Поход фермеров в город

Поход фермеров в город

ПОСВЯЩАЕТСЯ Владимиру Сорокину – русскому писателю, сценаристу, драматургу, яркому представителю концептуализма и соц-арта в русской литературе. (Автор просит прощения за реализм и натурализм.)


Угораздило фермеров соседей по деревне Ярика с Витьком в кой-то веки попасть в город. Сельская жизнь не способствовала этому. Заканчивался сев – начиналась борьба за урожай. И остальное – только успевай, наваливайся на работу без выходных, без проходных, без праздников и отпускных. А там на носу травостой, пора браться за сенокос. Ярик был ничем не примечательный – круглолицый, краснорожий, среднего роста, обычно по деревне одетый в холщовые штаны и рубаху на выпуск. Но сегодня он нашел коричневые брюки и пиджак не по размеру с короткими рукавами. Витек был высокий красивый парень, но давно нестриженый, патлатый, со светло-рыжими волосами, по случаю для города причесанный и прилизанный. Приехали на разведку – прощупать почву и решить личные проблемы – девушек присмотреть и себя показать.
Улица была пешеходная и шумная. Им встретился указатель “Всё для вас”. Они проследовали в направлении стрелки, между домами чуть в глубине появилась вывеска “Секс-шоп”.
– Что это? – спросил Витек.
Ярик мог выдвинуть только предположение.
– Понятия не имею. Слышал, игры для взрослых.
Фермеры поспешили туда. Они наткнулись на две двери. На одной была табличка “Строго для женщин”, а на другой “Строго для мужчин”.
– Нам сюда, – сказал Ярик и толкнулся в правую дверь.
Их встретил из динамика голос под легкую музыку, мягко нашептывающий о секс-шопе, как об удивительном мире сказок и развлечений, слова “удовольствие”, “наслаждение и “релаксация”, что учащаются дыхание и сердцебиение, так и мелькали в воздухе, и фермеры увидели, что попали в царство товаров со строго мужской направленностью. Витек с Яриком переглянулись между собой и покраснели.
Перед ними предстал тридцатилетний мужчина при галстуке и в джинсовом костюме с курткой нараспашку, с широко раскрытыми глазами и улыбкой в пол лица. Он подошёл к опешившим мужикам и с каждым по-мужски поздоровался за руку, при этом разборчиво представился:
– Друзья мои, я Ариан Павлович! Ариан Павлович! Вам чем-то помочь?
Рукопожатия были явно немужские – это фермеры поняли сразу, каждый скривив лицо от удивления при нежном прикосновении. Вид его длинных волос напомнил женские черты. Девушки из их деревни хоть и выполняли мужскую работу, но не опускались до пренебрежения к своему полу. Последние, перед тем, как разбежаться по городам, были не из робкого, но из неприступного десятка к своим деревенским парням. Но это произошло. Вот так и повывелись частью девушки из деревни, как динозавры.
– Порази меня Бог, если это не женщина! – шепнул Витек Ярику.
– Я тоже теряюсь – вроде бы мужчина, а вроде бы женщина, – согласился Ярик.
– Вы замужем? – набравшись наглости, провокационно спросил Витек. – То есть, вы женаты?
– Да, я не свободен, я не принадлежу сам себе! – сказал резко Ариан Павлович, как бы отсекая дальнейшие расспросы и возможные несанкционированные пересуды и добавил: – Вы лучше расскажите о себе.
В свою очередь он почувствовал окутавшие его неуловимые крестьянские запахи, исходившие от посетителей, говорящие о специфической деятельности. За каждым из этих запахов подразумевался определенный вид человеческой деятельности: скотоводство, свиноводство, овцеводство, куроводство, полеводство. Каждый запах служил отражением некой конкретной цели и замысла трудовой деятельности.
Перебивая друг друга, словоохотливые мужики стали галдеть:
– Мы вспахиваем и удобряем землю, готовим ее к посеву. Затем сажаем семена и ухаживаем за всходами. Мы следим за ростом злаков от семян до ростков, от ростков до взрослых растений. И собираем урожай. Благодаря птицеводству, мы получаем яйца и пух, разводя молочный скот – молочные продукты и мясо, от землепашества развилось полеводство. На еду хватает и для реализации остается.
– Да, товарищи нэпманы, грандиозная работа! – Ариан Павлович остановил их.
Но, чувствовалось, что это опустившийся народ, судя по тому, как они жадно обозревали товары.
– Ребята, вы не из деревни Запущенская, где сугубо мужское сообщество?
