Полуостров. Глава 268

Глава 268
Смуглый юноша, поигрывая бицепсами, подтянул лодку к причалу и закрепил конец каната на кнехте.
Пирс врезался в сиреневый глянец моря, уходя далеко вперед и создавая ощущение, что идущие по нему движутся, как Иисус, по самой воде. Когда я последний раз стоял на нем, он был деревянным. Впрочем, от старого исполнения сохранились обугленные пеньки, торчавшие из воды примерно на уровне "взрослому человеку по подмышки".
Юноша с удивительным для его каменной физиономии радушием поприветствовал молодую особу, не смотря на пронизывающий ветер, дефилирующую по пирсу в верхней части от купальника. Её смуглые ноги облегала цветастая тряпка.
Прикола ради я считал у них Потенциал. Нулевой, правда, вокруг девушки эфир слегка колыхался.
"Это не твоя епархия, Пауль!" - окоротил я себя.
Я искал Арсения уже около двух часов. Ни малейшей зацепки. Отсутствовало даже незначительное проявление силы. Восьмое заклинание, конечно же, начисто вырубает любые флюиды, но прочитать его в девять лет...
И почему же мастер Якоб не пресек самоуправство на подлете?..
Молодые люди разговаривали между собой на немецком, который я понимал с превеликим трудом. Щедро сдобренный алжирским либо марроканским акцентом, придававшим речи распевную манеру чтения заклинаний, он возникал скорее в подсознании, чем я в реальности мог разобрать их диалог.
Парень врал девушке, что учится на втором курсе местного университета. Я усмехнулся. Отродясь в пряничном городишке не было высших учебных заведений. Ещё бы про Геттинген ей наплел...
- Добрый вечер! - я сосредоточился на девушке как на слабом звене, чем вызвал пока неосознаваемый, но уже достаточно отчетливый выброс гормонов у её собеседника. - Вы не видели случайно мальчика? - я, стараясь использовать простые короткие выражения, описал внешность Арсения.
Легенда выглядела следующим образом. Мы - туристы, мать мальчика загорает в отеле. Мы же с сыном отправились искупаться. По дороге повздорили...
В глазах девушки зародилось понимание, юноша же ещё больше помрачнел.
- Мальчик не знает немецкого... - наконец, нерешительно сообщила она.
- А я знаю, - кивнул я. - К счастью, в его возрасте не приходится бронировать номер...
Ей было 19, и она работала в здешней закусочной. Город, из которого она происходила родом, прежде находился под владычеством басков.
Арсений долго стоял перед прилавком со сладостями. Потом обратился к ней на немецком.
Правда, кроме приветствия больше ничего произнести не смог. Выглядел он крайне растерянным, будто бы потерялся, и девушка даже хотела вызвать полицию.
И тогда он ушёл. Вернее, не так. Он просто растворился в воздухе! Это она сообщила, оживленно жестикулируя обеими руками.
Я воздействовал на минимальном уровне, она и сама искренне жаждала мне помочь. По какой-то, одной ей понятной причине, я представлялся ей красавчиком, и она отчаянно завидовала моей жене.
Знала бы Мария Борисовна...
Я поблагодарил девушку и поспешил ретироваться, провожаемый её грустным взглядом.
Ещё не хватало попасть в местное отделение полиции за драку с соперником, которого я не имел ни малейшего желания приобретать...
"- Клейнмехер! Ах, вот ты где, паршивец! Вновь не разучил заклинание и убежал на берег... Сейчас я тебе задам! Кто позволил тебе покидать стены школы, тупица?!
- Я разучил заклинание, мастер Ганс, как бы иначе мне удалось пройти мимо сторожа?..
- Смеёшься, сучий выродок? Отрезать бы тебе язык, Клейнмехер, и бросить бродячим псам, но и те не захотят лакомиться подобной дрянью... "
Арсения я обнаружил достаточно далеко от пирса. Он сидел у самой кромки воды, и на щеках у него высыхали слезы.
В детских фильмах в такой ситуации старший товарищ обыкновенно присаживается поодаль, и оба фигуранта замирают в доверительном молчании.
Я же с размаху отвесил ему подзатыльник.
- Какого, твою мать, хера?!
- Павел Александрович...
- Какого хера, я спрашиваю, ты, ушлепок недоделанный, создаешь мне проблемы?! Тебе жопу надрать так, чтобы три недели сесть на неё не смог?! Это другое государство, а ты, е...ь твою налево, даже! Не знаешь! Языка! Как ты собирался отсюда выбираться?! - каждое слово я сопровождал затрещиной. - Тебя же, б..., на органы могли уже тридцать раз продать! Или привязался бы извращенец!
Арсений, округлив глаза, в несомненном ужасе от извергаемой устами школьного учителя площадной брани, пытался уворачиваться от ударов, пару раз ему даже удалось это сделать.
- Так ведь... У нас и дома район неблагополучный... Павел Александрович!..
- Что "Павел Александрович"? - передразнил я. - Что, Кондратьев? В своём районе, если понадобится, ты в своём праве, ибо Москва - часть моего региона. А здесь тебя, простите, ни разу не стояло! Да ещё порт... Всякая шваль шатается! Вставай, - я дёрнул его за плечо. - Пошли отсюда!..
- Куда мы пойдём? - уныло вопросил Арсений.
- К мастеру Якобу. Я обещал буквально через два часа доставить тебе к нему в целости и сохранности...
- Меня мама будет дома ждать! - попытался воспротивиться Арсений.
- Подождёт твоя мама! Ты должен извиниться перед Наставником!
