Армейские будни

 

   Так жизнь распорядилась, что я работал с двумя Садековыми - мужем и женой.

Тамара работала режиссёром в редакции пропаганды Центрального телевидения, а её муж, Садеков Ян (Январь), был главным режиссёром спортивной редакции, но о нём позже, а сейчас о том, как мы с Тамарой одной камерой делали документальные «блокбастеры».

Поехали в командировку снимать фильм о десантниках, взяли с собой осветителя, звали его «Киса», и всю командировку было не смешно: этот человек постоянно вредил съёмке, но делал это так, что мы сначала злились, а потом смеялись. Так и снимали.

Я и Тамара разрабатываем с офицерами план высадки десанта с плавучего корабля. Вначале корабль подходит к берегу, открывает аппарель, по ней идут в атаку десантники и БТРы.

Я сижу на берегу и снимаю всё действие, и когда цепь атакующих пробегает мимо меня, я делаю панораму и вижу: «Киса» с палкой в руке, заменяющей ему автомат, встречает атакующие цепи десантников.

Всё бы ничего, если бы он был одет. НО он в джинсах и в майке и бегает со своей палкой по первому плану.

Предстояло снимать парашютистов, прыгнувших с самолёта. И вдруг у меня родилась бредовая идея прыгнуть с десантом. Руководитель десантников не отказал нам, Тамара тоже захотела прыгнуть.

Мы выяснили, что момент приземления похож на эффект прыжка с трёх метров. Стали прыгать с трёх метров и поняли: не так всё это просто, особенно с десятикилограммовой камерой, но отказаться было уже невозможно.

А «Киса» увязался за нами, ходит и канючит:

Я тоже хочу прыгать.

Я не выдержал и говорю ему:

Прыгни с четырёх метров.

Он залез на площадку и прыгнул, больше он не напрашивался.

А мы с Тамарой с ужасом ждали завтра, когда нам предстояло повторить подвиг Икара. Но нам необыкновенно повезло: была нелётная погода, и всё отменилось.

Но план съёмки срывать не хотелось, и я придумал снять выброс десанта на земле.

Вначале десантники по аппарели стали подниматься внутрь самолёта Ан-24, и вот, когда все уже поднялись, самолёт оторвался от земли, т. е. оторвалось от земли переднее шасси, самолёт принял наклонное положение.

Я лёг с камерой у аппарели, в кадре у меня было облачное небо. По команде десантники начали выбегать из чрева самолёта и, пробегая мимо камеры, создали стопроцентную иллюзию.

Потом надо было только разбавить наземные съёмки и взять кадры открывающихся куполов - и кино готово.

А вы думаете, легко снять динамичные кадры подготовки настоящего десантника?

Для этого надо внимательно посмотреть эту сцену в фильме «Рэмбо», а потом похоже повторить, но это ещё не всё: для того надо сделать лицо, а как его сделать из добродушного белорусского парня?

Вопрос решался при помощи командира: он брал грязь из лужи и бросал в лицо, и не надо возить с собой гримёров. Эффект был страшный: из-под каски виднелись только глаза.

А дальше для меня начиналось самое сложное: надо было бегущего при всей амуниции, с автоматом и гранатомётом, показать в одном плане и в фокусе.

А у меня под рукой ни рельсов, ни стедикама, ни хромакея.

А я это снимаю легко: привязываю бойца верёвкой, а другой конец беру в руку - и по кругу побежали.

Так же и крупный план в фас. Я сижу в багажнике, тяну героя, снимая его крупный план, вплоть до крупных глаз.

ПРОХОРОВСКОЕ ПОЛЕ

Снимаем «Прохоровское поле» - место, где произошло самое большое танковое сражение.

К монументу мы прилетели на гаишном вертолёте. Снял стендап Лещинского на фоне памятника. Больше ничего примечательного нет. Только высоковольтная линия, а вокруг поля кукурузы.

Очень хорошо показано сражение в фильме Ю. Озерова, брата Н. Озерова, о нём я ещё расскажу, «Освобождение».

Закончили со съёмкой, надо улетать.

Подходим к вертолёту, пилоты стоят около свисающей лопасти и что-то делают. Подхожу поближе, вижу, как один держит лопасть, а другой заматывает её изолентой. Смотрю ближе: лопасть расслоилась, и от этого ремонт.

Вертолётчики приговаривают, мол, эту машину давно надо на свалку, запчастей нет, а летать надо.

Эта картина не прибавила нам оптимизма, но улетать надо: поблизости никаких признаков цивилизации.

Вертолёт Ка. Мы садимся в салон, на крючке висят наушники. Я надеваю и слышу, как готовят машину к вылету.

Уже и пыль столбом от лопастей, а мы не взлетаем. Слышу переговоры:

Не хватает мощи, давай прибавляй, а то не взлетим.

Оторвались от земли, слышу:

Давай подальше от проводов.

Смотрю: мы на бреющем полёте, чуть набирая высоту, приближаемся к проводам ЛЭП, чуть не касаясь их, пролетаем, а дальше чих-пых, чих-пых - и мы живые и невредимые прилетели, чтобы в гостинице отметить это событие.