Глава 4. Теперь нет выбора

      Саша спускается по лестнице со второго этажа. Медленно. Руки в карманах. Лицо, как всегда, недовольное - будто весь мир ему задолжал. Он оглядывает толпу, будто ищет кого-то. Или просто оценивает, насколько всё это жалко.
      Наши глаза встречаются. Всего на секунду и без интереса. Он задерживает взгляд на мне, как на старой знакомой, которую он не рад видеть. Потом отворачивается к кому-то из парней и уходит в сторону кухни. Спина прямая, шаг уверенный. Хозяин. Хищник. Даже в доме, где он чужой, он умудряется вести себя так, словно это его территория.
      Я спокойно делаю глоток воды. Подумаешь, второй этаж.
- Видела? - тихо спрашивает Сара.
- Что?
- Саша смотрел на тебя.
- Пусть смотрит.
- Да у него искры вылетели! Может, он теперь свободен, - осторожно добавляет Сара.
      Сделал дело и гуляет смело? Иного "освобождения" здесь нет. Я не отвечаю подруге. Если открою рот, выйдет что-то слишком резкое. А портить вечер ещё и этим не хочется.
      Мимо проходит компания со спортивного факультета. Меня приветствуют быстро, вскользь спросив про настроение. Я киваю, говоря, что всё отлично. Стандартный обмен пустыми фразами, как игра в теннис с самим собой. На самом деле, никто не ждёт ответа. Никто не вникает, просто вставляет заготовки.
- Кстати, о футболе.
      Рома цепляется за возможность и переводит разговор, чему я благодарна. Он умеет вовремя это делать.
- Слышал, вы скоро играете товарищеский с другим университетом.
- Через две-три недели. Пока неизвестно, у нас тренера Саша заменяет.
- Вроде, у них в этом сезоне сильный нападающий. Высокий, быстрый. Ты его видела?
      Я пожимаю плечами. В памяти всплывает короткие видеозаписи с его игрой - размытые, без примечательных деталей. Как силуэт в тумане.
- Видела пару нарезок. Не впечатлил.
      Сара усмехается. Её рука плавно тянется к следующей закуске.
- Это потому, что ты в воротах, а не в поле. Тебя никто не впечатляет. Ты же любой мяч отобьёшь.
- Это потому, что он одноногий, — отвечаю я.
      Рома хмыкает.
- Серьёзно?
- У него только левая рабочая. Достаточно просто прессинговать справа.
- Так и скажу Саше, чтобы не нервничал.
- Ему полезно.
      Сара смеётся, но как-то нервно. Смех похож на лёгкий треск. Она всё ещё поглядывает в сторону лестницы, где был Саша. Такое ощущение, что может увидеть там какой-то ответ на свои доводы.
- А вы с ним так и будете? - спрашивает наконец-то она.
      Я молчу. Понимаю ли я суть вопроса? Наверное.
- Ладно, проехали, - быстро машет рукой Рома, - Лучше скажи, где ваш тренер? Почему Саша вместо него?
      Я делаю ещё глоток воды. Ледяная вода немного остужает внутреннее раздражение. Что хоть сегодня все заладили с этим центрфорвардом? Весь мир разом сговорился напоминать мне о его существовании.
- Наш на срочном выездном сборе. Саша часто играл за центрального нападающего и реджиста. Понятно, что проще оставить за главного ведущего игрока в нашей команде.
- И как тебе с ним работается? - осторожно спрашивает Рома.
- Никак. Он орёт, я стою в воротах. Классика.
      Сара с силой выдыхает. Этот выдох похож на разряд - быстрый, короткий.
- И как вы не переубивали друг друга?
- Он — нападающий, я — вратарь. Между нами половина поля.
      Рома смеётся, но по его глазам видно: он понимает, что мне не до шуток. Кажется, он уже пожалел о затеянном разговоре. Всё равно же зацепились и пришли обратно к этому выскочке.
      На пару минут становится почти спокойно. Из меня перестали вытягивать информацию. Можно ощутить небольшую словесную свободу, пока эти двое разговорились о своём.
      А потом музыка сбавляет громкость, и в центр гостиной выходит Дана.
      Она двигается так, будто весь вечер существовал только для того, чтобы подвести к её появлению. Медовая волна волос, светлое обтягивающее платье, отточенная улыбка. В руке коктейльный бокал с игристым. Розовые щёки, будто она смущена. Она слишком ненатуральная.
- Спасибо всем, что пришли, - громко произносит она, - Сегодня особенный вечер. Надеюсь, что никто не успеет заскучать.
      Она обводит гостей карими глазами. Кто-то хлопает ей, кто-то поднимает бокалы, издалека слышен чей-то свист. Дана принимает это как должное. Ей как и королеве - не нужно напоминать о её статусе.
      Я замечаю, как взгляд этой куклы задерживается на Роме. На одну лишнюю секунду. Потом на Саре. И только после - на мне.
- Особенно грустно будет, если это будут мои друзья, - добавляет она, потеплев лицом.
      Сара рядом со мной напрягается. Я чувствую это кожей. Она не говорит ни слова, но пальцы сильнее сжимают бокал с невкусным пуншем.
- И что это? - тихо спрашивает подруга.
- Понятия не имею. Текст не впечатлил.
- Ладно вам, - говорит Рома, поёжившись, - Во всём ищите подвох.
      Я делаю глубокий вдох. Когда наблюдаешь за неестественным поведением человека, самое интересное тут реакция остальных людей. Порой и правда кажется, что такая наигранность должна быть слишком заметна. Но толпа не замечает. Толпа ест с руки.
