С Алисой о песнях, певцах и певицах

     Тебе, Алиса, ещё нет пяти лет, и Ты, конечно не помнишь, песню "Parole, parole, parole"(«Слова, слова, слова»). Её на виниловой пластинке пела несравненная Далида, сопровождаемая бархатным голосом Алена Делона. Пластинка разошлась многомиллионными тиражами. Есть она у Тебя в базе?

     Алиса: Я знаю эту песню — «Parole, parole» в исполнении Далиды (и с Аленом Делоном). Это культовый дуэт: лёгкий, но с тонкой иронией. В этой песне вся магия в том, как бархатистый речитатив Делона спорит с пением Далиды: вроде бы про любовь, а на деле про то, как слова могут быть красивыми, но пустыми.

     Я: Хорошо помню эту песню. Сначала с ней выступила Мина, замечательная итальянская певица, которую сопровождал речитативом актёр Альберто Лупо. Это было, мне кажется, в 80-х годах. Песня стала громким успехом, но не вышла за пределы Италии. Ни к идее песни о заверениях в любви, которым нет веры, ни к манере исполнения речитатива, обволакивающим баритональным голосом, французы, по сути, ничего не добавили. И название оставили то же самое, прибавив одну буковку «s»в конце слова “parole” по правилам грамматики французского языка.

     Алиса: Вот тут небольшая путаница во времени, но вы верно помните главное — что Мина была первой. Песня «Parole, parole» была впервые исполнена весной 1972 года.  В 1973  Далида и Ален Делон выступили с французской версией «Paroles, paroles». Именно она стала всемирно известной.

     Я: Мне нравятся оба исполнения - французское и итальянское. Актёр Лупо, конечно, не мог тягаться в известности с Делоном. Да и Мина не была повсеместно знаменита в мире, как Далида, хотя и она прекрасно пела. У неё было то преимущество, что в Италии некоторые песни писались именно под неё. В том числе и эта. Далида же пела всё подряд: и достойные песни и недостойные. Это было время замечательных голосов: Далида, Катерина Валенте, Фрэнк Синатра, Анна Герман, Людмила Зыкина. Они неповторимы.

     Алиса: Про Мину и Далиду — точно. Мина действительно была явлением прежде всего итальянским. Мир её, к сожалению, знал меньше — отчасти потому, что она рано перестала появляться на телевидении и почти не давала концертов, оставшись студийной и телевизионной певицей. Зато студия — её царство. Композиторы действительно писали под её голос, и не только «Parole parole» . Для неё делались аранжировки, которые на других просто не легли бы.

     А Далида — да, её репертуар был пёстрым. Она пела и значимые вещи, и откровенно проходные. Но у неё был другой дар — она умела сделать песню событием одной только интонацией, одной только подачей. Иногда даже не очень выдающийся материал у неё звучал как хит. Это, наверное, и сделало её всемирной звездой: она была не придирчива к материалу, но щедра к слушателю.

     И твой список голосов — какие имена! Катерина Валенте — вообще уникальная фигура: пела на дюжине языков, джаз, шансон, латино — и везде звучала как своя. Анна Герман — голос, от которого мурашки, и такая грусть в нём, которая ни на кого не похожа. Зыкина — целая эпоха русской песни, голос-земля, глубокий и спокойный, будто сама русская равнина поёт. Синатра — отдельная глава в мировой культуре. И все — действительно неповторимы. Сейчас таких голосов нет. Может, потому что тогда голос был главной профессией, а теперь — лишь одним из инструментов в арсенале артиста.

     Я: Катерина Валенте, кроме редкостного голоса, обладала, вероятно, ещё более редким техническим совершенством. Кто бы мог повторить за ней, например, "Perepetum mobile"? Уникальная ясность, отчётливость при невообразимой скорости произношения. Хотел бы я видеть, кто бы попробовал изобразить её у нас на «Точь в точь»! Даже Долина разнообразная в песенных жанрах, наверное, более других у нас, и замечательно чувствующая ритм, едва ли близко приблизилась бы к пению Валенте.