- Я не... - Арсений покосился на мои пальцы, тянущиеся к его уху, и вдруг быстро выпалил. - Я не буду извиняться, Павел Александрович! Он считает, что я конченый! Ни в одно заклинание ни могу! Что, в кои-то веки, - он тщательно выговорил, видимо, не дающую ему покоя сентенцию, - он вернулся к своему ремеслу, и надо ж такому случиться, что Пауль подогнал ему кромешного идиота. Пауль - это вы, по ходу, - счел нужным пояснить Арсений.
- Он это вслух произнёс? - нахмурился я.
- Да нет, вы чего! - скривился Арсений. - Он не такой!
- Ты, что же, читаешь мысли Наставника?!
- Ну, я же должен знать, что он обо мне думает!
- Зачем, Арсений?
- Я должен знать! - упрямо повторил мальчик. - Я поэтому это заклинание прочитал, его хрен прошибешь! Пусть выкусит! И вы бы не прошибли! - в дрожащем голосе Арсения, тем не менее, слышалась явственная гордость. - Я сам его снял, надоело...
- Я не спрашиваю тебя сейчас, кто тебя ему научил, об этом мы поговорим позже... - мы уже стояли в благоухающем ароматами цветнике мастера Якоба. - Мне только интересно, как ты столько продержался?..
- Она сказала, что пока ты делаешь себе больно, заклинание работает! - Арсений показал мне левую руку, пальцы которой были исколоты шипами, и с них на песок дорожки капала кровь. - Вот, два часа почти!
- Она - это кто?
Я не особо надеялся на честный ответ, но он вдруг потупил глаза, видимо, осознав, что с его языка в запале хвастовства сорвалось неосторожное признание.
- Она... Нянька...
- Её, часом, не Валентиной зовут?
- Ага, - Арсений, пораженный, уставился на меня. - А вы откуда...
- Это мой регион, Кондратьев! И потом... Разве ж ты её не помнишь? - мальчик энергично помотал головой. - Она приходила к Айгуль, даже задавала тебе вопросы... Ох, устрою я ей за то, что она тебя учила...
- Она не учила! - выступил в поддержку Зайчиковой Арсений. - Просто рассказывала! Говорила, что многие заклинания получаются, если делать себе больно...
- А что ты в Выборге делал? - вспомнил я.
Арсений поковырял в носу, извлекая из него козявку.
- Вы же не будете её ругать?
- Да нет, зачем же... - улыбнулся я, но, к счастью, озабоченный своими переживаниями, Арсений не считал подвоха.
- Она в Выборг портал открывала, и меня с собой взяла, я попросил...
- И что ты там увидел, в Выборге?..
- Павел Александрович... - несмело спросил Арсений. - Вы не очень на меня злитесь?
- Я - не очень, но наказание определяет Наставник... Советую тебе как следует перед ним извиниться... Так что ты увидел в Выборге? - я наклонился к Арсению и взял его за подбородок.
- А вам мастер Якоб не говорил?..
- Нет, он не из тех, кто любит трепать о чужих секретах! Вот видишь, а ты заставляешь его волноваться!
Я разжал пальцы, и Арсений отвернул голову в сторону.
- Я Сафину видел... С каким-то чмошником! Он ей херню всякую на уши вешал... Почему, Павел Александрович?.. - в его голосе появилась искренняя боль. - Почему она? Он же дебил реальный...
- Путь к сердцу девушки иной раз проходит не через её сознание, смирись с этим...
- Да он хуже Васильева! - возмутился Арсений. - Он слова говорит неправильно!..
- Просто у тебя московский выговор, - пояснил я, - а у них тут другой... Открывай дверь!
- Обычно она сама открывается...
- Открывай, говорю!..
Мастер Якоб у камина читал газету, расстелив её на коленях.
- Где же ты нашёл его, Пауль?
- На берегу, как я думал...
Я счел необходимым умолчать о почти двух часах безрезультатных поисков.
- Ну, что ты хотел сказать? - я вытолкнул Арсения на пятачок перед резным креслом.
- Ничего... - буркнул тот, впрочем низко опустив голову.
- То есть, это означает, что я как поручитель должен сам за тебя извиняться?..
- Не стоит утруждать себя, Пауль, - Мастер Якуб сложил газету вчетверо. - Я, снимаю с себя полномочия...
- А я не принимаю ваше прошение! - воскликнул я. - У меня нет для него иного Наставника! О, Господи... Мастер Якоб, прошу простить пригрешения ученика, за которого я поручился, ибо непочтительность его компенсируется великим усердием в овладевании мастерством чародея! И ежели милость ваша столько же велика, сколь и ваши дарования... На колени встань! - прошипел я в ухо Арсению.
- Пауль, ну, хватит же! Тебе же прекрасно известно, что я всем сердцем ненавижу подобное...
- Я... Это... Короче... - Арсений действительно опустился на колени перед креслом. - Мастер Якоб... Я, это самое... В общем... Ну, Павел Александрович же все за меня уже сказал!
Я толкнул его в спину, что не укрылось от мастера Якоба.
- Ты же знаешь, я с превеликим трудом понимаю твой язык, мальчик. А ты ещё и не стремишься придать разборчивости своим словам...
- Реально, простите меня, мастер Якоб... - Арсений вдруг разрыдался. - Я не должен был читать ваши мысли...
Я мысленно закатил глаза к небу.
- Что же ты увидал в моих мыслях, мальчик, что привело тебя в такое смятение?
- Вы думали, что я - идиот!
- И ты, правда, полагаешь, что я бы позволил тебе забраться ко мне в голову? - усмехнулся мастер Якоб. - Это отголоски твоих собственных страхов! Вытри слезы и ступай домой! К концу недели отработаешь заклинание, которое тебе не даётся! - он повернулся ко мне. - Ступай и ты, Пауль, время уже позднее...
- Я бы хотел с вами поговорить, - твердо сказал я. - Но сначала я открою ему портал...