      Музыка вновь возвращается в привычную громкость. Услышав знакомые мотивы, веки Сары расширяются, а появление Даны тут же улетучивается из её восприятия. Она ставит бокал на край стола.
- О, моя любимая песня! Пойдёмте танцевать!
      Мы переглядываемся с Ромой, словно выбирая, кто из нас будет жертва повкуснее.
- А ну, перестаньте так смотреть друг на друга! Оба ставьте свои дурацкие напитки.
      Она ждёт ещё секунду и самостоятельно избавляется от стаканов. Мы с Ромой никогда не любили танцы, но двигались, в общем, неплохо. У Сары получалось всё - она двигалась так, словно музыка жила внутри неё.
- К чёрту эту Дану! Время для веселья и расслабления! - говорит подруга, притягивая нас за запястья.
- По-моему, я недостаточно выпил ещё, - слегка изнывает Рома, - Давай в следующей песне присоединимся. Сейчас с Владой быстро на брудершафт выпьем.
      Она машет на нас рукой, раскачиваясь в ритм музыки, и показывает нам два пальца. Две минуты. Перед смертью не надышишься.
      Мы отходим к бару. Здесь чуть тише, хотя музыка всё ещё бьётся в стенах. Рома облокачивается на барную стойку, заказывает себе что-то безалкогольное. Я просто беру стакан воды. Лёд плавает на поверхности, как маленькие айсберги.
- Ты как? - спрашивает он, не глядя на меня.
- Нормально.
- А если честно?
      Я делаю глоток. Вода холодная, почти безвкусная. Хорошо.
- Устала. Спать хочу.
      Мы стоим рядом, но между нами как будто расстояние больше, чем раньше. Раньше, в детстве, мы могли молчать часами, и это было нормально. Сейчас тишина давит. Она как стена, которая выросла между нами, пока мы не смотрели.
- Сара переживает за тебя, - говорит он наконец.
- Знаю.
- Она не знает, как к тебе подступиться.
- Пусть не подступается. Мне так проще.
      Рома поворачивает голову. Взгляд у него спокойный, но усталый.
- Ты специально всё усложняешь? - спрашивает он без злости.
      Я не отвечаю. Потому что, наверное, да. Проще ведь оттолкнуть, чем позволить настолько близко подойти к своему сердцу.
- Я просто не хочу, чтобы она из-за меня переживала.
- А из-за кого ей переживать? Она тебя любит.
      Я снова делаю глоток.
- Я тоже, ты сам это знаешь.
      Он замолкает. Только палец постукивает по стакану. Ощущение, что он ищет правильные слова.
- Ты хоть понимаешь, что отталкиваешь всех, кто к тебе лезет?
- Понимаю.
- И тебя это устраивает?
      Я смотрю на лёд, тающий в стакане. Он исчезает медленно и совсем не пытается задержаться здесь.
- Иногда.
      Рома качает головой. Я оборачиваюсь назад. Сара смеётся и танцует. Живёт. А мы стоим у бара, как два старика, уставших от праздника.
- Надо нам и правда выпить, а то она нас убьёт. К тому же, трезвый я не смогу расслабиться и отдаться танцу.
      Рома заказывает четыре шота. Он пододвигает два ко мне.
- На брудершафт два. Ты же не откажешь старому другу?
      Я беру первую рюмку. Пальцы чуть холоднее, чем стекло. Ненавижу пить. Сразу теряется сосредоточенность. Но сейчас, может, это и к лучшему.
- За нас, - коротко произношу я.
      Алкоголь обжигает горло. Мы быстро берём второй шот и повторяем ритуал с другой рукой. Запивая горючую жидкость, лицо непроизвольно сморщивается.
      Рома отодвигается от барной стойки.
- Ну, теперь нет выбора.
      Мы проходим к краю танцующей толпы. Сара замечает нас и тут же всплёскивает руками.
- Вы хотя бы доползли! Я уже начала думать, что вы сбежали.
      Никто бы её одну не оставил, хотя  соблазн перенести ответственность на Рому у меня есть.
      Сначала я ничего не чувствую. Подумаешь, выпили. Да, тепло стало где-то под рёбрами. А потом алкоголь начал расходиться по телу. Не волной — так, по капле. Медленно. Липко. Словно внутри кто-то включает тёплый свет.
      Музыка перестаёт быть просто шумом. Теперь она звучит не вокруг, а во мне. Я закрываю глаза и чувствую биты кожей. Не разбираю никаких голосов.
      Плечи опускаются. Позвоночник больше не натянут как струна. Шея мягче. Руки двигаются так, будто воздух стал плотнее и теперь держит меня. Я не танцую — я перетекаю из одного движения в другое. Бёдра качаются. Сначала неловко, потом всё увереннее.
      Я не знаю, красиво ли это со стороны. Возможно, слишком откровенно. Возможно, непривычно для самой себя.
      Но именно сейчас мне всё равно. Это так приятно.
      Сара вскрикивает одобрительно. Рома придерживает меня за локоть, когда я задеваю чей-то бокал. Я не извиняюсь. Просто двигаюсь дальше.
      Мир становится мягким. Углы размываются. Чужие лица плывут. Огни гирлянд — как длинные светящиеся нити. Я ловлю ртом воздух и не могу понять, почему раньше не позволяла себе этого.
      Не быть собранной.
      И в этот самый момент, когда я запрокидываю голову, а по шее стекает жар, я чувствую чужой взгляд. Он приходит раньше, чем я оборачиваюсь. Не как прикосновение. Как давление. Как холод, который пробирается под разгорячённую кожу.
      Я открываю глаза.
      Саша.