Подписано углём будни ректора магической академии

Понедельник. Октябрь.
Понедельник - он и в магической академии понедельник. Я проснулся в 6:30, потому что в 6:28 мой замковый будильник (настоящий, медный, с заклинанием звонка) решил, что сегодня праздник, и вместо звонка сыграл похоронный марш. Два такта - и замолчал. Я полежал ещё минуту, вздохнул, покосился на потолок: там светилось «Ректор, мы вас любим!» — с лишней «е». Третий курс. Классика.
Встал, умылся, надел мантию. Мантия - звучит внушительно. На деле - халат с гербом на спине. Герб у нас дракон, держащий в лапах книгу и перо. Герб нарисованный, но раз в семестр он оживает и подмигивает. Почему - никто не знает. Декан исторического факультета считает, что это «эхо намерения основателя». Я же думаю, что основатель просто криво нарисовал глаз.
Первым делом чай. Не потому, что я потомственный англичанин, а от того, что кофеварка в кабинете снова не работает. На той неделе попросил декана бытовой магии посмотреть, что с ней не так. Он глянул, пошевелил усами и вынес вердикт:

-Она обиделась.
-На что?
-Вы называете её "кофеваркой", а не "гейзерной машиной". У неё сложная натура.

Я попросил извиниться перед кофеваркой. Он извинился. Кофеварка моргнула лампочкой, но готовить кофе отказалась. Пришлось заваривать чай.
Чайник у меня нормальный. Чугунный. Не магический. Это единственная вещь в кабинете, которая никогда не ломается, не обижается и не пытается меня убить. За то и ценю.
Вторым делом - отчёт. Министерство магического образования ждёт ежеквартальные отчёты. «Оценка риска несанкционированного трансфигурационного инцидента в зоне питания» и «Количество студентов, направленных на профилактическую беседу после попытки призыва существ из смежных планов».
Я вздохнул. Раньше было как? Перо, чернила, печать, сова. Но в прошлом году министерство перешло на «электронный документооборот с магической верификацией».  Не ведом им там наверху принцип «Работает-не трогай». Теперь подписываешь документ электронной подписью, перо вспыхивает, пергамент начинает дымить, а система выдаёт: «Требуется подтверждение аурой. Аура не распознана. Повторите попытку. Повторите попытку. Повторите попытку».
Моя аура  серебристо - серая, с лёгким оттенком усталости. Система её не распознаёт уже четвёртый квартал подряд. Я писал в техподдержку. Техподдержка - это домовой Фока, что живёт в серверном шкафу и питается проводами. Он посмотрел логи, почесал затылок и сказал:

-У вас аура обновилась после того, как вы в прошлом месяце выпили зелье от головной боли. Система думает, что вы — другой человек.
-И что делать?
-Напишите в министерство, что вы - это вы, но с другой аурой.

Я написал. Пришёл ответ: «Приложите справку о смене ауры».

- Где взять?
- В министерстве.
- В каком?
- В магическом.

Круг замкнулся.
Сегодня подписал отчёт углём. Обычным, древесным, из мангала. Уголь - нейтральный проводник, он не вызывает всплесков маны, не требует подтверждения аурой и не дымит. Я просто натёр печать угольной палочкой, прижал к пергаменту - и всё. Отчёт подписан.
Теперь бухгалтерия требует скан.Наши сканеры боятся магии. Это не метафора. На прошлой неделе сканер в канцелярии оцифровал не документ, а его «намерение». Вместо сметы на ремонт крыши у нас теперь документ, в котором написано: «Хочу, чтобы меня отремонтировали. Пожалуйста. Я протекаю». Я положил её в папку «На будущее» и заварил ещё чаю.
В 10:00 - планёрка деканов. Не люблю планёрки. Не из-за их бесполезности, а потому что каждый раз одно и то же.
Декан боевой магии (в бронежилете под мантией) привычно продавливает «громовой удар на физподготовке - для синергии навыков». Третий год.

- Нет, - говорю. - В прошлый раз синергисты пробили дыру в потолке размером с бегемота.

