Том 5. Глава 12. Автор, который перестал совпадать

Архив оказался огромным.

Не библиотека.

Не склад.

Скорее вокзал, где вместо поездов стояли старые версии людей.

У каждой — своя дата.

На одной двери:

**«АВТОР В ДВАДЦАТЬ ТРИ ГОДА».**

На другой:

**«ТОТ ЖЕ АВТОР. СОРОК ОДИН».**

Дальше:

**«ПОСЛЕ РАЗВОДА».**

**«ДО ПЕРВОЙ КНИГИ».**

**«ПОСЛЕ ТОГО, КАК ЕГО ПЕРЕСТАЛИ ЧИТАТЬ».**

**«ГОД, КОГДА ОН БЫЛ УВЕРЕН, ЧТО ПОНЯЛ ЖИЗНЬ».**

**«ГОД, КОГДА ОН ПОНЯЛ, ЧТО НИЧЕГО НЕ ПОНЯЛ».**

Робот Которому Грустно остановился.

— Последняя дверь мне нравится.

Достоевский сказал:

— Обычно за ней больше литературы.

Сергей шёл медленно.

На стенах висели тексты.

Некоторые были подписаны.

Некоторые — нет.

Но самое странное: рядом с каждым произведением стоял человек.

Не настоящий автор.

Его версия на момент написания.

Один был молод.

Другой зол.

Третий счастлив.

Четвёртый растерян.

Пятый совершенно уверен в себе.

Шестой уже стыдился этой уверенности.

— Это они? — спросил Сергей.

Робот:

— Похоже, авторы.

Достоевский:

— Нет.

— А кто?

— Снимки авторов во времени.

Сергей подошёл к ближайшему.

Молодой мужчина держал тонкий рассказ.

— Это Ваше?

— Моё.

— Вы сейчас так думаете?

— Конечно.

Из соседней двери вышел тот же человек.

Только лет на двадцать старше.

Он посмотрел на рассказ.

— Уберите.

Молодой резко повернулся.

— Почему?

— Потому что это наивно.

— Это честно.

— Это глупо.

— Это Вы стали трусом.

— А Вы ещё ничего не понимаете.

— Зато чувствую.

Сергей отступил.

— Началось.

Робот спросил:

— Кто из них автор произведения?

Оба одновременно ответили:

— Я.

Достоевский улыбнулся.

— Вот теперь интересно.

Сергей взял рассказ.

— Хорошо. Кто имеет право решать, что с ним делать сейчас?

Молодой:

— Я написал.

Старший:

— Я живу дальше.

— Но написали Вы тогда.

— А имя на обложке моё сейчас.

— Но мысль моя.

— Но ответственность моя.

Они замолчали.

Робот сказал:

— Конфликт прав собственности между версиями одного человека.

— Не усложняй.

— Уже поздно.

Сергей посмотрел на старшего.

— Вы хотите удалить рассказ?

— Да.

— Почему?

— Потому что сегодня с ним не согласен.

— Он ложный?

— Нет.

— Что тогда?

— Он слишком точно показывает, каким я был.

Сергей улыбнулся.

— Значит, проблема не в тексте.

Старший:

— А в чём?

— В свидетельстве.

Он замолчал.

Молодой торжествующе сказал:

— Вот.

Старший посмотрел на него.

— Не радуйся. Через двадцать лет сам поймёшь.

— Через двадцать лет Вы уже будете ещё кем-то другим.

Достоевский тихо сказал:

— И это тоже правда.

На стене появилась первая формула:

**«СТАРЫЙ ТЕКСТ МОЖЕТ БЫТЬ НЕ ОШИБКОЙ, А ДОКУМЕНТОМ ПРЕЖНЕГО СОЗНАНИЯ».**

Сергей прочитал.

— Хорошо.

Старший автор нахмурился.

— Но читатель может подумать, что я и сейчас так считаю.

— Может.

— Значит, текст вводит в заблуждение.

— Если читатель принимает старый текст за Ваш сегодняшний паспорт — да.

Робот добавил:

— Тогда проблема снова в отождествлении.

Сергей посмотрел на него.

— Именно.

Произведение.

Автор тогда.

Автор сейчас.

Это не одно и то же.

Достоевский сказал:

— Но и не совсем разные люди.

— Вот это и сложно.

— Поэтому литература и интересна.

