Зеленый статус

В девять ноль две Сергей Мезенцев появился в сети.

Зелёный кружок зажёгся возле фамилии, погас на секунду и загорелся снова.

Роман смотрел на него дольше, чем требовалось. В субботу жена Сергея позвонила ему из больницы. В воскресенье отдел собирал деньги на похороны. Утром в понедельник система поставила Сергею девяносто семь процентов активности и пожелала продуктивной недели.

Роман открыл журнал.

Курсор двигался каждые четыре минуты пятьдесят семь секунд. Раз в восемь минут на передний план выходило новое окно: редактор кода, почта, таблица, снова редактор. Клавиатуру Сергей не трогал. Ни одного сообщения, ни одного коммита.

Роман позвонил системному администратору.

— Денис, кто работает под учёткой Мезенцева?

— В смысле?

— Он онлайн.

Денис помолчал.

— Наверное, ноут дома остался включённым.

— А мышь сама ходит?

— Значит, джигглер. Или скрипт.

— Какой скрипт?

— Обычный. Чтобы статус не желтел.

— У нас такие есть?

Теперь Денис молчал дольше.

— У нас много чего есть, Роман Евгеньевич.

— Отключи учётку.

— Сейчас?

— А когда?

В календаре всплыло напоминание: «Калибровка команды. Обязательное присутствие». До звонка оставалось три минуты.

— Погоди, — сказал Роман. — Я перезвоню.

Он отключился и не сразу понял, почему остановил Дениса. Сергей был мёртв. От ещё одного зелёного кружка ему не становилось ни хуже, ни лучше.

Однако у Романа через три минуты начиналась калибровка. В ней участвовали шестьдесят три человека, и один из них пока не требовал никакого решения.

На звонок Глеб Аркадьевич опоздал на восемь минут. Начальница отдела персонала Лариса появилась вовремя, но без камеры. Её чёрный квадрат был подписан ласково: «Лара».

— Начинаем без формальностей, — сказал Глеб Аркадьевич. — Задача неприятная, поэтому рассчитываю на зрелость.

Он сидел на веранде. За его плечом двигались пальмы. Иногда по стеклянному ограждению пробегала тень человека с подносом.

— Какую зрелость? — спросил Роман.

— Клиент пересматривает бюджет. Нам нужно уменьшить косты направления процентов на двадцать пять.

— Сколько человек?

— От пятнадцати до восемнадцати.

— Сокращение?

— Увольнений не будет, — сказала Лариса. — Речь об управлении эффективностью.

— Люди останутся?

— Люди должны сами принять карьерное решение.

Глеб Аркадьевич наклонился к камере.

— Мы никого не держим. И никого не выгоняем. Просто вводим понятные требования. Кто соответствует — работает. Кто не соответствует — честно признаёт, что ему с нами не по пути.

На экране появилась таблица. Фамилии были окрашены от зелёного к красному. Рядом стояли проценты активности, количество закрытых задач, среднее время ответа и оценка лояльности.

Сергей Мезенцев занимал третье место.

Выше него находились начальник внутренних коммуникаций и девушка, ушедшая в отпуск. Девушка забыла выключить ноутбук.

Кирилл Кудрин, в пятницу нашедший утечку памяти и один исправивший ночной релиз, стоял сорок седьмым. Система не знала, что такое утечка памяти. Зато она превосходно знала, когда Кирилл отходил обедать.

— Что конкретно вы предлагаете? — спросил Роман.

Лариса включила демонстрацию документа.

— Нижний квартиль переводим на короткий цикл оценки. Персональные планы улучшения, ежедневные контрольные точки, более строгая дисциплина. Если человек не справляется, предлагаем цивилизованно расстаться.

— По собственному.

— По соглашению сторон тоже возможно.

— С выплатой?

— В индивидуальном порядке.

— То есть без выплаты.

Глеб Аркадьевич посмотрел куда-то мимо экрана.

— Роман, у компании нет денег на дорогие процедуры. Если сейчас официально объявить сокращение, клиент увидит, что у нас некомплект. Контракт может не пережить квартал. Тогда без работы останутся все.

— Клиент всё равно увидит, что людей нет.

