Жучка 2

Свежий, промозглый ветер тут же обдал Маху в лицо, заставив поежиться. Она плотнее закуталась в тонкое пальто, которое казалось совершенно бесполезным против этой осенней сырости. Серый день, казалось, только усилился, когда она оказалась снаружи. Небо нависло низко, готовое в любой момент пролиться дождем. Маха подняла воротник и побрела по разбитому тротуару, стараясь не смотреть на обшарпанные стены домов.

Ее мысли метались между словами инспекторши и собственными убеждениями. "Подельница твоя..." – эхом отдавалось в голове. Варька. Неужели? Но нет, это было бы слишком. Варька – своя. А эти, в кабинете, они просто пытаются ее сломать, запугать. Они не понимают, что такое честь воровская, что такое верность среди своих. Для них все – стукачи и предатели.

Маха сжала кулаки. Она не была "мелкой сошкой". Она была Маха, и она знала, что делать. Это предупреждение – лишь очередная попытка поставить ее на место. Но она не собиралась сдаваться. Она знала, что ее ждет, если ее поймают. Но пока ее не поймали, и пока не доказали ее  вину, она будет идти своим путем.

Она свернула за угол, где воздух был еще более затхлым, пахнущим сыростью и гниющими листьями. Здесь, в этом неприглядном переулке, она чувствовала себя более уверенно. Здесь ее никто не видел, никто не мог осудить. Здесь она могла быть собой. Маха остановилась у обшарпанной двери, ведущей в темный подъезд. Она знала, что за этой дверью ее ждут. И она была готова.


Дверь поддалась с натужным скрипом, выпуская наружу затхлый запах сырости и чего-то неуловимо сладковатого, как перезревшие фрукты. Маха шагнула в полумрак, где единственным источником света служила тусклая лампочка под потолком, едва разгонявшая тени. Стены подъезда были обклеены выцветшими газетами и объявлениями, некоторые из которых уже отваливались, свисая клочьями. На полу валялся мусор, среди которого виднелись осколки стекла и окурки.

Маха прошла по лестнице, каждый шаг отдавался гулким эхом в пустом пространстве. Она знала эту лестницу наизусть, знала каждый прогнивший пролет, каждую трещину в перилах. На третьем этаже, за дверью с облупившейся краской, ее ждала Варька. Варька, ее "подельница", как презрительно назвала ее инспекторша. Маха не верила в предательство Варьки. Варька была такой же, как она, – выживающей в этом сером, враждебном мире, где каждый сам за себя.

Она остановилась перед дверью, на мгновение задержав дыхание. Внутри было тихо. Слишком тихо. Маха постучала. Тишина. Она постучала снова, на этот раз настойчивее.

"Кто там?" – раздался изнутри приглушенный женский голос.

"Это я, Маха," – ответила она, стараясь, чтобы голос звучал ровно.

Дверь отворилась, и на пороге появилась Варька. Худая, с растрепанными темными волосами и настороженными глазами. Она оглядела Маху с ног до головы, словно пытаясь понять, что привело ее сюда.

"Заходи," – сказала Варька, отступая в сторону.

Маха вошла в комнату. Она была маленькой и тесной, заставленной старой мебелью. В воздухе висел запах табака и чего-то еще, более резкого, похожего на дешевый одеколон. На столе стояла недопитая бутылка водки и два стакана.

"Что случилось?" – спросила Варька, закрывая дверь.

Маха кивнула, но не стала вдаваться в подробности. Она села на стул напротив Варьки, чувствуя, как напряжение постепенно покидает ее.

"Меня вызывали к инспектору," – сказала Маха, глядя на Варьку. "Суркова."

Варька поморщилась. "Эта старая ведьма. Что ей от тебя понадобилось?"

"Она говорила про тебя," – медленно произнесла Маха. "Про то, что ты меня сдала."

Варька рассмеялась, но смех получился нервным и коротким. "Сдала? Ты серьезно? Маха, ты же знаешь, что это не так. Мы же свои."