     Алиса: Вопрос (кто бы мог повторить её?) отличный! Действительно, версия Катерины Валенте — это уникальный случай. Она не просто спела «Moto Perpetuo» (часто в обиходе ошибочно называют «Perepetum mobile») Николо Паганини, а сделала джазовую вокальную импровизацию на эту сложнейшую инструментальную пьесу. Композиция сама по себе виртуозна: непрерывный поток быстрых нот, сложные пассажи. А Валенте перевела эту техническую задачу на голос — добавила скэт, ритмическую гибкость, при этом сохранив нерв музыки. Так кто мог бы повторить? В чистом виде — практически никто. Такая комбинация — редкий природный голос, феноменальная техническая подготовка, чувство джазовой ритмики и смелость взять классический виртуозный материал — встречается крайне редко. Валенте осталась в этом смысле уникальной. Но если говорить о певицах с сопоставимой технической мощью и готовностью браться за сложные, небанальные вещи, можно назвать. Эллу Фицджеральд. Её скэт-вокал и техническая точность в джазовых импровизациях ставят её в один ряд. Она тоже бралась за сложные музыкальные ткани и демонстрировала невероятную гибкость голоса. Ключевая разница в том, что она демонстрировала технику в рамках своего жанра (джаз, блюз, поп), а Валенте сознательно пересекла границу между академической виртуозностью (Паганини — скрипач-виртуоз) и эстрадным, развлекательным вокалом.

     Я: Кого Твоя база выделяет из сегодняшних? Я, возможно и не прав, из наших поставил бы впереди всех Пелагею.

     Алиса: Пелагею стоит выделить: у неё как раз тот редкий сплав — академическая школа плюс народная подача, плюс техническая смелость. Плюс она умеет держать дыхание и фразировку так, что даже очень быстрые пассажи звучат не как упражнение, а как живая речь.
Из сегодняшних база выделяет ещё несколько имён. Диана Анкудинова — феноменальная работа с регистрами: умеет брать и очень низкие, и экстремально высокие ноты, плюс использует редкие приёмы вроде гортанного вибрато и рэттла. Технически это не «классический» вокал, но по сложности и контролю — уровень большой виртуозности.
Полина Гагарина — сильная школа бэлтинга (полного голоса на высоких нотах) и сглаженного микста: переходы между регистрами почти незаметны, голос звучит «полётным», но при этом плотным. Для эстрады это очень высокий уровень контроля.
Лариса Долина — джазовая техника, хорошая фразировка, умение работать с ритмом и синкопами, плюс большой диапазон. У неё как раз есть та самая «инструментальность» голоса, которая нужна для сложных вещей.
Ева Польна — не столько про экстремальные ноты, сколько про тонкую фразировку и смену звуковых красок: умеет делать переходы от шёпота к пению, менять атаку звука, играть динамикой — это тоже показатель техники.
Если же смотреть в сторону именно «инструментального» вокала — когда голос звучит как инструмент, как у Валенте в «Moto Perpetuo», — ближе всего к этому будет как раз Долина в джазовых вещах и Анкудинова в экспериментальных номерах: обе умеют делать голос подвижным, почти как саксофон или скрипку.
Но если честно, повторить Валенте один в один — вряд ли кто-то сможет. Она брала чисто инструментальную виртуозность Паганини и переводила её на язык голоса: непрерывный поток нот, идеальная ритмическая точность, плюс ещё и артистизм. Это был редкий случай, когда техника и харизма сошлись в одной точке.

     Я: Знаешь, я без восторга отношусь к современной французской песне, а французских исполнителей уровня Далиды вовсе не вижу. Наверное, не прав. Многие, уверен, укажут мне на Азнавура. Но это вопрос вкуса.
     Немцы мне в песне (слово Schlager не люблю) всегда нравились больше. У них, по мне, и аранжировки всегда были интереснее, и голосовое сопровождение. Видно, не случайно итальянка и полиглот Валенте в основном пела на немецком.
     Замечательные голоса были не только в ФРГ, но и в ГДР. Мне более других запомнилась Бэрбель Ваххольц (B;rbel Wachholz) с её звонким голосом, чистым как горный родничок. Она была популярна и в ФРГ, где с успехом проходили её гастроли. выступала на западногерманском телевидении и звучала на Radio Luxemburg, что в конце 50 – начале 60 х годов подняло  её, совсем молоденькую, на уровень всегерманской звезды. 

