Скорпоидолы. Смерть Анастасии Васильевны

Пора бы ввести в эту повесть и вашего покорного слугу, как активного действующего персонажа, мои дорогие читатели. Вот я совсем ещё маленький, может быть, трёх лет от роду. Днём я спал, но наступил вечер, и я проснулся. Помню, что было очень холодно от липкого пота, пропитавшего насквозь мою майку.
Бабушка натянула на меня синий пуловер и поставила греться возле русской печи, которая растоплялась, играя жёлтыми огнями на противоположной стене. Казалось бы, совершенно незатейливое воспоминание, но почему оно сохранилось в сознании?
Другое раннее воспоминание связано с моей тётушкой. Поскольку я был резвым мальчиком, мои родные любили пугать меня нечистой силой. Они выстроили целую иерархию сверхъестественных существ, которые должны были следить за моим поведением, и в первую очередь, послушанием. Возглавлял эту шайку Бабай, у него имелись мерзкие заместители Валет и Букалей.
Способы моего запугивания были разнообразными. Однажды, когда я расшалился, мама вышла из дома, как будто в огород, а сама взяла грабли и неслышно подошла к окнам. Стоит заметить, что мы жили в старом деревянном доме, окна которого на ночь закрывались наглухо ставнями. Летом это спасало от раннего солнца, а зимой служило защитой от колючего ветра. Смеркалось. Ставни были закрыты. Вдруг какой-то мужской голос зарычал прямо под окнами: «Подайте мне его сюда! Я сварю из этого негодного мальчишки вкусное жаркое!» И кто-то страшными когтями начал царапать ставни. Я закричал и полез под кровать. В этот момент вошла запыхавшаяся мама, которая сказала, что только что дралась с Бабаем. Он приходил, чтобы забрать меня в тёмный лес. Дело в том, что там с питанием не очень хорошо. Лишь спустя годы я узнал, что мама разыгрывала комедию, царапая граблями по ставням и стенам дома. Такое воспитание, вероятно, способствовало формированию моего мистического мышления. И я до сих пор боюсь Бабаев и темноты.
В другой раз спектакль для одного зрителя разыграли мама вместе с тётей Урсулой. Она была у нас в гостях, а я в это время играл в казёнке. После случая с граблями меня стали пугать непонятные звуки. Неожиданно где-то вдалеке замычала корова, которую гнали с пастбища, а мне показалось, что это Букалей приближается. Я сиганул в дом, но довольно быстро забыл о грозившей опасности и начал мешать разговору сестёр. Тетка остановила беседу, сказала, что слышит посторонние звуки и залезла в казёнку проверить. Через несколько секунд она в ужасе забежала на кухню с криком: «Накапай мне срочно корвалола! Я сейчас Букалея видела!»
Впечатлённый рассказом я стал прислушиваться к каждому звуку на улице. Наконец, несколько успокоившись и забывшись, прокрался на веранду играть, и в этот миг кто-то протяжно замычал.
 - Букалей! - закричал я и стрелой влетел в комнату.
 - Теперь ты нам веришь! - назидательно воскликнула мама.
Всю жизнь мама и тётя были связаны тесными узами общения. Рождённые от разных отцов, с совершенно различными характерами, они порой не понимали друг друга и ссорились, но всё же мирились, плакали, бросались в объятья и продолжали жизнь, связанную бесчисленными общими бытовыми делами.
Дед по матушке Дмитрий Куприянович умер ещё до моего рождения, а бабушка уходила очень тяжело и на моих глазах. В последние годы она стала жаловаться на боли в животе. Методы исследования в те годы были менее совершенными, чем сегодня, и врачи, проведя необходимые анализы, пришли к неверному выводу, что у неё язвенная болезнь, и прописали диету.
Но не такова бабушка, чтобы сдаваться на милость врачам, которые ни черта не понимали, по её мнению. Она ещё азартнее начала готовить окрошку. Очень странную окрошку, состоящую из хрена, редиса, лука, огурцов и квасу. 
А я как главный блюститель порядка пяти лет от роду, свято веря в советскую медицину, ругался с бабушкой, запрещая есть любимые блюда. Но куда там! Она и слушать не хотела. Казалось, из-за этих запретов и тотальной слежки с моей стороны, её тяга к изысканным домашним разносолам только выросла.
Как наркоман, она пряталась от меня, и, улучив момент, жадно хрустела солёным огурцом или чавкала куском хлеба, намазанным чесноком, а я пытался отобрать еду и жаловался маме, когда она возвращалась с работы, что бабушка опять ест огурцы. 
Как-то под вечер она слегла с резкими болями в животе, и встревоженная дочь вызвала скорую помощь. Прощупав болезненное место, доктор приказала собираться. Так моя бабушка оказалась в хирургическом отделении вознесенской районной больницы.
Её состояние не улучшалось, а обезболивающие средства не помогали, и тогда врачи решили выяснить, что же у пожилой женщины не так. Они провели операцию и обнаружили рак двенадцатиперстной кишки с большим свищом.
На следующий день лечащий хирург сказал, что она безнадёжна.
 - Вы, конечно, можете её забрать домой, - негромко и невнятно говорил матери, в глазах которой застыли слёзы, высокий мужчина в белом халате, - но ведь ей уход требуется, а вы работаете. В общем, неделя осталась, не больше…
После больницы я танцевал и пел, изображая весёлость. Родственники с недоумением спрашивали, неужели мне не жалко бабулю, а я отвечал, что мне всё равно, умрёт она или нет. Анализируя это странное поведение, думаю, что во мне буйствовала досадная обида на бабушку, что она не послушала ни меня, ни врачей. Не соблюдала диету и ела свои солёные огурцы, грызя их одним оставшимся зубом. И вот результат: бабушка в больнице, мама в слезах, а наш уютный мир разрушен и уже никогда не будет прежним. Хотя сейчас мне думается, что диета бы ей не помогла.
Анастасия Васильевна протянула три недели. На исходе жизни она изменилась: как восковая фигура, лежала на железной кровати и казалась незнакомым человеком.
 - Подойди к бабушке, - тихо шепнула мама, когда мы посетили её в последний раз.
Я сделал неуверенный шаг, поднёс руку к её плечу, и в этот момент она с силой сжала её, как будто хотела, чтобы я почувствовал всю боль, чёрной волной поднимающуюся из её внутренностей.
Этим вечером со мной случилась истерика.
 - Я не хочу, чтобы бабушка умирала, - кричал я в полный голос, - не хочу! Ну, сделайте же что-нибудь!
Через два дня её не стало, и такая тишина наступила в окружающем мире, что было слышно, как вялые осенние мухи ползают по оконным стёклам.