"Она сказала, что в этом мире никому нельзя доверять," – продолжила Маха, не отрывая взгляда от лица Варьки. "Что мои товарищи меня предадут."

Варька подошла к столу, налила себе стакан водки и залпом выпила. "Пусть говорит. Они всегда так делают. Пытаются нас рассорить, чтобы легче было нами управлять. Но мы не дуры, правда?"

Маха кивнула. Она верила Варьке. Верила в их общую судьбу, в их общую борьбу. Инспекторша пыталась посеять сомнения, но они были слишком сильны.

"Она сказала, что если я еще раз попадусь, то отправлюсь на малолетку," – тихо сказала Маха.

Варька села напротив нее, взяла ее за руку. "Не попадешься. Мы будем осторожнее. Вместе."

В глазах Варьки Маха увидела ту же решимость, что и в своих собственных.

Варька сжала ее ладонь.
— А что она еще говорила? — спросила Варька, ее голос был тихим, но в нем чувствовалась стальная нотка.
Маха отдернула руку.
— Про зону, про будку с колючей проволокой. Про то, что мы для них мелкая сошка, жучки.
Варька усмехнулась.
— Жучки, значит? Ну-ну. Пусть попробуют нас поймать. Мы им покажем, кто тут жучки.
Она встала, подошла к окну и выглянула наружу. За окном было так же серо и уныло, как и в кабинете инспекторши.
— Знаешь, Маха, — сказала Варька, не оборачиваясь, — они думают, что мы боимся. Что мы сломаемся. Но они ошибаются. Мы не такие. Мы сильнее, чем они думают.
Маха подошла к ней, встала рядом.
— Я знаю, — сказала Маха. — Я им не дамся.
Варька повернулась к ней, ее глаза горели решимостью.
— Вот и правильно. Мы им покажем, что такое настоящая сила. А теперь давай-ка выпьем за это. За нашу свободу.
Она налила водку в стаканы, протянула один Махе. Маха взяла стакан, подняла его.
— За свободу, — сказала Маха.
Они выпили. Водка обожгла горло, но Маха не поморщилась. Она чувствовала, как по ее жилам разливается тепло, как в ней просыпается новая сила.
— А теперь, — сказала Варька, — давай обсудим, что мы будем делать дальше. У меня есть одна идея.
Маха посмотрела на нее, в ее глазах загорелся огонек азарта.
— Какая?
Варька улыбнулась.
— Одна очень интересная идея. Но об этом потом. Сначала нам нужно кое-что подготовить.
Она подошла к старому шкафу, открыла его. Внутри лежали какие-то тряпки, инструменты, свертки. Варька достала оттуда небольшой мешочек, развязала его. Внутри лежали несколько блестящих монет.
— Вот, — сказала Варька. — Это наш стартовый капитал.
Маха взяла монеты, покрутила их в руках. Они были холодными и тяжелыми.
— Что мы будем делать? — спросила Маха.
Варька посмотрела на нее, ее глаза блестели.
— Мы покажем им, что такое настоящие жучки. Мы покажем им, что такое свобода.
Она улыбнулась, и в этой улыбке было что-то дикое, необузданное. Маха почувствовала, как в ней просыпается та же дикая, необузданная сила. Она была готова. Готова к борьбе, готова к свободе. Готова к тому, чтобы показать им, кто здесь настоящий хозяин.
Маха кивнула, чувствуя, как в груди разгорается огонь. Она знала, что Варька не подведет. Они были одной крови, одной судьбы. И если этот мир пытался их сломать, они покажут ему, что такое настоящая стойкость.

— Что нам нужно? — спросила Маха, ее голос звучал твердо и уверенно.

Варька закрыла шкаф, повернулась к ней.

— Для начала, нам нужны новые лица. И новые места. Эти улицы уже слишком хорошо нас знают.

Она подошла к столу, развернула старую, пожелтевшую карту города. Пальцем она провела по извилистым линиям улиц, останавливаясь на окраинах, где дома были еще более ветхими, а закоулки — темнее.
-Вот здесь, — Варька ткнула пальцем в одно из таких мест, — есть один район. Там много приезжих, никто никого не знает. И там есть один рынок…

Маха наклонилась над картой, вглядываясь в незнакомые названия. В ее голове уже рисовались картины новых приключений, новых возможностей. Страх, который она чувствовала в кабинете инспекторши, отступил, уступая место азарту и предвкушению.