Они не поняли иронии, но засмущались.
– Почти угадали, из Хвалынкино мы, в ста километрах отсюда.
Ариан Павлович был хороший психолог.
– У вас проблемы, приятели? – напомнил он о себе, как о продавце. – Хорошо, что, не дай Бог, половые расстройства. У нас есть всё на любой случай жизни, чтобы вы расположили к ней во всей красе свою благосклонность и вкус настоящих мужчин.
Друзья отошли на безопасное расстояние от слишком назойливого рекламщика.
– Нет, не то, не так! – говорил Ярик Витьку, прогуливаясь среди многочисленных средств предохранения и удовлетворения мужских наклонностей, а, ощупывая глазами образцы заменителей женщин, стыдливо отводил их, при этом уточнил: – Сплошные эрзац заменители, бесполезные в нашем уважаемом крестьянском труде.
Витек, чуть не всплакнув, признался:
– Моя любимая молитва “О Боже! Исполни мою мечту, сведи меня с роковой женщиной, но только не с суррогаткой! Боже упаси, никакой подмены любви! Хочу любовь большую, чистую, непорочную, красивую, преданную, не платоническую, чтобы на века!
Ярик неистово закрестился.
– Дьявол изыди, ангел в образе женщины явись!
Витек вытер глаза.
– Выбор хоть и богат, но мало что дает для души, для тела, для отдохновения. А надо настоящую женщину – согласен даже на фурию.
– Я тоже. У-у! – Ярик отозвался колючим взглядом. – На нее у меня давно прорезались зубы.
– Понятно! О вкусах не спорят! – поспешил успокоить их Ариан Павлович.
Но его подмигивания и распростертые руки, возникающие перед фермерами на каждом шагу, говорили о многом.
– Господа, не отвлекайтесь на мелочи, не удосуживайтесь на пустяки, не разменивайтесь на частности, а сразу переходите к конкретике, делайте обобщение и приступайте к выбору! Нет больше муки, чем воздержание. Настройте свои организмы до кондиции. А далее всё придет и всё будет – и первая женщина, она же лучший друг в труде и культурной жизни, и дети, которые пойдут один за другим косяками как на конвейере. Иначе, зачем огород городить?
Фермеры слушали в пол-уха, отвисшие челюсти говорили, что любопытство распирало их.
– Вы меня правильно поняли? Повторяю, нет больше муки, чем воздержание. – доставал своей прямотой Ариан Павлович. – Женщина – это норма! Не любить женщину – чудовищное высокомерие и жлобство, плачевное состояние дел в половой сфере. Но когда женщина дефицит, тут прямая дорога сюда, сам Бог велел просить помощи в нашем магазине.
Из общего ознакомительного раздела Ярик оторвался от Витька и уединился в другой сугубо специфический под названием: “Транссексуализм – это современная реальность!”, свидетельствующий о последнем состоянии медицины и достижений в области оного.
– Порой мне становится так жалко себя и наших мужиков, что хоть волком вой, – откровенно посетовал он Ариану Павловичу.
Этот прямо вопль души произвел на того деловое впечатление, словно он сам вошел в положение просителя, осознав, что ситуация аховая, знакома не понаслышке. Он запустил демонстрационный фильм, в котором население было непонятно какого пола. Навостренный глаз Ярика это сразу подметил. Что удивительно, люди жили естественной жизнью и не обращали на этот казус никакого внимания.
Пошел рекламный ролик. Врач в белом халате держал чулок за края отверстия, и объяснял:
– Что такое транссексуализм? Для этого надо знать, чем отличаются мужчины и женщины друг от друга. У меня в руках чулок. Заглянем в его таинственную внутрь. В таком виде он олицетворяет бездну, то есть, женскую сущность. Затем я выворачиваю чулок наизнанку на руку, и он превращается во что? В вершину, в олицетворение уже мужской сущности…
Ариан Павлович тут же прокомментировал эту часть:
– Природа не терпит пустоты. А это значит, что бездна всегда пытается поглотить вершину, а вершина всегда стремится занять пустоту бездны.
Ярик осторожно поискал товарища по сторонам. Витек отстал в другом отделе, Ариан Павлович увел засмотревшегося на экран Ярика в подсобку.
