Скорпоидолы. Весёлая телефонистка. Край расцветающ

 Родив первенца, Урся не захотела возвращаться на строительную работу (слишком она была тяжёлой), устроилась телефонисткой в отдел связи и начала организовывать там сеансы массовых бесед.
Как-то она услышала разговор свекрови со снохой. Две женщины не могли прояснить вопрос, который требовал согласия мужа одной и сына другой.  Девушка попросила соединить её с супругом. Урся выполнила просьбу, но не отключила от линии мать, отдав ей свой канал связи. Родственники некоторое время беседовали друг с другом, пока сын не спросил: «Мама, а ты где находишься?» Оказалось, что она в Сладчанке. Жена вещала из Яровского, а мужчина в это время находился в Купцовске.
Был и курьёзный случай, который произошёл благодаря задорному характеру моей тётушки. Женщина агроном передавала монотонным голосом сводки сбора урожая своему начальнику: «Мы посеяли яровую пшеницу на такой-то площади, озимые культуры на такой-то площади. В результате было собрано…».  А на другом канале в это время разговаривали комсомольцы, паренёк из Вознесенского и девушка из Купцовска. Они шутили, хохотали, и Урсула ненадолго подключила к парню докладчицу, а к начальнику – озорную девушку. Агроном продолжила своё нытьё, а парень из Вознесенки настороженно замолчал, слушая, сколько удобрений было внесено на гектар площади. Весёлая девица продолжила болтовню и вдруг закричала: «Ой, меня сбрызнули!» В этот момент телефонистка вернула каналы на место. Начальник спросил: «Кто вас сбрызнул?» Докладчица очень удивилась странному вопросу и строго ответила: «Никто меня не сбрызгивал!» Урсула в это время хохотала до слёз.
Когда Саша начал подрастать, Аркадий окончил школу милиции в Копейске, прошёл практику и устроился на работу водителем в прокуратуру. Вскоре там появилась ставка секретаря, и прокурор предложил Соколову: «Пусть твоя жена приходит к нам, устроим». А ещё через год освободилось место секретаря судебного заседания. Именно эта работа определила дальнейшую жизнь Урсулы Соколовой и дала ей всё, о чём она мечтала: любимую профессию, прекрасное увлечение, известность и уважение жителей района, друзей и единомышленников, а также кров над головой и возможность жить без взглядов из всех углов.
Она с огромным облегчением переехала в избушку, которую семья купила на свои скопленные деньги. Даже Агриппина Сысоевна добавила некоторую сумму и прослезилась, когда дети, погрузив вещи на телегу, покатили в новую счастливую жизнь.
Эта развалюха была ещё беднее скворечника родителей мужа, но в ней не требовалось забираться под кровать, чтобы совершить водные процедуры. Она казалась глотком свободы в сравнении с удушливым миром семьи, где властвовали дикие порядки старины.
Новое жилище наполовину находилось под землёй. А над его поверхностью, как коренастый боровик, возвышалась мазанка с крышей, нахлобученной на окна, которые начинались от самой земли и доходили до ласточкиного гнезда наверху. Урсулья ещё раз оштукатурила домик изнутри и снаружи, выбелила его, и он стал видимым издалека, проступив сквозь ажурное кружево яблонь.
Здесь молодая мать, дождавшись ласки от мужа, забеременела во второй раз. В родильное отделение её отвела золовка Валя, которая всегда относилась к ней с большой симпатией. Второй сын Валерка родился 15 мая, а 24 числа Аркадий приехал за женой по весенней распутице на лошади, запряжённой санями, и отвёз её, как оказалось, в ледяной дом, в котором всё время, пока она находилась в больнице, никто не ночевал.
Раз или два Аркадий с друзьями показывался здесь. Он заходил, не раздеваясь, не снимая кирзовые сапоги, пил, о чём свидетельствовал ряд бутылок, на дне которых застыло красное вино. Хорошо ещё, что золовка догадалась отбить грязь от дощатого пола и сгрести её лопатой в кучи. Пришлось срочно топить печь. Младенец в это время дрожал от холода и плакал.
– Так ты меня ждал, дорогой муж, – печально сказала Урсула, подкидывая очередное полено в топку, где играло жёлтое пламя.
– Я к бабьему подолу не привязан, – ответствовал Аркадий. – И жить буду так, как мне нравится. Или терпи, или выметайся на все четыре стороны из моего дома.
Эта заноза месяцами мучила женщину, она не могла смириться с брошенными ей жестокими словами. Наконец, решилась и заказала телефонный разговор с матерью, которая вместе с мужем переехала на Дальний Восток и стала жить рядом с рекой Уссури, разделяющей советскую и китайскую границы. Причиной смены места жительства послужил очередной скандал Дмитрия Куприяновича с начальством. И он как обычно собрал семью и на этот раз отправился на край света, чтобы испытать счастье на новом месте. К визиту падчерицы Тихонов отнёсся благосклонно, ведь она собиралась приехать одна, следовательно, у Анастасии Васильевны не получилось бы задрать юбку перед зятем.
Их дом располагался так, что из окна можно было видеть сопки-курильщики. Прекрасная природа дарила поля диких тюльпанов, в ближайшем лесу росла лещина, а на озере блистал заповедный белый лотос. Дмитрий Куприянович рвал цветы не смотря на строгий запрет и возможный штраф и приносил домой.