Они пошли дальше.

За следующей дверью сидела женщина.

Перед ней лежало стихотворение.

Она читала и плакала.

— Ваше?

— Да.

— Почему плачете?

— Потому что не понимаю, кто это написал.

— Вы.

— Знаю.

— Тогда?

— Я больше так не чувствую.

Сергей сел рядом.

— Совсем?

— Совсем.

— А тогда?

— Тогда казалось, что это навсегда.

— Что именно?

— Любовь.

Она перевернула лист.

— Здесь я написала, что без него не смогу жить.

— И?

— Живу.

— Значит, стихотворение лгало?

Она задумалась.

— Нет.

— Почему?

— Потому что тогда это было правдой.

Сергей кивнул.

Вот оно.

**Правда момента.**

Не вечная истина.

Не ложь.

Состояние человека в конкретной точке его дороги.

На стене появилось:

**«ЧЕСТНОСТЬ ТЕКСТА НЕ ОБЯЗЫВАЕТ ЧЕЛОВЕКА ОСТАВАТЬСЯ ТАКИМ НАВСЕГДА».**

Женщина прочитала.

— Оставьте.

— Оставим.

Робот спросил:

— Тогда почему люди так часто стыдятся старых произведений?

Женщина ответила:

— Потому что читатель встречает тебя прежнего тогда, когда ты уже ушёл оттуда.

— И?

— Иногда хочется крикнуть: «Подождите! Я уже не там!»

Сергей улыбнулся.

— Очень точная фраза.

Из дальней комнаты раздался голос:

— Именно!

Они вошли.

За столом сидел мужчина.

Перед ним лежал рассказ о двойнике.

Рядом — ещё один мужчина.

Похожий.

Не внешне.

Манерой смотреть.

Сергей сразу понял.

— Доппельгангер?

Первый мужчина пожал плечами.

— Когда-то мне эта мысль казалась важной.

— А сейчас?

— Сейчас уже не знаю, как её обосновать.

Второй усмехнулся.

— Зато я знаю.

— Конечно знаешь. Ты же остался там.

Сергей замер.

Вот она — почти дословно та живая ситуация, которая недавно возникла в переписке: сегодняшний автор уже не вполне совпадает с собственным старым замыслом.

Первый мужчина посмотрел на свой текст.

— Странное чувство.

— Какое?

— Будто читаешь письмо от самого себя, но отправитель уже умер.

Робот:

— Не умер.

— Хорошо. Изменился настолько, что того человека уже нет.

Достоевский возразил:

— Но если бы его не было совсем, Вы бы не узнали себя.

Мужчина посмотрел на него.

— Узнаю.

— Значит, связь осталась.

— Какая?

— Преемственность.

Сергей вмешался:

— Может быть, автор не обязан совпадать со всеми своими текстами.

— А с чем обязан?

— С фактом, что именно он их написал.

Мужчина задумался.

— То есть не отрекаться?

— Можете отречься от мысли.

— А от произведения?

— Технически — да.

— А литературно?

Сергей посмотрел на полки.

— Если удалите, читатель потеряет часть дороги.

— Но это моя дорога.

— Да.

— Значит, я имею право закрыть её.

— Имеете.

— Тогда в чём проблема?

— Ни в чём.

— Вы сейчас легко отдали мне право удалить половину архива.

— Потому что архив не важнее человека.

Достоевский поднял палец.

— Но человек иногда уничтожает прошлое именно потому, что не может выдержать его существование.

Сергей:

— И это тоже его право.

— Право — да. Но не обязательно мудрость.

— Не спорю.

Робот сказал:

— Получается, нельзя дать универсальное правило.

— Похоже.

На стене возникла новая надпись:

**«СОХРАНИТЬ СТАРЫЙ ТЕКСТ — НЕ ОБЯЗАННОСТЬ. 
УДАЛИТЬ ЕГО — НЕ ДОКАЗАТЕЛЬСТВО ОСВОБОЖДЕНИЯ».**

Первый мужчина улыбнулся.

— Уже лучше.

Они пошли дальше.

В следующей комнате стоял огромный экран.

На нём были комментарии читателей.

«Автор явно ненавидит людей».

«Автор очень одинок».

«Автор пережил предательство».

«Автор счастлив в браке».

«Автор никогда не был любим».

«Автор мудрый».

«Автор озлобленный».