– В принципе, – Ариан Павлович нашел глаза Ярика, – человеку всё равно быть какого пола, лишь бы активно заниматься половой жизнью. Ты занимаешься ею, ты удовлетворяешь свои физиологические потребности, когда вокруг, если разобраться, томятся такой же несправедливостью твои товарищи, когда во всем мире идет неприкрытый разврат? Вижу, что – нет. Среди нас есть замечательный доктор, как никто понимающий человеческую природу, ибо в медицине он бог. Часть урожая нам, и ты транссексуал. По рукам?
Ярик не ответил сразу, и вообще не ответил. Для этого ему пришлось покрыться краской.
– А ты прикинь в уме аргументы, – доброжелательно располагал к себе Ариан Павлович, – положи на весы с одной стороны свое настоящее не лучшее психическое состояние, готовое выйти из-под контроля из-за сексуальной озабоченности, с другой – тот будущий эффект от операции, меняющей половую ориентацию. Предлагаю выход из положения – превратиться в женщину. Это сегодня актуально, легко и доступно.
– Намек понят, предложение заметано. Выигрыш налицо, – выдавил из себя Ярик. – У меня много невостребованных товарищей, я всегда хотел сделать им подарок, но такой, чтобы они не накручивали себя тоской.
– Вот-вот! Похвальные мысли!
– Но я хочу быть с ними заодно.
– Быть профсоюзным деятелем здесь неуместно! Позаботься о себе сам! – накинулся Ариан Павлович. – Иначе будешь вызывать в себе ужас от своей недальновидности и нерасторопности, граничащих с глупостью. Будешь горемыкой век вековать.
– Это правда, – согласился Ярик. – Но…
– Упускаешь уникальный случай! Мужчины быстро деградируют в одиночестве, а присутствие женщины их нравственно облагораживает и воспаряет орлами. Ты невольно подтянешь товарищей, да и сам получишь много услады.
Ярик тупо соображал. А Ариан Павлович, между тем, приводил убийственные резоны:
– Нет мужчины, который равнодушен к женщине. Ты будешь крутая девушка на просторах вселенной без должной конкуренции – пальчики оближешь!
Ярик мучился, что плохо представляет, о чем таком конкретном идет речь, о какой такой крутой девушке.
– Нет! – Глаза Ярика заволокла белесая рябь. Я бы не прочь. Пахать надо, а потом боронить, а потом еще сеялку по полям возить. К;;? К;; будет это делать?!
Ариан Павлович не уступал в доводах ни пяди.
– Мужчине часто приходится приносить в жертву самое лучшее и дорогое, чем природа изначально одарила его. Если надо, значит надо пойти на уступку ей. Лучше это сделать без комплексов и сразу.
Требовалось решение, не сходя с места, а Ярик еще больше растерялся оттого, что разучился быстро считать варианты в такой ответственный момент.
– Я вынесу вопрос на общее собрание деревни, – обеспокоился он. – Как оно решит, так и будет.
Ариан Павлович вышел из себя.
– Дурья голова! – выругался он. – Коллектив здесь не поможет! Представь себе, ты женщина, а твои товарищи – мужчины? Ты уже завтра решишь свою личную жизнь.
– Нет!
– Не девушка, а конфетка!
– Нет!
– Роковая женщина!
– Нет!
– Сатана во плоти! Даже больше – ангел во грехе!
– Нет!
– Шансов выйти замуж будет выше головы. Твои товарищи начнут за неделю записываться в очередь пообщаться с тобой. Тебя будут раздирать на части. Ты будешь разрываться между ними – на кого из них запасть и на ком остановить выбор. Да здравствует сексуальная революция! Да здравствует новая порно-звезда!
Ариан Павлович сладко говорил, зубы заговаривал. Ярику очень хотелось сознаться, что он вообще-то не против, и всё же сказал твердое:
– Нет!
Ариан Павлович задышал в самое ухо.
– Не дрейфь! Мужик ты или не мужик? Ну что, нет проблем!? Пластическая операция, и ты, Ярик, первый парень на деревне, то есть, девушка!
Ярик поморщился от последних слов, а Ариан Павлович тут же перестроился.
– Будешь Мисс Вселенная, Мисс Галактика, Мисс Космос. Да что там говорить, Королева деревни Хвалынкино.
Это был последний решающий аргумент.
– А что – звучит! Королева деревни Хвалынкино? Не так уж плохо! Даже очень мило! – неожиданно дал согласие Ярик, когда от него Ариан Павлович уже не ожидал такого услышать.
– Вижу! – воскликнул он. – Ты настоящий мужчина, победило ущемленное самолюбие и добавило огня благоразумие. Ай да, молодец!
Ариан Павлович увлек Ярика за собой.