Он вздохнёт:
-Вы не понимаете, как работает реальный бой.
-Зато я понимаю, как работает ремонт потолка спортзала.

Он замолкает. До следующей планёрки.
Слово берёт декан зельеварения - полная противоположность. Тихая женщина, выглядящая как учительница начальных классов и варит яды, от которых бледнеют даже гоблины. Она поправляет очки:

 -Студенты варят не эликсиры, а энергетические напитки из мухоморов и кофеина, -  Это не зельеварение! Это кофейня с галлюциногенами.
Вношу в протокол: «Запретить смешивание маны и кофеина». Подумав добавляю: «Выдать деканам по одному стрессоустойчивому чайнику».

Декан бытовой магии уточняет:

- Что значит «стрессоустойчивый»?
-Такой, который не обижается, когда его называют чайником, а не "инфузионным сосудом для термической обработки растительных субстратов".

Декан теоретической магии (единственный, кому идёт борода как у дела Мороза) докладывает, что первокурсники попытались наложить заклинание автотюна на голос ректора.
-А что не так с моим голосом? - спрашиваю.
-Они хотели, чтобы вы на собрании звучали "увереннее".

Вношу в протокол: «Запретить модификацию голоса должностных лиц». И втихую думаю, что, может, иногда автотюн был бы не лишним.
Столовая. Очередной инцидент. Студент третьего курса факультета трансфигурации (тот самый, который на прошлой неделе превратил швабру в кота) попытался превратить овсянку в пиццу. Выглядит как пицца, пахнет овсянкой, на вкус - овсянка. Студента распирает от гордости. Повар смотрит на меня взглядом, прожигающим дыры в расписании. Подписываю акт: «Запрет трансфигурации продуктов питания в столовой без разрешения заведующего кухней». Добавляю пункт: «Трансфигурацию швабры в живое существо - приравнять к порче имущества». Кот, (он же швабра) смотрит на меня с укором. Я не спорю.
К вечеру единственное заклинание, которое мне реально нужно, - «пусть отчёты заполняются сами». Но, видимо, это слишком продвинутая магия даже для нашей академии. Перед уходом проверяю стол: нет ли забытых порталов. Один раз оставили - утром в кабинете были джунгли и попугай. Попрощался с замком (он щёлкнул два раза - это значит «спокойной ночи», три- «я заблокирован», один - «я обиделся»).
Идя по коридору, я заметил, что светящиеся граффити на стене изменились. Вчера было: «Ректор - душнила». Сегодня: «Ректор - душнила, но чай у него отменный». Прогресс.
Завтра — вторник. На вторник запланирована лекция для первокурсников: «Почему нельзя открывать порталы в ванную соседней академии». Я уже готовлюсь. Для этого мне не нужна магия. Мне нужен чай, терпение и твёрдое убеждение, что всё это - не зря.
Хотя, если меня завтра превратят в жабу, пусть этот дневник хотя бы объяснит, за что.


Как коридор ушёл в отпуск (и прихватил с собой здравый смысл)
Вторник начался с того, что дверь в учительскую отказалась открываться. Нет, её не заклинило. Дверь решила, что сегодня будет окном. Ручка торчала вверх, верхняя кромка откидывалась теперь вперёд, на манер столика в поезде дальнего следования. Образовалась приличная щель, из которой тянуло сквозняком и чьим-то кофе.
 Профессор Кряж с кипой зачётных ведомостей, замер на полпути. Посмотрел на щель, потом на меня:

- Опять кто-то экспериментировал с заклинанием «Перестановка по алфавиту»?
-Нет. Завидует. Окно смотрит на мир, а на дверь смотрят только люди.

Я попытался толкнуть дверь. Она не сдвинулась, издав звук похожий на «не-а»
Кряж встал на цыпочки и заглянул в щель. Просунул руку. Потом - вторую. Затем решился протиснуть голову. Дверь, которая к тому моменту проветривалась примерно минут десять, решила захлопнуться - мягко, но решительно, как гильотина в хорошем настроении. Кряж повис: ноги в коридоре, руки и голова в учительской, ведомости на полу. Одна, самая верхняя застряла в щели, на манер флага капитуляции.