— Не сразу. До конца месяца у нас оплаченный пул из шестидесяти специалистов.

Роман снова посмотрел на зелёный кружок возле фамилии Мезенцева.

— Сергей умер.

Тень за спиной Глеба Аркадьевича остановилась. Лариса включила камеру.

— Когда? — спросила она.

— В субботу.

— Почему HR не проинформирован?

— Его жена позвонила мне. Вероятно, ей было не до заявки в HR.

Лариса опустила глаза.

— Соболезную. Я оформлю процесс.

— Сегодня, — сказал Роман.

— Учётку пока не трогайте, — сказал Глеб Аркадьевич.

— Почему?

— Закроем отчётный период и тронем. Три дня ничего не изменят.

— Для кого?

— Роман, не начинай. Контракт считает именованные ставки, а не биение сердца. Деньги по Сергею всё равно пойдут семье.

— Какие деньги?

— Какие положены.

Лариса быстро сказала:

— Я уточню.

Роман знал, что означает «уточню». Значит, сейчас никто не знает, что положено, зато уже известно, что можно выставить клиенту.

— Список нужен сегодня до четырёх, — продолжил Глеб Аркадьевич. — Возьми процесс на себя. Ты людей знаешь. Сделаешь по-человечески.

— А если не возьму?

— Поставлю того, кто не станет мучиться.

Это прозвучало не как угроза. Скорее как признание заслуг.

Роман согласился.

К десяти двадцати Лариса прислала ему таблицу. В ней требовалось оставить сорок шесть фамилий из шестидесяти трёх.

Роман добавил скрытые столбцы.

У Галины Орловой была дочь с инвалидностью. У Кочеткова — ипотека. Киму оставалось два года до пенсии. Марина одна воспитывала сына. Самойлов недавно развёлся и, кажется, был свободен, но Роман вспомнил, что каждую среду тот уходил на час раньше. Возил отца после инсульта в бассейн.

Сведения, которые люди сообщали руководителю, чтобы он мог им помочь, прекрасно подошли для сортировки.

Роман оставил Галину. Таблица мигнула и подняла на её место Кирилла Кудрина.

Кириллу было двадцать восемь. Детей не было. Квартиру снимал. Сильное резюме, хороший английский. Найдёт работу быстро.

Роман поставил возле его фамилии единицу.

Потом убрал Кима. На семнадцатую строку поднялась Марина.

Он вернул Марину — выпал Самойлов.

К одиннадцати двадцати Роман спас восемь человек.

Ровно восемь других благодаря ему попали в список.

Первым он позвал Кирилла.

Лариса подключилась без камеры. На экране оставалось чёрное «Лара».

— Кирилл, компания вводит для тебя персональный план повышения эффективности, — начал Роман.

Он читал с присланного листа. За десять рабочих дней Кирилл должен был закрыть пять задач, одна из которых обычно занимала месяц, сократить время ответа до трёх минут и обеспечить отсутствие критических замечаний на проверке кода.

— А если замечание ошибочное? — спросил Кирилл.

— Можно оспорить.

— За десять дней?

— Да.

— Кто рассмотрит?

Роман посмотрел в документ. Там этого не было.

— Руководитель.

— То есть вы.

— Да.

— И вы считаете план выполнимым?

Лариса произнесла из чёрного квадрата:

— Сейчас мы не оцениваем план. Мы знакомим сотрудника.

— Я у Романа Евгеньевича спрашиваю.

Роман закрыл документ.

— Нет.

Лариса включила камеру.

— Коллеги, предлагаю вернуться в конструктивное русло.

— Зачем тогда вы мне это читаете? — спросил Кирилл.

— Потому что иначе прочитает другой.

— Это должно меня утешить?

— Нет.

Кирилл открыл таблицу рейтинга, которую Лариса приложила к приглашению.

— Мезенцев третий.

— Ошибка данных, — сказала Лариса.

— Он умер, а я хуже него работаю?

— Кирилл!

— Я серьёзно спрашиваю. Что мне улучшить? Пульс убрать?

Роман выключил демонстрацию.

— Ты молодой, — сказал он. — У тебя сильное резюме. Ты быстро найдёшь место.

