Под прикрытием -21

  Терещенко сидел над Егоровым, грозно сверкая глазами в темноте. Алексей лежал лицом вниз без движения. Карина замерла на месте, пухлощёкий Горчик в изумлении открыл рот, а Мирослава наоборот, зажав губы ладонью завизжала от испуга. Один Нефёдов казался спокойным и уравновешенным. Он вглядывался в темноту осеннего вечера, прислушиваясь к дальней сирене милицейского автомобиля, который явно направлялся в их сторону.
- Рома, что нам делать?! Что делать? - выкрикивала Карина, бегая вокруг Алексея. - Ведь мы сбили человека, хоть и случайно...
- Надо скорую помощь, скорее! - завизжала Мирослава. - Скорее!
  Она крутила головой, ища телефонную будку, но её быстро оборвал Борис:
- Дура, какая "скорая"! С ума сошла?!
- А, как же?! - Мирослава побледнела ещё больше, это было заметно даже в темноте. - Ему помощь нужна... Он без сознания!
- Валить отсюда надо скорее, вот и вся помощь! - огрызнулся Борис. - Ты соображай, Горчик был пьяный за рулём, Карина тоже не трезвая... В околотке, думаешь, разбираться будут? А если, что серьёзное, - он кивнул на Алексея, - всех упекут, и поминай, как звали!
- Вы хотите нас оставить без помощи, так просто уехать? Помогите же, вы не имеете право не оказать помощь моему товарищу, - вскипел Терещенко, поднимаясь с колен. - Вы должны, вы не можете так уехать!.. Я свидетель!
- А я скажу, что это ты толкнул своего приятеля под колёса, - вставил Борис. - Никто не видел, как это произошло, пьяная компания сбежала, люди, которые в кустах  стоят, ничего видеть не могли, они только теперь подошли... Ты толкнул! Тебя судить будут, - Борис пихнул Сашку в сторону своей машины.
- Что теперь делать, что?! - Карина трясла Горчика за рукав.
- Предлагаю, - Борис вышел вперёд, встал над Алексеем, - увезти отсюда их, обоих. Пока милиция не подъехала, помогите мне его поднять, - он наклонился, кивнул Горчику, и они вместе стали за плечи поднимать Егорова с асфальта.
- Куда увести?! - встрепенулся Сашка. - Я никуда не поеду с этой женщиной, - он указывал на Мирославу. - Нам нужна помощь!..
- Да, окажем, - Карина поняла посыл Бориса. - в Петролике есть врач, а мы не убийцы... Ты, парень, едешь с нами, а то наломаешь дров, к тому же, как свидетеля тебя нельзя тут оставлять. Когда всё рассосётся, вот тогда...
  Она не договорила, сквозь густые заросли кустов стали мелькать проблесковые маячки, кто-то вызвал милицию на драку возле кафе, Борис схватил за шкирку Сашку, толкая его впереди себя к своей машине. Терещенко стал сопротивляться, тогда низкорослый, но сильный Горчик, пришёл ему на помощь, он подхватил парня, как пушинку, и сунул в машину к Нефёдову, а потом они вместе втащили Егорова на заднее сиденье в машину Кайши.
  К тому моменту, как на площадь въехала патрульная милицейская машина, оба "Москвича" уже шли на спуск к набережной от кинотеатра "Встреча", увозя с собой капитана Алексея Егорова и лейтенанта  Александра Терещенко в глухую неизвестность.

