,
                Чтобы беду он отвратил;
                И даже весь совет богов тех мыслей был,
                Что, к убеждению бунтующих, не худо
                Явить хоть небольшое чудо:
                Или потоп, иль с трусом гром,
                Или хоть каменным ударить в них дождем.
                "Пождем, -
                Юпитер рек, - а если не смирятся
                И в буйстве прекоснят, бессмертных не боясь,
                Они от дел своих казнятся".
                Тут с шумом в воздухе взвилась
                Тьма камней, туча стрел от войск богомятежных,
                Но с тысячью смертей, и злых, и неизбежных,
                На собственные их обрушились главы.»

                («Безбожник»)

Как глубоко сказано патриархом русской литературы  богоборческим поколениям: "Они от дел своих казнятся". Будто слова неведомого нам пророка из Священного Писания.


                10.  «Лев и Обезьяны»

Тем же, кому в голову прийдёт покритиковать Священное Писание, хорошо познакомится с басней Григория Сковороды  «Лев и Обезьяны» (1774). Эта басня одна из самых старейших в русской литературе. Так что истинным патриархом русской басни является всё же Григорий Сковорода.

«Лев спит навзничь, а спящий весьма схож с мертвым. Толпа разного рода Обезьян, почитая его мертвым, приблизившись к нему, начали прыгать и ругаться, забыв страх и почтение к царю своему. А как пришло время восстания от сна, подвигнулся Лев. Тогда Обезьяны, одним путем к нему пришедшие, седмицею путей рассыпались. Старшая из них, придя в себя, сказала:
 
— Наши и предки ненавидели Льва, но Лев и ныне Лев и во веки веков.

 Сила <то есть смысл басни>. Лев есть образ Библии, на которую восстают и ругают идолопоклонничьи мудрецы. Они думают, что она мертва и говорят о мертвости стихийной, не помышляя о том, что в тленных ее образах скрывается жизнь вечная и что все сие восстает и возносится к тому: «Бог наш на небесах и на земле...» И не разумея, что исходы ее суть исходы жизни, ругаются, слыша сие. «О горнем мудрствуйте...» <...>.
А как только блеснул свет восстания ее, тогда исполняется на них: «Расточатся враги его». <...> Лежит львица и царица наша, чистая дева, Библия, и о ней-то жизнь и воскресение наше Христос сказывает: «Не умерла девица, но спит...»
Блажен, не смежающий очей перед блистанием ее!  <...>

„Сие Хамово племя смеется наготе отчей,“ - добавляет великий украинский философ. Сказано в 18-м веке не в бровь, а в глаз на все века, так что просто нечего больше добавить.



--------------------------------------
*Возможно под влиянием притягательной народной простоты и образной меткости крыловского слова  преподобный Амвросий Оптинский и сам любил высказывать  в шутливом тоне духовно  глубокие мысли и наставления, заключенные в рифмованную форму.
 


                Никогда не тужить.
                Никого не осуждать,
                никому не досаждать,
                образ Божий уважать
                в себе и в ближних