Кирилл несколько секунд смотрел на него.

— Это вы меня увольняете или хвалите?

— Я говорю, что ты справишься.

— А если не справлюсь?

Роман хотел повторить, что справится. Ответ был дешёвый и удобный; такими словами провожают человека туда, куда сами идти не собираются.

— У меня отец после инсульта, — сказал Кирилл. — Я потому и в обед ухожу. Кормлю его. Потом до двух ночи доделываю. Трекер это видит?

Роман закрыл таблицу.

— Почему ты не говорил?

— А я должен был? Чтобы вы меня не выбрали?

Чёрный квадрат Ларисы снова погас: она выключила камеру.

— Кирилл, — сказала она, — компания никого не выбирает. Решение о продолжении сотрудничества остаётся за вами.

— Тогда я остаюсь.

— Возможно, вы не вполне поняли последствия.

— Теперь вполне.

Он вышел из звонка.

Через минуту Лариса прислала Роману шаблон заявления:

«Подтверждаем принятое сотрудником решение рассмотреть прекращение трудовых отношений».

— Он такого решения не принимал, — написал Роман.

Ответа не было.

В двенадцать пятнадцать собственник позвонил ему напрямую.

— Зачем ты сорвал первую беседу?

— План невыполним.

— Он и не должен быть приятным.

— Я сказал: невыполним.

— Мы не благотворительная организация. Выбирай: либо убираем семнадцать и сохраняем направление, либо через два месяца не будет направления. Если не способен принять решение, скажи сейчас.

— Пришлите это письмом.

— Что именно?

— Требование получить семнадцать заявлений по собственному.

— Я ничего подобного не говорил.

— Тогда повторите, что говорили.

Глеб Аркадьевич улыбнулся.

— Не надо со мной играть.

— Я хочу правильно понять задачу.

— Ты её понял.

В окне звонка появилась надпись: «Роман Зорин начал запись встречи».

Глеб Аркадьевич прочёл уведомление.

— Выключи.

— Зачем?

— Это частный разговор.

— О семнадцати сотрудниках.

— Я запрещаю запись.

— Хорошо. Тогда пришлите поручение письмом.

Глеб Аркадьевич отключился.

Запись длилась сорок три секунды. В ней никто никого не заставлял увольняться. Один человек просил принять решение. Другой просил прислать письмо. Юрист мог смотреть её часами и остаться совершенно спокойным.

В час Роман обнаружил в календаре ещё шестнадцать встреч. Приглашения были отправлены от его имени. Тема у всех одна: «Обсуждение индивидуальной траектории».

Отменить встречи он не мог. Владелец календаря был изменён.

Роман открыл общую встречу отдела и нажал «Начать сейчас».

Подключились не сразу. Кто-то был на обеде, кто-то выключал камеру, кто-то писал в чате: «Срочно?» Через три минуты на экране собралось пятьдесят четыре человека. Сергей Мезенцев тоже числился присутствующим — зелёным, молчаливым.

— Да, срочно, — сказал Роман. — Компания хочет получить от семнадцати из вас заявления по собственному. Мне поручили выбрать людей и провести разговоры.

Лица на экране не изменились. Почти все уже знали; никто не хотел первым показать, что знает.

— Я согласился, — продолжил он. — Не «меня заставили». Согласился. Я решил, что смогу сделать это аккуратнее другого.

В чате появилось: «Запись включена?»

Роман включил запись.

— Первым я выбрал Кирилла. Галину оставил. Потом убрал из списка Кима и поставил Марину. Я использовал то, что вы рассказывали мне про детей, родителей, кредиты и здоровье.

— Вы сейчас серьёзно? — спросила Марина.

— Да.

— А меня почему?

Роман посмотрел на таблицу.

— Я решил, что у тебя меньше обязательств.

Марина засмеялась.

— Я машину продала в июне. Квартиру заложила. Вы же справку о доходах мне подписывали.

Он вспомнил. Подписывал.

Галина включила микрофон:

— А меня, значит, пожалели?

— Да.

— И кого вместо меня?

— Кирилла.

— Отлично. Спасибо большое.