– У меня денег нет, – предупредил тот.
– Еще раз напоминаю: часть урожая нам, и ты транссексуал, – жестко отсек сомнение Ариан Павлович.
В скрытой комнате стояло гинекологическое кресло, словно крадучись, появились врач с ассистентом, разложили инструментарий. Ярика накрыли простыней, оставив открытыми голые ноги. Включился мощный светильник.

Ярик открыл глаза. “Как долго я спал?” – подумал он. Увидел стены своего дома. Ногами нащупал тапочки, встал и стал искать свои холщовые штаны. В комнате на спинке стула висели откуда-то взявшиеся черные колготки, бюстгальтер с синей бахромой, похожий на бабочку махаон, узкие прозрачные трусики и короткая юбка. В шкафу он обнаружил полный гардероб женской одежды, шляп и обуви.
– Вот дьяволы эти торгаши! Работают с доставкой на дом. Подшутили! – возмутился он. – То обирают, как липку, то глумятся над фермерами. Им – что, отмочили скандал, позабавились и руки умыли, а мне – отдуваться.
Ярик вспомнил весь разговор с Арианом Павловичем, приход врача, приготовления к операции. Подошел к зеркалу. Изображение женщины с чересчур короткими волосами и непропорционально с телом возникшими вдруг большими грудными вздутиями выше живота сначала не вызвало восторга – врач почему-то сделал акцент на оригинальность, на эту сосковую часть тела, – но потом залюбовался собой.
– Груди, что надо! Ариан Павлович слов на ветер не бросает, да и вот он на столе – сертификат качества за оказанную медицинскую услугу.
Ярик стал перебирать женские аксессуары, примерять, пытаясь понять их назначение.
– Я, Ярик, – замурлыкал он, – и впрямь теперь сексуальный объект, первый парень на деревне, то есть, девушка!
Это было важнее всего.
В зеркале замелькали изображения Ярика в разных одеждах.
Всё же он по старой привычке натянул на себя прежние штаны и рубаху навыпуск.
Ярик торопливо написал записку: “Меня нет дома. Выхожу замуж” и прилепил ее снаружи на дверь. Затем вспомнив, что он и в самом деле собирается замуж, вернулся, чтобы приготовить приданное: матрац, одеяло, подушки. Связал всё в узел, взвалил на плечи, отошел от дома. Опять что-то вспомнив, а к кому направиться, он вернулся, сбросил узел, поставил в ряд фотографии друзей и всмотрелся. Шансы их были одинаковы. Тогда Ярик перед каждой фотографией с закрытыми глазами начал сводить пальцы. Они от волнения не сходились. Он сложил фото колодой, перетасовал и осторожно вытащил одно. Это была фотография тщедушного Морковкина.
Ярик в противоречивых чувствах смешал все фото в одну кучу и сбросил со стола.

Ярик с узлом пробирался на центральную площадь. Со стороны к нему приближалась тоже с большим узлом незнакомая девица – длинные светлые волосы искусной рукой визажиста были взлохмачены в золотой сноп, голубые глаза томно прикрыты лиловыми веками, голова слегка откинута назад, на привлекательном лице застыло выражение явного превосходства. Она не стеснялась идти под солнцем в откровенно эмансипированном костюмчике одалиски. Густо накрашенные, полураскрытые губы девушки приблизились к губам Ярика и неожиданно смачно чмокнули его, а руки нежно обвили за шею.
– Мужик! Ты весь в пудре и пахнешь духами! – отстранилась она и воскликнула: – Сделал маникюр, педикюр, маску на лицо. Стыдись, ты же мужик, а не баба! Почему тебя не знаю? У меня есть друг Ярик, смахивающий на тебя одеждой. Он верх мужества и чудо силы воли. И остальные друзья тоже не моральные уроды. За кого бы из них выйти замуж, посоветуй? Я невеста хоть куда! Может за тебя?
Ярик присмотрелся. В девушке от явного нахальства и бахвальства было нечто знакомое.
– Боже, светло-рыжие, патлатые волосы?! – вскричал он.
Внезапно лицо девицы исказилось гримасой отвращения.
– Мужик, у тебя ненормальная грудь! Как у женщины! Я наткнулась на рельефно выпуклое, колкое и упругое на твоей груди.
И каждый удивился:
– Это ты, Витек?
– Неужто, это ты, Ярик?
Они обнялись.
– Ну что, невестушки, пора показать женихам товар лицом! – произнесли они и, повиливая бедрами, направились по деревне.