  Богданов нервно постукивал карандашом по столу в своём кабинете. Прошли ровно сутки с того момента, как "пропали" его служащие, увезённые в неизвестном направлении. Наступала ночь четверга, все сотрудники, принимавшие участие в операции, не расходились по домам. Приехал капитан Вольский вечерним поездом из Новороссийска, он тоже был здесь, молча сидел, наблюдая обстановку, пока для себя не очень понятную.
- Я предлагаю идти к Бобровой в открытую, - больше всех нервничал майор Павловский. - Предъявить ей, всё известное нам, пусть расскажет, что с Егоровым и куда увезли наших парней.
- Без паники, Сёма, так нельзя действовать, - оборвал его полковник. - Только всё начинается, а ты хочешь своими нервами это оборвать в зачатке. Ждём теперь сообщений от Бориса. Видно, он пока не может с нами связаться по ряду причин: или он ещё в "Петролике" пребывает, если они только там, или не может нам позвонить, потому что находится на виду. Там один Кругликов стоит тысячи шпионов... Что забыли?!
- К тому же, вот протокол с места осмотра предполагаемого наезда, - открыл папку Сойников. - Мне оперативный дежурный предоставил исчерпывающую информацию про этот инцидент. Они подъехали уже когда Борис и Горчик уехали вместе с Егоровым и Терещенко. Там на месте у случайных свидетелей выяснили, что во время драки мужчина в чёрной куртке выскочил из кустов с ножом, потом за ним погнался наш Алексей, а у дороги его толкнул под колёса автомобиля, другой фигурант. Как и было условлено заранее. Егоров бежит за "хулиганами", преследуя их, потом его толкают на дорогу. Всё получилось, как планировали... Терещенко был с ним в этот момент.
- Стоп!.. Нам неизвестно, как всё прошло на самом деле, какие травмы получил капитан Егоров, - продолжал волноваться Павловский.
- Здесь в протоколе отмечено, что человек, сбитый автомобилем, лежал на дороге без движения. Над ним сидел молоденький парнишка, просил помощи. Дальше пострадавшего подняли, перенесли в машину, а второго насильно затолкали в другой автомобиль. Свидетели видели этот момент, но о состоянии пострадавшего им ничего не известно, - отвечал на это Сойников. - Но, судя по всему, Алексей разыграл своё состояние. Не мог Горчик его всерьёз толкнуть капотом. Он ещё не разогнался, ход у машины был тихим. На это всё было рассчитано. Теперь надо набраться терпения и ждать сообщения от Бориса. К тому же, Сергей утром пребывает из Ростова. Он хочет Нефёдова познакомить с сестрой Хомика. Значит с Мирославой встретится обязательно, чтобы заполучить её водителя для своих нужд. Интересно, расскажет она ему про Егорова и Сашку, или же нет?! Султанова нет уже в городе, он вернулся в клан Кайши. Но ведь там не один гостевой дом, там целая сеть борделей на хуторе. Евгений живёт очень обособленно, того требует этикет сводни. А вот куда они ребят отправят? То, что у Карины оба будут, это предусмотрено сразу было, тем более Борис тут не мог дать осечку, иначе не стоило всего затевать.
- Значит, будем  ждать, - подтвердил общее настроение Богданов. - Генералу пока ничего не докладывайте, это по крайней мере опасно. Соглядатай там, в главном управлении. Кстати, Субботин нашего Журавлёва подозревает на серьёзных основаниях. Но для меня очевидно, что не к нам надо претензии предъявлять, - полковник поморщился. - Генерал сам с хитринкой, ведь это его распоряжение было прекратить разработку Боброва. Основания вполне понятны, его дочь имела связь с Щебекиным, которая потом таким горьким образом для Эммы прекратилась. И ещё эти картёжники теперь... Володя, вы вместе с Сойниковым займитесь разработкой этого дела, попутно нашему основному заданию, - обратился он к Вольскому. - Ты знаешь Егорова, он не отступит, пока не выполнит всё до конца, а нам надо сейчас собраться с мыслями, ещё раз перетряхнуть всех, кого повязали на карточных играх. Снова отправляйтесь в Мостовой, где был ранен Вересов. Опрашивайте, ходите по бывшим явкам, ищите свидетелей, звоните во все колокола. Очень обстановка мне эта не нравиться. Не зря тут Пиковый объявился. И, кажется, мы с ним уже встречались. Знакомый почерк!

  Приехавший из Ростова Сергей только подтвердил догадку полковника. Он слово в слово пересказал свой разговор с Логиновым, давая понять, насколько серьёзная тема затронута была в той беседе. Вновь прозвучала фамилия Доротный, все кто был в этот момент в кабинете у Богданова, вздрогнули, молча изучая выражения на лицах друг у друга. Поседевший раньше времени Толя Сойников, поднял брови, но промолчал, вспоминая ту страшную ночь в Октябрьском, чёрный мешок с трупом жены бригадира строителей, разбросанные вокруг горящего здания листовки из папок с документами, вылетавшие из запертых окон... Он не выдержал напряжения, громко вскрикнул, хватаясь руками за виски, крепко сжимая их ладонями. Все в этом кабинете знали, какие муки ему доставляют подобные воспоминания.