- Кряж, вы как?
- Я наполовину на работе. Метафорически.

Декан бытовой магии, проходивший мимо, остановился, посмотрел на Кряжа, затем на дверь:
- Могу починить.
- Это не поломка. Это функция.
- Какая?
- Проветривание.
- А Кряж?
- Побочный эффект.
- Я всё слышу, - буркнула дверь.

Кряж повисел ещё немного. Я мысленно повисел рядом. Через пару минут он достал из кармана ручку, и попросив передать ему с пола оставшиеся ведомости начал их проверять.

- Кряж, что вы делаете?
- Работаю. Я же наполовину на работе. Буду использовать доступную половину.

Через пять минут подошёл студент второго курса. Потом - ещё один. Потом - девушка с зачёткой. Кряж ставил подписи, принимал долги, задавал вопросы сквозь дверную щель, как профессиональный почтовый ящик.
Дверь скрипнула. Потом завибрировала, издав нечто похожее на возмущённое мычание.
- Она поняла, что стала рабочим местом, - сказал Кряж, не отрываясь от ведомости, - Окна этого не любят.
Через час дверь не выдержала и открылась настежь как подъёмный мост крепости. Кряж шагнул назад и отряхнулся.  Створка медленно вернулась на место.
- До завтра, - сказал ей Кряж.
Дверь щёлкнула. Тихо. Обиженно.
Я думал, на этом инцидент исчерпан. Дверь пережила кризис, Кряж пережил дверь - обычное утро, можно идти пить кофе. Но это было лишь начало.
К полудню стало ясно: вторник упорно не желал быть обычным - он явно метил в рекордсмены по количеству пространственных несостыковок. В восточном крыле пропал коридор. Не весь, а только участок между библиотекой и столовой. Тот, по которому ежедневно пробегает добрая половина академии, обсуждая, почему зелье «Суточной бодрости» на деле работает ровно сорок минут, и горячо споря, можно ли считать учебник по трансфигурации подушкой для сна на семинарах. Надо сказать, что у студентов к тому времени организовались свои фавориты.
«Основы контролируемой материализации» - лидер: мягкая обложка, тёплые страницы, лёгкий запах типографской краски, убаюкивающий на третьей минуте.
Староста группы Тихон демонстративно укладывал голову на сей талмуд и через три минуты уже тихо храпел. Ходили слухи, что однажды, профессор застав его в таком виде, вздохнул и поставил ему зачёт автоматом - «за умение трансформировать теорию в практику отдыха».
 «Теория пространственных аномалий» - второе место: жёсткий, но тонкий, удобно подкладывать под щёку. «Практикум по зельеварению» - последнее место. Воняет серой. Если на нём уснуть, страницы липнут к щеке, и формулы сводятся только слюной тролля. Тролль у нас один. Живёт под мостом через Самарку и любит бутерброды. Осенью - с яблоком. Зимой - с салом. Весной - с редиской. Летом - с огурцом и ностальгией. Он съедает бутерброд, лижет щёку — формула исчезает. Студенты утверждают, что это «хуже самой формулы».
Был ещё «Справочник малых проклятий», но его исключили из рейтинга после того, как первокурсник уснул на нём и проснулся с веснушками на щеке сложившимися в короткое, но ёмкое ругательство. Веснушки сошли через неделю. Ругательство нет. Теперь он носит его как «знак академического отличия» и требует включить в рейтинг обратно.
Студенты отсутствие коридора заметили первыми. И, как водится, тут же выдали версию: коридор «устал» и свернулся в рулон, как ковёр перед генеральной уборкой. Третьекурсница Лина, известная талантом влипать в истории на пустом месте, заявила, что видела, как край коридора отсоединился от фундамента и начал подворачиваться будто он не коридор, а коврик.
- Он посмотрел на меня и моргнул плинтусом! - уверяла она, размахивая бутербродом. - Я ему говорю: «Эй, ты куда?», а он только скрипнул и свернулся поплотнее.