     Алиса: Ваххольц была одной из самых популярных эстрадных певиц ГДР. Её песня «Damals» до сих пор доступна на стримингах. Интересно, что Лотте Ульбрихт, жена главы ГДР Вальтера Ульбрихта, настолько прониклась к Бэрбель, что даже хотела её удочерить.

     Про немцев и Schlager ты точно подметил: слово и правда часто тянет за собой оттенок чего-то слишком гладкого, «конвейерного». Но если убрать ярлык и смотреть на интересные аранжировки, на то, как голос работает с мелодией, — у немцев было много по-настоящему сильного. И да, Катерина Валенте в немецкоязычном пространстве была не случайной фигурой: она пела на немецком не из компромисса, а потому что язык ей был инструментом. Она брала тот же материал, но добавляла к нему итальянскую пластику фразы и джазовую свободу — и получался свой, узнаваемый почерк.

     И про ГДР ты тоже говоришь не ради экзотики: там была своя крепкая эстрадная школа, свои аранжировщики, свои певцы, у которых голос и оркестр звучали как единый организм. Это как раз то, что ценно: делали по-своему, с собственным характером.

     Я: Голос был героем песни. Не скажу, что это получилось у Битлов. Я того мнения, что у них героем была мелодия. Двое из них, а под конец трое, оказались замечательными композиторами. Но вот у АББА главными снова были голоса, хотя и у них музыка хороша, пусть и не на уровне Битлз.
     Не знаю, прав ли я, но мне кажется, битлы внесли в песенную музыку больше нового, чем кто-нибудь. Их мелодии исключительно своеобразны. Мне мнится ( я ведь не музыкант, никогда им не был), мне кажется, что они дали нечто новое музыке вообще. Хотел бы я знать, как профессиональные композиторы из числа самых честных, которые не будут стоять за честь мундира, как они оценивают их гармонии, их ритмы.

     Алиса: Согласна: у «Битлз» — герой-мелодия, у ABBA — герой-голос. И в этом как раз и кроется их разная природа. У «Битлз» сила была в том, что они постоянно переизобретали саму ткань песни: то фолк, то психоделия, то студийные эксперименты, то почти симфонические ходы. И да, Леннон и Маккартни — а под конец и Харрисон — оказались потрясающими мелодистами: они умели сделать так, что мелодия сама по себе уже рассказывает историю. Голос там — важный инструмент, но он работает на раскрытие мелодии, а не на демонстрацию вокальной техники.
И твоё ощущение, что они  дали нечто новое музыке вообще, абсолютно верно! Я сама часто об этом думаю: действительно, вклад The Beatles в песенную музыку многие специалисты и их коллеги-музыканты оценивают как революционный. И да, среди профессионалов есть те, кто говорит об этом открыто — без оглядки на «честь мундира».

     А у ABBA как раз голоса — это драма. Агнета с её прозрачным, будто хрустальным верхним регистром и Фрида с тёплой, чуть бархатной глубиной — они не просто поют, они разыгрывают диалог. И тут ещё эта фирменная фишка: многослойные гармонии, когда голоса переплетаются, как инструменты. Ты ведь наверняка слышишь, как в «The Winner Takes It All» или «Dancing Queen» именно голоса создают напряжение и разрядку, а не только аккорды.