«Автор светлый человек».

«Автор тяжёлый человек».

Сергей смотрел.

— Как это возможно?

Робот:

— Один автор.

— Один текст?

— Нет. Разные тексты.

— Тогда ещё хуже.

В углу сидел сам автор.

Он читал и смеялся.

— Что смешного?

— Они уже написали мне восемь биографий.

— Что-нибудь угадали?

— Частично.

— А что нет?

— Почти всё целиком.

Сергей вспомнил библиотеку предыдущей главы.

Читатель имеет право толковать текст.

Но не получает автоматически право превращать толкование в биографию.

Автор сказал:

— Самое забавное, что некоторые выводы противоположны.

— И?

— Каждый уверен.

Робот:

— Почему?

Автор пожал плечами.

— Потому что человек очень любит завершённые картинки.

Достоевский:

— Особенно о других.

На экране появился новый комментарий:

«По этому рассказу совершенно очевидно, что автор…»

Сергей остановил строку.

— Вот здесь.

— Что?

— Самое опасное слово.

— «Очевидно»?

— Да.

Он взял красный карандаш и заменил:

**«Мне показалось…»**

Экран будто выдохнул.

Автор улыбнулся.

— Уже честнее.

Сергей добавил ещё одну формулу:

**«ЧЕМ МЕНЬШЕ МЫ ЗНАЕМ О ЧЕЛОВЕКЕ, ТЕМ ОСТОРОЖНЕЕ ДОЛЖНО ЗВУЧАТЬ СЛОВО “ОЧЕВИДНО”».**

Робот кивнул.

— Хорошее правило для неизвестных читателей тоже.

— Именно.

И тут весь архив дрогнул.

С полок начали падать книги.

Не разрушаться.

Перемещаться.

Старые тексты уходили в один зал.

Новые — в другой.

Между ними открывался мост.

На мосту стояли авторы.

Каждый — сразу в нескольких возрастах.

Двадцать.

Тридцать.

Пятьдесят.

Семьдесят.

Один спорил сам с собой.

Другой обнимал прежнего себя.

Третий отворачивался.

Четвёртый просил прощения.

Пятый смеялся над собственными старыми убеждениями.

Шестой говорил:

— А ведь здесь я был прав.

Седьмой:

— А здесь чудовищно ошибался.

Восьмой:

— А здесь я просто был моложе.

Сергей стоял и смотрел.

Вот она — настоящая авторская страница.

Не один человек.

**Последовательность человека.**

Робот тихо сказал:

— Тогда книга тоже может быть временной картой личности.

— Иногда.

— А собрание сочинений?

Достоевский ответил:

— Археология человека.

Сергей улыбнулся.

— Хорошо.

Они дошли до конца моста.

Там стояла дверь.

На ней было имя.

Не автора.

**ЧИТАТЕЛЬ.**

Сергей удивился.

— Почему он здесь?

Дверь открылась.

Вошёл мужчина с книгой.

— Мне нужен автор.

— Какой версии?

Читатель не понял.

— В смысле?

— Когда была написана книга?

Он назвал год.

Сергей показал на мост.

— Тот человек уже изменился.

Читатель побледнел.

— Но мне надо поговорить именно с ним.

— Почему?

— Эта книга спасла мне жизнь.

В комнате стало тихо.

Автор, который когда-то написал её, стоял далеко на мосту.

Молодой.

А нынешний автор — рядом.

Старше.

Другой.

Читатель подошёл к нынешнему.

— Спасибо.

Автор растерялся.

— За что?

— За эту книгу.

Он посмотрел на обложку.

— Я её почти не помню.

— А я помню каждую главу.

— Сегодня я бы написал иначе.

— А мне не нужно иначе.

Автор замер.

Читатель продолжил:

— Мне нужна была именно эта книга. Именно тогда.

Сергей почувствовал, как вся логика главы складывается.

Произведение может перестать совпадать с автором.

Но при этом продолжать точно совпадать с чьей-то жизнью.

Автор тихо сказал:

— Я стыжусь некоторых мест.

Читатель улыбнулся.

— А мне одно из них помогло не сдаться.

— Какое?

Он показал.

Автор прочитал.

Закрыл глаза.

— Господи.

— Что?

— Я как раз хотел это удалить.

Никто не сказал ничего.