   День проходил, как в бреду для Анатолия. Весь четверг они с Вольским опрашивали, допрашивали, искали новых свидетелей, приходили по старым игровым явкам, беседовали с соседями, проживавшими по известным адресам рядом с явочными квартирами. Набрали достаточно материала, чтобы запереться с ними для изучения на весь долгий осенний вечер. Но Вольский, видя нервное состояние коллеги Анатолия, решил всё оформить сам, отпустив того домой. Сойников вышел из управления, одёрнул свой светло-серый плащ, медленно пошёл к набережной, пройдя мимо автобусной остановки. Сегодня особенно хотелось пройтись пешком, чтобы привести в порядок свои взбудораженные мысли, чувства, эмоции.
  Он остановился у парапета, нависая над серыми, холодными водами вяло-текущей в этот пасмурный, безветренный день, Кубани. Глубоко засунул руки в карманы плаща, хмуро наблюдая набрякшие над головой тяжёлые тучи.
  Рядом показалась ещё одна стоявшая у парапета фигура, это была девушка, одетая в синее демисезонное пальто с повязанной на голову клетчатой косынкой, из-под которой выпирал пучок густых, каштановых волос. Она смахнула чёлку с лица, повернувшись к Анатолию. Он сперва не обратил на неё внимания, но потом привлёк настойчивый взгляд девичьих тревожных глаз. Сойников посмотрел на девушку внимательнее, узнавая в ней дочку полковника Родионова.
  Полина знала, что Анатолий автобусом пользовался редко, его маршрут был неизменным, он часто останавливался на мосту в этом самом месте. Она следила тайно за ним, ходила рядом с этим местом уже несколько дней подряд, а сегодня решилась открыться, подойти к нему, потому что его вид был чрезвычайно хмурым, что девушку весьма озадачило. Она продолжала пристально вглядываться в его открытое лицо. Анатолий встрепенулся:
- Полина?! Вы тоже здесь гуляете после учёбы? - он шагнул к стоявшей в нескольких шагах от него девушке. - О чём-то задумались?
- А вы?! - она смотрела вызывающе. - Я не хотела подходить, вас лишний раз беспокоить, но вижу, что вам сегодня нужна компания, чтобы не быть одному.
- Верно... Мне сегодня очень неспокойно, - подтвердил Сойников. - Наша случайная встреча, видно, предназначена для того, чтобы меня отрезвить некоторым образом.
- Не всё на работе ладится? - она подошла ближе.
- Не то слово!.. Хотя, впрочем, вы знаете наш особый режим, у вас отец наш коллега, - Анатолия явно не тянуло на долгий разговор.
- Давайте пройдёмся по набережной? - предложила Полина. - Развеем ваши тягостные мысли. А если хотите быстрее домой, так я вас провожу, не оставлю сегодня в одиночестве. Хотите? - она азартно заглядывала в его глаза.
- Нет, не хочу!.. - Анатолий опустил голову. - Побыть тут подольше надо, успокоиться, прежде чем домой возвращаться, подумать...
- О чём?! А я знаю, кроме работы про Эмму Субботину все ваши мысли, - тронула она за рукав Сойникова, вызывая на откровенный разговор.
  Она угадала, Анатолий хотел именно сегодня, прямо сейчас поехать к ней в цирк, пройти за кулисы, а может быть сесть в партере и наблюдать её репетицию, пока не прогонят. Ему именно сегодня, было это очень нужно. Но, откуда угадала Полина его тайные мысли? Посыл был прямой в её речи, направленный на то, чтобы он обратил внимание на её слова, а значит вызывала его на душевный, интимный разговор. Зачем?! Сойников развернулся лицом к девушке, разглядывая прежде неизвестные ему черты впервые внимательно.
- Да, ты угадала! - признался он, обращаясь к ней по-свойски, в какой-то момент он понял, что обращение официально и на "вы" Полину смущает, судя по выражению её растерянного лица. - Ты всегда так проницательна?
- Только с вами, - она смотрела ему прямо в глаза, не отворачиваясь, не краснея, как обычно, она понимала, что её предмет обожания, ей никогда принадлежать не будет, тогда зачем лукавить в чувствах? - Только вы напрасно сейчас в цирк прокатитесь. Вы посматриваете в сторону остановки трамвая, что идёт к городскому парку. Хотите поехать к ней?
- Снова угадала... Тебе у нас в угрозыске работать надо, а не кофточки вышивать.
- Улыбку вижу на вашем лице, уже хорошо...
- Так, почему же напрасно прокачусь? А если она мне нужна по делу? - Анатолий глубже засунул руки в карманы плаща, поёживаясь от набежавших мурашек.
- Дело у вас к ней только одно. Хотите, наконец, объясниться, чтобы не носить в себе душевную рану... ещё одну. Я права?! Мы подруги, не удивляйтесь, что ваше расположение к Эмме стало заметно не вооружённым глазом. И не только мне.
- Ты... специально меня ждала для подобного разговора? - строгим, низким голосом спросил Сойников. - Зачем?! Эта тема не обсуждается.
- Понимаю, но всё же скажу, - Полина наклонилась над водой, заглядывая через парапет. - У неё была вчера последняя репетиция перед гастролями. Она завтра уезжает по городам с выступлениями своей группы воздушных акробатов. И дома её нет, она перед поездкой проживает на даче с мамой. Говорит, что там ей лучше собраться с мыслями... Всё ещё переживает разрыв с женихом, такой болезненный для неё разрыв. Она все вещи уже туда перевезла, и костюмы, и нужный реквизит. Что-то подшить надо, что-то подправить... Я сегодня иду к ней помочь, она будет ждать. Хотите поехать со мной? Это недалеко, в Любавино?
- Почему ты мне это предлагаешь? - отпрянул от неё Анатолий. - Эмма ждёт тебя, совсем не меня...Ей хочется побыть одной, тем более так тягостно на душе. Я её могу понять, у самого кошки часто скребут...
- Тем более, надо поехать, - настойчиво предлагала Полина. - Когда она ещё в город вернётся с гастролей? Вы же любите её! Так дайте Эмме это понять!.. Что она не одинока, что кто-то есть ещё рядом, кому она не безразлична. Это сейчас для Субботиной будет хорошим лекарством, я уверена. Ну, же?!
- Ты, так за неё переживаешь? Так любишь свою подругу? - краснел Сойников.
  Она хотела ему ответить, "Я люблю вас!" - но не стала его беспокоить лишними ненужными мыслями.