— Я не прошу благодарности.

— А чего вы просите?

Роман не ответил.

Из списка участников исчезла одна фамилия. Потом другая. Кто-то не хотел слушать, кто-то пошёл звонить знакомому юристу, кто-то просто испугался, что присутствие на такой встрече тоже измерят.

— Что делать? — спросил Кочетков.

— Не подписывать ничего сразу. Просить все претензии, задачи и решения письменно. Не отвечать на формулировку «подтверждаем принятое вами решение», если вы ничего не решали. Сохранять переписку.

— Нас тогда по статье.

— Могут попытаться.

— А ты нас защитишь?

— Не знаю.

— Полезно поговорили.

Кирилл всё это время молчал.

— Я отправлю вам рейтинг, планы и протокол калибровки, — сказал Роман. — Доступ могут закрыть быстро.

— А запись с Глебом? — спросил кто-то.

— Есть. Но там он ничего не сказал прямо.

— То есть доказательств нет?

— Есть то, что есть.

В чат пришло сообщение Ларисы:

«Прошу немедленно завершить несанкционированную встречу».

Роман прикрепил таблицу.

Через несколько секунд файл исчез.

Он прикрепил снова.

Его удалили из встречи.

На рабочем столе начали гаснуть окна. Сначала почта, затем хранилище документов, потом корпоративный мессенджер. Последней осталась панель контроля.

Роман увидел, как люди исчезают с карты отдела.

Марина — серая. Кочетков — серый. Галина — серая. Кирилл ещё несколько секунд оставался зелёным, затем тоже погас.

Сергей Мезенцев продолжал работать.

В четырнадцать ноль семь ноутбук Романа заблокировался.

На личный телефон пришло сообщение Ларисы:

«Просим завтра к 10:00 прибыть для обсуждения дальнейшего сотрудничества».

Следом написал Кирилл:

«Я заявление не подпишу. Но это не значит, что я вас простил».

Галина написала:

«Мне дали до вечера. Наверное, подпишу. У дочери обследование через неделю, страховка нужна».

Ещё девять человек сообщили, что не будут подписывать. Трое попросили не писать им больше. Один отправил фотографию уже подписанного заявления и добавил:

«Извините, я не борец».

Роман ответил:

«Не за что извиняться».

В пятнадцать тридцать компания разослала письмо о нештатном инциденте, вызванном действиями руководителя разработки. В шестнадцать десять людям сообщили, что встречи об индивидуальной траектории переносятся. В семнадцать двадцать Лариса попросила всех воздержаться от обсуждения внутренних документов.

Никто не был спасён. Один человек уже уволился. Девять отказались. Остальные ждали.

Но по одному их в тот день больше не вызывали.

В шесть Роман позвонил вдове Сергея.

— Это Зорин. Простите, что снова беспокою.

— Что-то с документами?

— Нет. У вас его рабочий ноутбук?

— На столе стоит. Шумит всё время. Я боялась трогать.

— Можно я заеду и выключу?

Она назвала адрес.

Дверь открыла женщина в домашней кофте. Роман видел её один раз, на новогоднем корпоративе, но тогда она была накрашена и смеялась. Теперь он не сразу узнал её.

— Там, — сказала она.

Ноутбук стоял в маленькой комнате возле неубранной кружки. На спинке стула висела рубашка Сергея. Монитор светился.

В правом верхнем углу двигался курсор. Он дошёл до края экрана, остановился, вернулся к центру. Через несколько секунд открылось окно с кодом.

В USB-порт был вставлен маленький чёрный брелок.

— Это что? — спросила жена.

— Чтобы компьютер думал, что Сергей здесь.

Она кивнула, будто ответ её не удивил.

— Он и ночью из-за него вставал. Если кружок становился жёлтым.

Роман вынул брелок.

Курсор остановился.

На экране появилось уведомление:

«До завершения рабочего дня осталось 18 минут. Ваша активность — 97%. Отличный результат!»

Роман нажал кнопку питания и держал, пока не погас экран. Вентилятор ещё немного вращался, потом в комнате стало тихо.

В 19:42 Сергей Мезенцев вышел из сети.