Я знаю, что ты, и благоговею

Если бы туман понимал, что такое смех, он бы рассмеялся.
Если бы туман понимал, что такое презрение, он бы рассмеялся презрительно.
Но туман не знал ни презрения, ни смеха. Он помнил только главное: ни одна игрушка от него не уходила. Более того - ни одна игрушка не желала уйти. Ведь что может быть прекраснее и величественнее, чем вечное слияние с тьмой? Выдержать натиск первобытной силы и овладеть ею. Измениться, поднимаясь на следующую ступень.
Панов Вадим. Ребус Галла.


Они летели уже третьи сутки. Последние люди во Вселенной. Не было эмоций, был лишь шок, дающий ощущение ложного спокойствия. Их жгли свежие воспоминания.

Частицы, ещё недавно бывшие лишь теорией, уничтожили весь Млечный Путь за 25 минут! Земные флотилии и колонии поглощались одна за другой, кроме единственного звездолёта под ироничным именем «Последний горизонт». Его формы напоминали пейзажи Гигера, и он рвался сквозь чёрную пустоту на предельной тяге. Он не был создан для посадки на планеты и спутники. Его собрали в космосе - его единственном и вечном доме. В пустоте не нужна обтекаемость самолётов и ракет, и это позволило максимально использовать каждый кубометр под оборудование, груз и топливо.

За шипастой кормой медленно, но неотвратимо расползалось нечто, что все датчики отказывались называть материей. Священная Ана. Так её именовал древний народ, исневедомо как чезнувший задолго до появления человечества. Архивы этого народа люди нагло и в обход всех конвенций по нейтралитету с другими народами вывезли для себя из пространства между Магеллановыми Облаками столетие назад. Именно эти архивы продвинули земную цивилизацию сразу на несколько эпох вперёд, а остальные в Млечном Пути стали сателлитами или были уничтожены.

Священная Ана описывалась как высшая материя: смерть для всего низшего (той мешанины частиц, которую люди привыкли называть «всем существующим») и жизнь для высшего (частицы, для которых антиэнтропия и бесконтрольный рост с размножением неотторжимое свойство). Физики давно предсказывали возможность существования таких частиц и прекрасно понимали, что даже одна из них уничтожит («высшие частицы заполонят всё, «съев» остальную материю) всё известное человечеству.

Но для появления Ана требовалась энергия, которую не могли произвести все галактики вместе взятые. Самое главное, что частица не оставалась крохой типа атома (и даже «высших» частиц), а росла без ограничений, на макроуровне. Что иронично, разница во взаимодействии с микрометром и макромиром не было - одинаковая дезинтеграция даже «высшей» материи.

И вот неизбежное случилось. Забытые технологии древних умели генерировать подобные мощности. После расшифровки архивов их держали под жёстким карантином во избежание такого итога. Безуспешно: один из древних звездолётов, похожий на стокилометровую решётчатую трубу, усеянную антеннами и наблюдательными будками. внезапно самоуничтожился. Причина этого так и осталась неизвестной. Энергии взрыва, чего правильно боялись все, таки хватило на рождение Священной Ана.

Сначала это было лишь пятно на дальних экранах - идеально круглое, абсолютно чёрное, без гравитации, без излучения, без температуры. Потом пятно стало расти. Не расширяться - расти, как живое. Оно пожирало астероиды, пыль, обломки станций в Туманности Андромеды и её саму, и с каждым поглощённым граммом становилось сложнее. Внутри него сканеры уже показывали структуры, которые человеческий глаз отказывался понимать: бесчисленные смятые решётки, складывающиеся сами в себя, узоры, существовавшие одновременно в нескольких состояниях.

Все тревожные вахты Земли были подняты. Человечество спешно эвакуировали из Млечного Пути. Правда, Ана оказалась быстрее и неотвратимее, чем ожидалось по всем расчётам. Человечества не стало, и от цивилизации осталось лишь трое. Они не успели и не смогли успеть ничего изменить.

Капитан Элира молчала. Второй пилот, старый навигатор Кай, шептал молитвы, обращённые к преследующей их смерти, - молитвы, которых никто из них раньше не знал.  Инженер Тэн снова и снова пытался вычислить скорость приближения и расстояние. Каждый раз цифры были разными: расстояние уменьшалось, скорость росла. Частица Ана не подчинялась даже искажённой физике Тенарии.

- Мы не успеем, - сказал Кай, наконец. - Даже с максимальным использованием принципа задержки Лоренца (скорость около 23 триллионов километров в секунду из-за удерживания фактора Лоренца в эйнштеновской формуле «Фактор Лоренца-е-м-ц-квадрат» на единице благодаря генератору Скиннера). Нет… она не двигается. Она просто становится ближе из-за роста, потому что всё, что между нами и ею, перестаёт быть.

Элира не ответила. Она смотрела на главный экран. Ана уже занимала треть обзора, и привычная чернота космоса казалась на её фоне почти белой.

В этот момент корабль коснулся её края.

Сначала исчезли звуки систем. Потом - ощущение веса. Люди в рубке ещё видели друг друга, но уже не были уверены, что существуют отдельно. Тела начали сереть, становиться полупрозрачными. Материя корабля тончайшими слоями снималась и уходила внутрь чёрного совершенства.

И тогда пришло понимание. Ана не уничтожала. Она творила. Творила. ТВОРИЛА.

Всё, что она забирала (страх, кости, металл, воспоминания, даже сами возможности иных путей), не исчезало в никуда. Оно становилось частью структур такой сложности, какой не знала ни одна цивилизация, ни один бог, ни один закон Тенарии (так древние звали сектор Вселенной диаметром 130 миллиардов световых лет по экватору и 100 от полюса до полюса, и космос диаметром 25 миллиардов световых лет был внутри Тенарии). Там, внутри Ана и по её краям, рождались узоры, способные превзойти по сложности целые вселенные, как симфония превосходит отдельные ноты. Множество частиц Ана, встречаясь, создавали хоры, симфонии, эмерджентные формы, перед которыми обычное бытие выглядело детским лепетом.

Элира почувствовала, как её собственное «я» растворяется и одновременно обретает форму, которую раньше она не могла даже вообразить. Она больше не была капитаном. Не была человеком. Она становилась линией в великом узоре.

Кай плакал без слёз, потому что слёз уже не было, но в его растворении звучала благодарность. Молодой Тэн в последний раз улыбнулся: он, наконец, увидел чистое творение. Без цели, без пользы, без страха, без хозяина и раба.

- Я знаю, что ты на самом деле, и благоговею перед тобой, - вдруг с рыданиями сказал старик. - Прими же меня к себе. Я так давно ждал тебя.

Кай всегда хотел увидеть то, что дальше и выше обычного космоса. И вот он столкнулся с Этим в первых рядах. Разве это не награда за триста лет жизни?

Корабль исчез полностью. Как и весь презренный космос.

На краю огромной, неописуемо прекрасной структуры из нескольких встретившихся Ана на короткое мгновение вспыхнул узор, в котором ещё можно было узнать три человеческих силуэта, протянувших руки друг к другу. Потом и этот узор стал частью чего-то большего - прекраснее и страшнее всего, что когда-либо существовало.

Священная Ана продолжала свой путь. Необратимый. Бесконтрольный. А те, кто пытался от неё спастись, впервые за всю историю человечества поняли, что такое чистое творение.