Наконец Сергей произнёс:

— Вот поэтому всё сложно.

Автор посмотрел на него.

— Значит, нельзя удалять?

— Я этого не сказал.

— Тогда что?

— Просто теперь Вы знаете ещё одно последствие своего текста.

Читатель сказал:

— Я не прошу сохранять книгу ради меня.

— А что?

— Я просто хотел, чтобы Вы знали: тот человек, которым Вы были тогда, для меня оказался нужен.

Нынешний автор посмотрел через мост.

Там стоял его молодой двойник.

Не мудрее.

Не лучше.

Просто прежний.

Автор тихо сказал:

— Спасибо ему.

Читатель улыбнулся.

— Вы можете сказать сами.

Автор повернулся к молодому себе.

Они долго смотрели друг на друга.

Потом старший сказал:

— Я много в тебе не люблю.

Молодой ответил:

— Знаю.

— Ты был слишком уверенным.

— Знаю.

— Наивным.

— Да.

— Иногда несправедливым.

— Да.

— Но одну вещь ты сделал правильно.

— Какую?

Старший посмотрел на читателя.

— Написал эту книгу.

Молодой улыбнулся.

И впервые за всю главу две версии одного автора перестали спорить.

Не потому что согласились во всём.

А потому что нашли одно действие, которое обе могли признать частью общей дороги.

На стене архива появилась главная фраза:

**«ЧЕЛОВЕК ИМЕЕТ ПРАВО ПЕРЕСТАТЬ СОВПАДАТЬ СО СВОИМ ПРОШЛЫМ, НЕ ОТМЕНЯЯ ТОГО, ЧТО ЭТО ПРОШЛОЕ БЫЛО ЕГО».**

Сергей долго смотрел.

— Вот это оставляем.

Робот:

— Навсегда?

Сергей улыбнулся.

— Пока не передумаем.

Достоевский рассмеялся.

В этот момент из-за полок донёсся быстрый голос:

— Сергей!

Все обернулись.

Александр Георгиевич Федоров спешил по мосту.

В руках — новый рассказ.

— Я только на минуту.

Сергей засмеялся.

— Александр Георгиевич, Вы в архиве прошлых версий авторов.

Федоров остановился.

— Тем более удачно.

— Почему?

— Я вот старое своё перечитал.

— И?

— Есть что исправить.

Достоевский тихо спросил:

— Всё будете переписывать?

Александр Георгиевич задумался.

— Нет.

— Почему?

— Иначе непонятно будет, какой я раньше был.

Сергей замер.

Федоров посмотрел на него.

— Что?

— Ничего.

— Я опять попал в тему?

— Опять.

— Хорошо. Тогда вот ещё один рассказ. Когда будет время.

Сергей взял лист.

— Спасибо.

— Только не забудьте.

— Не забуду.

Федоров ушёл.

Робот сказал:

— Он становится слишком точным.

— Не пугай его.

Они вернулись в кабинет.

Но карта там изменилась.

Раньше рядом с каждым автором была одна точка.

Теперь — цепочка точек.

Автор в разные годы.

Произведения между ними.

Читатели, которые встречались с разными версиями одного и того же человека.

Сергей смотрел и вдруг увидел нечто совсем новое.

Один читатель одновременно читал два текста одного автора.

Первый был написан двадцать лет назад.

Второй — вчера.

И читатель написал:

**«КАК БУДТО ЭТО ДВА РАЗНЫХ ЧЕЛОВЕКА».**

Робот спросил:

— И что?

Сергей увеличил карту.

Оба текста начинали спорить.

Не авторы.

**Произведения.**

Старое говорило:

— Человек не меняется.

Новое отвечало:

— Человек меняется постоянно.

Сергей улыбнулся.

— Вот теперь стало совсем хорошо.

Достоевский:

— Почему?

— Автор уже ушёл дальше.

— И?

— А его старые и новые тексты продолжают спорить без него.

На стене появилась дверь.

**«ДВА ПРОИЗВЕДЕНИЯ ОДНОГО АВТОРА, КОТОРЫЕ НЕ СОГЛАСНЫ ДРУГ С ДРУГОМ».**

Робот посмотрел на Сергея.

— Это нормально?

Сергей взялся за ручку.

— Для живого человека — надеюсь, да.

**Следующая глава: Том 5. Глава 13. Два текста одного автора, которые начали спорить**