  Эмма была не одна. Вместе с ней находились мама, сестра отца, тётя Зоя, и помощница по хозяйству, которые приехали вместе с ней помочь собраться перед длительной поездкой. Мама вообще жила в последнее время на даче постоянно, их разрыв с отцом перестал быть секретом для членов семьи. Чем он был вызван, Эмма не понимала, а родители избегали такой деликатной для обоих темы. Этот разрыв наметился уже давно, сразу после того, как мама перешла с тренерской работы на административную. Она, прибыв в этот город, куда перевели её мужа по работе из столицы, не видела для себя тут перспектив. Секция спортивной гимнастики при спортшколе олимпийского резерва столицы, была несравнима по своим масштабам с теми условиями, которые ей предложили в Краснодаре. Она, пробыв немного с мужем и семьёй в этом городе, вскоре уехала обратно. Лишь когда старшая дочка вышла замуж, родился внук, она вернулась к семейному очагу, перешла на другую работу, но прежнего тёплого, доброго отношения между супругами, уже не было. Оба понимали, что виноваты, кто-то в большей, кто-то в меньшей степени, хотели исправить, наверстать, не растратить последнее. Но, почему-то старались всё чаще быть врозь.
  Эмма была у себя в комнате на втором этаже. К ней поднялись, постучали в дверь. Услышав скрип половиц, она пошла к порогу. Дверь распахнулась, из темноты на фоне деревянных ступеней выплыло разгорячённое, знакомое лицо. Субботина отшатнулась сперва, пропуская вперёд этого человека и свою подругу. Сойников неуверенным шагом прошёл за Полиной в комнату.
- Я зря сюда пришёл, - сказал он, отвернувшись от Эммы, разглядывая обстановку в комнате. - Мне не нужно было этого делать. Но Полина так горячо настаивала, что я не смог ей отказать в этой поездке. Понимаю нелепость своего положения... Глупость с моей стороны, Эмма, простите!..
- И всё же не устояли, - улыбнулась Субботина без раздражения в голосе. - Хотели меня видеть перед отъездом?
- Я ничего не знал про ваши гастроли, но... видеть вас хотел. Не умею врать!
- И не надо... Садитесь, хорошо, что приехали, - искренне улыбаясь, произнесла Эмма, сажая Анатолия и подругу за круглый стол.- Может быть пройдём в гостинную? Там ужин Агаша собирает. Посидим вместе, поговорим...