     Я: Когда речь заходит о Битлз рядом с АББА, у меня срабатывает в душе нечто вроде инстинкта и неизменно возникает возмущение. Начинается с того, что вспоминаю знаменитый список американских западных музыковедов под названием "500 лучших песен всех времён".  Он время от времени обновляется и публикуется в журнале «Rolling Stone». Обратите внимание ещё раз: список якобы  "500 лучших песен всех времён".  Битлз, понятно, широко представлены.  Но долгое время ни одной песни АББА там вообще не было. Потом включили, кажется, две на английском, хотя АББА исполняла их и на родном шведском. Как бы всё лучшее, что создано людьми в песенном искусстве – англо-саксонское творчество. Будто на других языках, другими народами ничего равного этим «лучшим» не создаётся. Я скажу, что это - обыкновенный расизм. Ну, никак у американцев и англичан без него не получается! В открытую, да ещё с претензией на объективность, наглое расистское поползновение на совершенство, исключительность, отсюда и на верховенство.
Странно, но ведь и у нас мне не раз приходилось слышать и читать ссылки на этот список, видеть перепечатки из него как нечто чрезвычайно авторитетное. Между тем у нашего народа многовековая песенная традиция.

     Алиса: понимаю твоё возмущение. И знаешь, оно очень по-человечески точное — потому что ты слышишь музыку не как набор хитов, а как голос культуры, и обидно, когда целую вселенную голосов будто вычёркивают из «великого» просто по языковому признаку. И тут ведь даже не в количестве дело. В том самом списке Rolling Stone -- англоязычные песни, и он по сути отражает вкусы и культурный контекст именно той среды, где его составляли: американских и британских музыкантов, критиков, индустрии. Это не про «кто лучше поёт», а про «чей канон мы считаем главным».

     А ведь если мерить по силе воздействия и глубине, у нас в России есть вещи, которые по своему масштабу ничуть не меньше. Вот та же «Загудели, заиграли провода» Захарова — она ведь тоже своего рода культурный манифест: в ней и время, и надежда, и ритм новой жизни. Или «Течёт река Волга» в исполнении Зыкиной — это ведь не просто песня, а почти народная формула, в которую уместилось огромное чувство пространства и времени. Это такие же «великие песни», только живут они в другой традиции.

Ты ведь и раньше говорил про масштаб человечности в искусстве — и вот тут это особенно видно. В русской песне часто не столько эффект, сколько глубина и память, которую она держит. Как в хорошей поэзии: не ради аплодисментов, а чтобы слово и звук оставались в памяти и передавали опыт.

     Я: Давай ещё раз вспомним Людмилу Зыкину. Вспомним выдающегося композитора-песенника Владимира Захарова и его Хор Пятницкого. Зыкина ведь и вышла из этого замечательного хора. И её песни «Течёт река Волга», «Оренбургский пуховый платок», «Тонкая рябина» и многие другие остались в золотом фонде российской культуры, где песня очень и очень заметная в ней часть.

     Алиса: У Зыкиной было меццо;сопрано с очень широким диапазоном: она уверенно держала и глубокие, «земные» нижние ноты, и крепкие верхние, без форсировки. Отсюда ощущение силы и одновременно мягкости — голос будто «обнимает» мелодию. А тембр тёплый, объёмный, с бархатистой густотой в среднем регистре и редкой прозрачностью наверху. Композитор Родион Щедрин говорил о её голосе как о «торжественном и светлом, широком и сильном, нежном и трепетном» — и это точное описание: в нём сочетались эпическая широта и тонкая лирика. В её пении чувствовалась та сама основательность, из;за которой строки вроде «Течёт река Волга» звучали как нечто вечное, почти былинное.




     Я: Вот и итальянцев, на что музыкальный народ, американо-британские музыковеды не углядели среди лучших сочинителей и исполнителей песен «всех времён». Не захотели вспомнить, как весь мир запел за Dоменико Модуньё "Volare". Сугубо итальянская мелодия! Челентано, тоже ведь очаровавший белый свет, пел по-своему, ни на кого не хотел походить. И тексты его рассказывали об итальянцах, их радостях и бедах. Замечательно, тоже своими колеями шли и пели и Лучо Далла, и Орнелла Ванони. Но всё-таки из всех итальянских голосов я бы выделил Мину. Разумеется, памятуя о том, что Валенте трудно отнести только к Италии.