Урсула приехала с младшим сыном на руках. Старший Санька остался с отцом. Когда она уезжала, Аркадий лениво смотрел сквозь прищуренные глаза. Этот холодный взгляд всегда действовал на неё парализующе, даже когда Урся разговаривала по телефону с людьми, они могли безошибочно определить, что муж стоит за её спиной и слушает разговор или сидит в кресле, молча уставившись на неё. В такие моменты она превращалась в дурочку, теряла нить разговора и шептала: «Аркаша смотрит недовольно», - и быстро сворачивала беседу. Перед отъездом Соколова сказала, что матери потребовалась помощь с Галей, поэтому она вынуждена навестить её.
– Желаю отвязаться от твоей постылой персоны, – попрощался Аркадий. – Может, черти тебя утопят в болоте.
С этим благословением она и отправилась на Дальний Восток почти уверенная, что не вернётся домой.
  – Аркадий гуляет от меня, – призналась она матери, когда первая радость встречи улеглась.
– Какая же ты у меня ещё глупая, – рассмеялась Анастасия Васильевна. – Такова мужская природа – гулять, а наша бабья доля – детей рожать. Как мы не можем от чадородия отказаться, так и они не способны член в штанах удержать. Ведь мужчине нужно распространить семя, а женщине его отобрать, как доброе зерно, поэтому мужчина с каждой ляжет, зато женщина не каждого к себе подпустит.
– А как с ним ложиться, зная, что он от другой женщины пришёл?
– А ты вымойся и будешь чистая. К тебе его грех не перейдёт, разве что триппер.
Анастасия Васильевна звонко рассмеялась от удачной шутки.
– Мне Куприянович как-то принёс. Чувствую, зачесалось что-то. Пошла к доктору, а она мне говорит: «Поздравляю, у тебя триппер. Я могу прописать лекарства, которые придётся долго пить, но вот что тебе посоветую. Возьми тройного одеколону и смачно потыкай туда-сюда. Будет больно, конечно, но как рукой снимет». Я так и сделала. Взяла в зубы платок, смочила паклю одеколоном и засунула куда следует, а потом готова была на стены лезть. Зато прошло, и следов не осталось.
Тут она с видом заговорщика подмигнула и добавила:
– Я, честно говоря, думала, что не смогу выдать тебя замуж. Уж больно ты несуразной девушкой была. Однако же смотри, какой тебе парень достался: красивый, решительный. И Валерка очень похож на отца. Поэтому вот мой тебе наказ: терпи и прощай. Пройдёт гроза, выглянет солнышко, высохнут слёзы.
Но всё же ночные грозы, когда Дмитрий Куприянович напивался и устраивал разбор полётов, не прошли бесследно для Анастасии Васильевны. Проснувшись утром, она почувствовала сильную головную боль. Позднее поднялась высокая температура. Местные врачи не смогли определить причину быстрого ухудшения самочувствия и доставили пациентку в Приморскую краевую клиническую больницу, где работала талантливый врач Ольга Ивановна Орлик – основоположник нейрохирургии в Приморском крае. Это благодаря её усилиям там было создано отделение специализированной помощи. Так что диагноз «остеомиелит» она поставила быстро и без сомнения, заметив, что такое часто бывает из-за перенесённых и не вылеченных травм.
Закурив любимые папиросы марки «Беломор канал», Ольга Ивановна потребовала срочно подготовить госпитализированную к операции. Хирурги удалили часть кости и поставили титановую пластинку. Восстанавливалась Анастасия Васильевна два месяца. Доктор Орлик часто заходила к ней и не только как врач. Она умела лечить и словом.
Всё это время Урсула приглядывала за пятилетней сестрой Галей и сыном Валеркой, который с любопытством исследовал закоулки небольшого дома. Отец Гали продолжал работать на молочном заводе. Иногда он приводил девочку на работу, и добрая мастер цеха Любаша накладывала целый бидон самого вкусного сливочного мороженого в благодарность за то, что Дмитрий Куприянович хорошо ублажил её прошлой ночью. Вообще вся женская часть коллектива любила девочку с розовыми щёчками, как на обёртке шоколадки «Алёнка». И мороженое, и шоколад Галя очень любила. Она не успокаивалась, пока не опустошала посудину, потом у неё болело горло, между тем услужливая Любаша на другой день готовила второй бидон.
Гуляя с сестрой и сыном, Урсулина познакомилась с Алексеем, который работал вместе с её отчимом. Дмитрий Куприянович ремонтировал оборудование, а парень развозил продукцию по магазинам. Он сам завёл разговор, много шутил, пригласил прокатиться. Они виделись каждый день. Вскоре молодой человек признался, что Урсула ему очень понравилась, и предложил ей руку и сердце. Она ответила, что замужем, приехала ненадолго повидать мать и вскоре возвращается на родину, ослепительно ярко представив в этот момент Аркадия, Сашу с чуть пухлыми губами и улыбкой хитреца, белую, как церковь, маленькую избу с кружевной тенью яблонь, и до боли захотела домой. Когда Анастасия Васильевна воссоединилась с семьёй, Урсула попрощалась с родителями, собрала нехитрые пожитки и отправилась на станцию.
– Знаешь что, Димитрий, – сказала жена, когда дочь уехала, – ещё хоть пальцем меня тронешь, я возьму Галю и уйду, и ты меня не найдёшь и не вернёшь. Это из-за тебя я чуть жизнь не потеряла.
– Прости меня, Настасья. Прости, что в пьяном виде руки распускаю. Никогда больше такое не повторится! – поклялся Дмитрий Куприянович.