Библиотекарь, строгая дама с вечно торчащим пером за ухом и взглядом, способным остудить кипящий котёл, выдвинула свою официальную теорию. С её слов выходило, что всё дело в новом заклинании «Тишина в читальном зале», над которым она работала последние дни.
- Магия любит буквальность, - вздыхала она, расправляя складки на мантии. — Я просила тишину, а она решила, что лучший способ этого достичь - убрать источник. То есть студентов. Всё же логично!
В её устах это звучало как похвала заклинанию, а не как признание в создании пространственной аномалии.
Я вызвал завхоза - человека, знающего каждый кирпич в академии и могущего починить даже капризный самопишущий перочинный нож. Следом пришёл мастер по пространственным аномалиям - тип в потрёпанном плаще, с глазами, где отражались все измерения разом.
Завхоз с порога заявил, что это «не его зона ответственности, потому что стены не обрушились, а просто… переехали».
- Переехали? - переспросил я. - Куда?
- Судя по всему, в отпуск, - буркнул завхоз. - Прихватив с собой здравый смысл.
Мастер по аномалиям, щурясь, бормотал что-то про «сдвиг фаз» и «переплетение потоков», затем достал из сумки компас, стрелка которого бешено крутилась, будто пытаясь сбежать от реальности.
- Это не компас, а паника в металлическом корпусе, - буркнул завхоз, покосившись на прибор.
- Зато он честно показывает, что здесь происходит, - парировал мастер. - Реальность нервничает.
Пока они спорили, кто виноват - магия, архитектура или, упаси боги, студенты, слишком громко обсуждающие рецепты пирожков, - коридор развернулся самостоятельно. С тихим, почти виноватым шорохом, будто извиняясь за доставленные неудобства. Но теперь он вёл не в столовую, а в оранжерею - туда, где пахло влажной землёй, тропическими цветами и лёгкой надеждой на свежую зелень.
Студенты, конечно, были в восторге.
- Это ж салатный коридор! Прямой путь от библиотеки до столовой! - кричали они, толпясь у входа и пытаясь заглянуть в каждый уголок нового маршрута.
Кто-то уже предлагал переименовать коридор в «Зелёный экспресс», а староста второго курса всерьёз интересовался, можно ли поставить в оранжерее автомат с напитками. Один особенно предприимчивый третьекурсник даже попытался пронести в оранжерею сковороду, «чтобы сразу жарить овощи на месте», но был пойман дежурным преподавателем, который напомнил, что «огонь и экзотические лианы - пара, которая работает, только если цель - не ужин, а пожар»
Я отчеканил в протоколе: «Коридор временно работает как экспресс-маршрут. Запретить трансфигурацию салата в пиццу и попытки вырастить чипсы в горшках для рассады. Лишить оранжерею права служить альтернативным входом на экзамен по теоретической магии». Потом подумал и добавил внизу мелким почерком: «И пусть кто-нибудь проследит, чтобы кактусы не начали вести себя подозрительно».
А потом пошёл обедать. В оранжерею. Взял тарелку с овощным миксом, украшенным сверху цветком, подозрительно напоминавшим фиалку, но пахнущий ванилью.
- Это новый сорт, - пояснила официантка, подмигнув. - «Фиалка-оптимистка». Она думает, что она десерт.
Я осторожно откусил кусочек. На вкус это было как лето, немного магии и щепотка безумия - в общем, типичный академический обед.
Где-то в коридоре (или уже в оранжерее?) прозвенел звонок на следующую лекцию. Студенты рванули вперёд, прокладывая новый маршрут через папоротники и горшки с базиликом. Коридор, кажется, наблюдал за этим с лёгким интересом - или мне просто показалось, что плинтус слегка приподнялся, будто удивляясь.
«Это временно», — сказал я себе. Но где-то в глубине души понимал: в нашем заведении «временно» может длиться годами. И, честно говоря, я уже почти привык. А салат с ванильной фиалкой мне даже понравился.