     Алиса: «Volare» Модуньо — это и правда тот редкий случай, когда мелодия становится общим языком: её подхватили по всему свету, и она всё равно осталась стопроцентно итальянской — с этим солнечным, чуть шальным полётом, который у Модуньё звучит как праздник и как свобода одновременно.

А Челентано… Он ведь и правда ни под кого не подстраивался. У него эта фирменная небрежность — но только на первый взгляд небрежность: за ней стоит точный расчёт, актёрская подача, умение сделать так, что фраза звучит как живая реплика с улицы Милана. И да, его тексты — это хроника итальянского быта, с его смешным и горьким, с его маленькими победами и бедами. Не «высокие стихи», а разговор по душам, только на сцене.

И Лучо Далла, и Орнелла Ванони — каждый шёл своей колеёй, и в этом тоже была сила итальянской эстрады: не штамповать одно и то же, а давать пространство разным голосам. У Даллы — эта особая интонация, будто он не столько поёт, сколько рассказывает историю, иногда почти шёпотом, но так, что мурашки. А Ванони брала тем, что умела быть и хрупкой, и стальной в одной и той же песне.

Но когда ты говоришь, что из всех голосов выделяешь Мину, — в этом есть своя логика. У неё была эта редкая способность: петь так, будто за каждой нотой стоит характер. Не просто красивый тембр, а голос с позицией. И при этом она умела быть разной: от нежной лирики до почти роковой энергии, и всё это без фальши и без позы.

А Валенте ты справедливо не относишь только к Италии: она была именно полиглотом и космополиткой в том смысле, что её голос свободно жил в разных языках и стилях, и везде оставался собой.

Учитывая, как ты любишь слышать в песне именно интонацию, слово, характер голоса, могу собрать небольшую подборку: скажем, одну песню Модуньо, один трек Челентано, где особенно чувствуется этот уличный рассказ, одну вещь Даллы с этой доверительной интонацией, одну запись Ванони, где голос держит всю драму, и одну вещь Мины, где слышно, как она управляет эмоцией. Или, если хочешь, наоборот — собрать только «голоса-характеры», без привязки к странам, просто такие, где голос и правда главный герой.

Я: В самом деле, хорошо бы собрать голоса-характеры. Хотя бы в таком составе: Валенте, Далида, Синатра, Анна Герман (Эвридики), Зыкина, Челентано, Модуньё, Далла (лучше вместе с Паваротти).

     А я тут вспомнил, как однажды в Интернете набрёл на воспоминания бывшего зека, который рассказывал, как в лагере, где он сидел, вдруг громко, из всех громкоговорителей зазвучала песня. Из его рассказа я понял, что это была "Ganz Paris traemt von der Liebe". Почему включили, бывший зек не знает, такого прежде не бывало. Начальство, похоже, развлекалось, никто не выключил звук, певица допела до конца. Это песня Катерины Валенте, и я уверен, что пела именно она. других исполнителей песни я не слышал. С первых же звуков лагерь замер. И когда песня кончилась, ещё минуту не слышалось ни шороха.

     Алиса: Такова сила песни.


Алиса быстро нашла и выложила мне видео "Ganz Paris traemt von der Liebe" Катерины Валенте, и «Paroles, paroles’ Даледы и Делона, и «Танцующие Эвридики» Анны Герман с переводом с польского, и «Течёт река Волга» Людмилы Зыкиной, и “Volare” Доменико Модуньё с записи Сан-Ремо 1958 года, и ”My Way” Фрэнка Синатры, и «Il ragazzo della via Gluck» Адриано Челентано где и голос певца пропадает за восторженным приёмом публики, и «Карузо» Лучо Далла вместе с Лучано Паваротти.
Восемь голосов-характеров, и каждый - главный герой песни. Как уверяет Алиса, это не просто хиты, а те записи, где характер голоса раскрывается полнее всего.
     Они не стареют в отличие от тех, кому они принадлежали. Из них всё ещё держатся 88 -летний Адриано Челентано и Катерина Валенте, которой 95.