— А что насчет… — Маха запнулась, не зная, как правильно сформулировать вопрос. — Насчет тех, кто нас ищет?

Варька усмехнулась.

-Пусть ищут. Мы будем на шаг впереди. Они думают, что знают нас, но они ошибаются. Мы меняемся, Маха. Мы становимся неуловимыми.

Она подняла глаза на Маху, и в них светилась та же дерзкая искра, что и в ее собственных.

— Завтра утром, — сказала Варька, — мы начнем. Я все подготовлю. А ты… ты отдохни. Нам понадобятся силы.

Маха кивнула. Она чувствовала усталость, но это была приятная усталость, усталость от предвкушения чего-то нового, чего-то важного. Она знала, что эта ночь будет короткой, но она будет наполнена мечтами о свободе, о победе.

Она вышла из комнаты Варьки, оставив ее наедине с картой и своими планами. Скрипучие полы подъезда уже не казались такими раздражающими. Каждый шаг Махи был наполнен новой решимостью. Она вышла на улицу.
Маха подняла голову, вглядываясь в день. Где-то там, за этими серыми домами, ждала ее новая жизнь. Ждала свобода. И она была готова идти за ней, несмотря ни на что. Она была Маха, и она не собиралась сдаваться. Никогда.

Ее шаги по мокрому асфальту звучали увереннее, чем когда-либо. Маха шла, не оглядываясь, не обращая внимания на редких прохожих, которые спешили по своим делам, прячась от ночной сырости. В ее голове уже выстраивался план, который Варька только что наметила. Новые лица, новые места – это было то, что нужно. Сбросить старую шкуру, стать невидимой для тех, кто пытался ее поймать.

Она представляла себе этот рынок, о котором говорила Варька. Шумный, многолюдный, полный незнакомых лиц. Там, среди толпы, они смогут раствориться, стать частью потока, незаметными для глаз инспекторши Сурковой и ее ищеек. Маха чувствовала прилив адреналина, предвкушение риска и свободы. Это было то, ради чего она жила, то, что заставляло ее сердце биться быстрее.

Дойдя до своего дома, Маха поднялась по лестнице, стараясь не шуметь. В квартире было темно и тихо. Маха прошла в свою комнату, скинула пальто и села на кровать. Она не чувствовала усталости, только возбуждение. В голове крутились мысли о завтрашнем дне, о том, как они с Варькой начнут новую главу своей жизни.

Она посмотрела в окно. За ним все еще было серо, но теперь в этой серости Маха видела не уныние, а вызов. Вызов, который она была готова принять. Черная кошка, которая днем прошла мимо забора, теперь казалась символом удачи, предвестником перемен. Маха улыбнулась. Завтрашний день будет другим. Завтрашний день будет их.

Она закрыла глаза, но сон не шел. Перед внутренним взором мелькали образы: Варька, смеющаяся, с блестящими глазами; серый кабинет инспекторши, портрет Сталина, смотрящий с укором; покосившийся забор и лужа, отражающая безрадостное небо. Но теперь эти образы не вызывали страха, а лишь подпитывали решимость. Они были частью ее прошлого, частью того, что сделало ее такой, какая она есть.

Маха встала и подошла к старому зеркалу, висевшему на стене. Ее бледное лицо, обрамленное рыжими кудрями, казалось еще более бледным в тусклом свете. Но глаза… глаза горели. В них была та самая дерзкая искра, о которой говорила Варька. Искра непокорности, искра жизни.

Она провела рукой по волосам, ощущая их мягкость. Это были волосы из приличной семьи, как говорила инспекторша. Но теперь эти волосы были частью образа Махи – жучки, карманницы, выживающей в этом мире. И она гордилась этим. Гордилась тем, что смогла найти свой путь, свою правду, даже если этот путь был тернист и опасен.