Она

Она и та, о ком в стихах поют
В венке из роз, с улыбкой легковесной.
В ней тишина ведёт земной отсчёт
Тому, что в мир является телесным.

В её зрачках есть звёздная капель,
А глубина колодца векового.
Она глядит в грядущую метель
Спокойно, прямо, не прося иного.

Есть красота как всполох, как гроза,
Чтоб ослепить и кануть в поднебесье.
А есть иная: выплакав глаза
И прорасти сквозь камень равновесьем.

В ней дышит дар телесности живой,
Что зачастую жаждут вынуть и означить.
Но даже в этом став земной корой
Одарит всех собой ни как иначе.

Она течет и держит берега,
И как вода, и свет в рассветной дали.
Внутри узлы, тугие, как слова,
Те за которые распяли

Не воздух, не вода, не дымный шёлк,
Не отраженье, не чужая тень ей
А та основа, тот глубинный толк,
Которым мир стоит в своём цветенье.

И если рухнет свод и смолкнет речь,
И небо сплющиться свинцовой крышей
Она одна способна уберечь
Ту нить, что всех живущих держит свыше.

Она не жаждет счастья напоказ
Ни громких слов, ни праздничного жеста.
Оно течёт беззвучно, мимо глаз,
Внутри неё, не требуя протеста.

Оно не в том, чтоб обрести, сберечь,
Приумножать, считать и беспокоясь.
Оно в простом... ребёнок скинул с плеч
Усталость дня и задышал спокойно.

Вот он идёт по краешку ковра,
Смеётся тихо, пальцем водит в книжке.
И в этот миг она светлым-светла,
Без повода, без просьбы, без излишка.

Она глядит и в горле теплый ком,
Не от тревог, не от мирской заботы.
А от того, что он наполнил дом
Дыханием, смехом и работой

Своей простой, неведомой себе,
Быть просто здесь, тянуться к солнцу в раме.
И в этой неприметливой судьбе
Она стоит незримыми столбами,

Что держат небо ровно над жильём,
Где детский смех единственная мера.
Она несёт в себе, как водоём,
Тот чистый свет, в котором дремлет вера