Акция Молох. Яд для Дьявола

23 июня 1941 года

Гробиня, оккупированная вермахтом территория Латвии

Профессор Бёме уже не раз убеждался в том, что один шанс из тысячи выпадает девять раз из десяти – и поэтому сразу же после того, как обе Мартинсоне отбыли в страну грёз, вышел во двор.

Где – его это совершенно не удивило - ему подмигнул узкими щёлочками светомаскировочных фар очередной кюбельваген вермахта. На этот раз лёгкий и массовый - Mercedes-Benz 170VK (их наплодили аж 19 тысяч экземпляров).

Бёме подошёл к внедорожнику, открыл пассажирскую дверь, забрался внутрь и закрыл дверь. Поздоровался с (кто бы сомневался) СС-Хельферин Йоханной Барр и вкратце рассказал ей короткую одиссею мамы и дочери Мартинсоне.

После чего осведомился: «И много ещё таких… радикальных волонтёрок?»

Орлеанская Дева усмехнулась: «К сожалению, достаточно… для очень серьёзных неприятностей». Бёме это не удивило – он сразу понял, что придётся разработать Standard Operating Procedure для таких случаев.

Поэтому он спросил: «Правильно ли я понимаю, что Молох будет стремиться превратить наши акции в жертвоприношения ему евреев нашими руками… в первую очередь, маленьких детей… мальчиков-двухлеток или около того?»

Жанна кивнула: «Совершенно правильно». Профессор в высшей степени обеспокоенным тоном задал экзистенциальный вопрос: «И что мы сможем… должны этому противопоставить? Как сорвать его планы?»

Орлеанская Дева уверенно ответила: «Делай то же самое, что ты уже сделал аж трижды… канал я тебе предоставила…». И ответила на незаданный экзистенциальный вопрос… сбросив многотонную бомбу:

«Рейхсфюрер принял решение спасти миллион евреев…». От изумления Бёме чуть из автомобиля не выпал: «Сколько???». Жанна бесстрастным тоном повторила:

«Один миллион евреев. Не из милосердия, конечно - а в обмен на, в конечном итоге, стратегические материалы для воюющего рейха… но для Молоха это всё равно удар чудовищной силы…».

Бёме усмехнулся: «Потому, что у него отберут его добычу?». Орлеанская Дева кивнула – и уверенным тоном добавила:

«Ты будешь спасать евреев из милосердия… ибо ты человек, несмотря на твою фельдграу СС и всю их риторику… а милосердие – самый страшный яд для Дьявола…». Бёме кивнул, выбрался из кюбельвагена, вернулся в дом… и завалился спать.