  Они прошли к столу с разбросанной скатертью, неприбранной использованной посудой. Были видны следы пребывания большой компании недавно ушедшей:
- Мамины друзья заседали, подруги к ней приходили сегодня, навещали... У неё, как и у меня, сейчас душевный кризис, - приглашая сесть к столу, говорила Эмма, указывая на некий беспорядок. - Сейчас Агаша всё соберёт, и нам заново накроет, тем более, что вы оба ещё не ужинали: один с работы сразу, другая с учёбы. Я права, угадала?!
- Сегодня на редкость, все очень догадливы, - смутился Анатолий, присаживаясь к столу напротив Эммы. Ему до сих пор был непонятен посыл Полины. Зачем она привезла его сюда? Зачем взбудоражила ещё больше? Что ему делать, как себя вести? Но надо всё отбросить, вести себя обыкновенно, непринуждённо, проще, и в то же время быть деликатнее, всё же рядом есть взрослые женщины, которые так же, как и он, ждут ответа на свои вопросы.
 
   Весело шла беседа за столом, никого не смутило присутствие Сойникова, никто не задал ненужных, любопытных вопросов. Разговаривали о предстоящих гастролях цирка, о смешных случаях, связанных с другими подобными поездками. Грустные глаза Эммы были уже не такими несчастными, не сквозили отчаянием, не таили в себе печать памяти о горьком событии. Ей, именно в этот вечер, хотелось забыться, вернуть свою юность, свой былой азарт. Она много говорила о столице, о своих детских годах там проведённых, ещё о целой плеяде дорогих и милых воспоминаний, не словом не обмолвилась лишь о том периоде своей биографии, который пыталась поскорее забыть, но его было видно, он сквозил в каждом уголке её губ, в каждом повороте головы, и все понимали, как нелегко ей это удаётся. "Забыть и простить, не вспоминать..." Сквозило в её мыслях подспудным камнем. " В конце концов я взяла не своё, и за это поплатилась!"  - от этой последней мысли было намного легче всё пережить. Теперь о другом: перед ней сидел человек, о котором она ничего не подозревала, не знала, не догадывалась, если бы не Полина!.. Да-да, Сашка сказал однажды: "Как вы делить капитана будете?!" Делить! А это значит... Эмма взглянула на Полину. Как она раньше не могла догадаться, понять, что чувствует подруга к этому седому, взрослому мужчине?! Но всё же нашла в себе силы, привезла его сегодня к ней на дачу, значит, не может равнодушно смотреть на его страдания, а так может поступить только очень любящая душа. Что же делать, поддаться на его чувства? Разрушить ещё одну жизнь, судьбу, как когда-то пыталась сломать жизнь Маринке Юрасовой? А теперь на очереди любимая подруга Полина? Ну, нет!.. Не бывать такому, тем более, что сама Эмма ничего к нему не питала, не могла питать после Геннадия. Она смеялась за столом, молча наблюдая за капитаном и Полиной, выжидая нужного момента объясниться, поговорить. Потом поняла, что нужно устраниться с их дороги тихо и незаметно не причиняя никому больше горя и боли. Нет, она не будет им ничего говорить, не станет мотать нервы себе и другим, она просто не вернётся с гастролей, останется в каком-нибудь другом городе на постоянной основе, вольётся в новую труппу, а Анатолий постепенно забудет про неё, и может быть в будущем разглядит Полинку, свяжет с ней жизнь. Да, так будет всем лучше! - решила Эмма, поднимая бокал пенного вина за успех предстоящей поездки.

  На следующее утро она уложила свои вещи в чемодан, приготовленный специально для дальней дороги, и тихим шагом вышла из своей комнаты.

  ПРОДОЛЖЕНИЕ СЛЕДУЕТ.