Том 5. Глава 13. Два текста одного автора, которые

Дверь открылась в комнату, где уже спорили.

Не люди.

Книги.

Одна лежала на левом пюпитре.

Другая — на правом.

Между ними стоял пустой стул.

Сергей вошёл и сразу услышал:

— Человек почти не меняется.

Вторая книга ответила:

— Человек меняется постоянно.

Сергей остановился.

Робот Которому Грустно выглянул из-за его плеча.

— Они разговаривают.

— Я заметил.

Достоевский уже сидел у стены.

— Не мешайте.

Сергей посмотрел на него.

— Вы давно здесь?

— Достаточно.

Левая книга хлопнула страницами.

— Я написана двадцать два года назад.

Правая:

— А я — три месяца назад.

— Именно поэтому ты ничего не понимаешь.

— Наоборот. Именно поэтому я знаю больше.

— Ты знаешь только то, что случилось после меня.

— А ты не знаешь ничего из того, что случилось потом.

Сергей сел на пустой стул.

— Простите.

Обе книги замолчали.

— Вы кто? — спросила старая.

— Сергей.

— Автор?

— Иногда.

— Читатель?

— Часто.

— Судья?

— Надеюсь, нет.

Новая книга сказала:

— Тогда зачем пришли?

— Посмотреть, почему вы спорите.

Старая книга открылась на одной странице.

— Потому что она противоречит мне.

Новая открылась на своей.

— Потому что он противоречит мне.

Сергей улыбнулся.

— И обе написаны одним человеком?

— Да, — ответили одновременно.

Робот сказал:

— Значит, автор противоречит сам себе.

Достоевский:

— Какой ужас.

Сергей посмотрел на него.

— Вы издеваетесь?

— Немного.

Старая книга продолжила:

— В моей главе автор ясно написал: характер человека формируется рано, дальше меняются только обстоятельства.

Новая:

— А у меня он пишет прямо противоположное: человек способен пересматривать себя всю жизнь.

— Вот!

— Вот!

Сергей подумал.

— А автор где?

Обе книги замолчали.

Потом старая сказала:

— Не хочет приходить.

— Почему?

Новая ответила:

— Стыдно.

— За что?

— За меня, — сказала старая.

— За меня, — одновременно сказала новая.

Обе замерли.

Сергей рассмеялся.

— Уже хорошо.

— Что хорошего?

— Вы даже в этом не договорились.

Робот подошёл ближе.

— А почему автору должно быть стыдно?

Старая книга сказала:

— Потому что он когда-то был уверен.

Новая:

— Потому что теперь он уверен в обратном.

Сергей поднял брови.

— То есть проблема не в изменении мнения.

— А в чём?

— В уверенности, с которой он каждый раз объявляет окончательную истину.

Достоевский улыбнулся.

— Теперь становится интереснее.

На стене появилась надпись:

**«ИЗМЕНЕНИЕ МНЕНИЯ НЕ ОБЯЗАТЕЛЬНО ПРОТИВОРЕЧИТ ЧЕСТНОСТИ. 
НО КАЖДАЯ НОВАЯ АБСОЛЮТНАЯ УВЕРЕННОСТЬ ДОЛЖНА ПОМНИТЬ О ПРЕДЫДУЩЕЙ».**

Сергей прочитал.

— Оставим.

Старая книга захлопнулась.

— Мне всё равно. Он обязан выбрать.

— Почему?

— Потому что читатель должен знать, что автор думает на самом деле.

Новая книга поддержала:

— С этим согласна.

Сергей удивился.

— Наконец первое согласие.

Робот:

— Записывать?

— Не надо.

Сергей спросил:

— А почему автор обязан иметь одну окончательную позицию на всю жизнь?

Старая книга:

— Иначе он непоследователен.

Новая:

— Или развивается.

— Или мечется.

— Или проверяет.

— Или просто забывает, что писал.

— Или меняется мир.

— Или меняется он.

Сергей поднял руку.

— Стоп.

Обе замолчали.

— Вы сейчас сами перечислили шесть разных причин одного внешнего явления: человек написал противоположное.

Робот сказал:

— Значит, противоречие — факт.

— А причина противоречия — ещё вопрос.

— Именно.

На стене появились карточки:

**«ПЕРЕДУМАЛ».**

**«УЗНАЛ НОВОЕ».**

**«ИЗМЕНИЛИСЬ ОБСТОЯТЕЛЬСТВА».**

**«ИЗМЕНИЛСЯ САМ».**

**«ПРОТИВОРЕЧИТ СЕБЕ НЕОСОЗНАННО».**

**«ИСПОЛЬЗУЕТ РАЗНЫЕ ТОЧКИ ЗРЕНИЯ».**

**«ОШИБАЛСЯ ТОГДА».**

**«ОШИБАЕТСЯ СЕЙЧАС».**

Достоевский посмотрел на карточки.

— Уже лучше.

— Почему?

— Потому что вместо одного удобного объяснения появились варианты.

Сергей кивнул.

— Но теперь надо проверить, что произошло именно здесь.

В этот момент дверь открылась.

Вошёл мужчина.

Он выглядел так, будто очень не хотел находиться в комнате.

Старая книга сразу сказала:

— Вот он.

Новая:

— Наконец-то.

Автор вздохнул.

— Я так и знал, что вы меня вызовете.

Сергей:

— Мы не вызывали.

— Тогда ещё хуже.

Он сел.

Смотрел на две книги, как на родственников, которые поссорились на семейном празднике.

— Ну?

Сергей спросил:

— Вы действительно считали раньше, что человек почти не меняется?

— Да.

— Уверенно?

— Очень.

— А теперь считаете наоборот?

— Да.

— Тоже уверенно?

Автор усмехнулся.

— Уже меньше.

Достоевский тихо сказал:

— Прогресс.

Автор кивнул.

— Наверное.

Старая книга возмутилась:

— То есть я ошибочная?

Автор посмотрел на неё.

— Не совсем.

— Что значит «не совсем»?

— Тогда я смотрел на людей определённым образом.

— Каким?

— Замечал повторения.

Привычки.

Старые реакции.

Сценарии, которые тянутся годами.

— И?

— Из этого сделал слишком широкий вывод: человек почти не меняется.

Новая книга спросила:

— А потом?

— Потом стал замечать другое.

— Что?

— Людей, которые действительно менялись.

Иногда резко.

Иногда медленно.

Иногда после потери.

Иногда после встречи.

Иногда после того, как сами увидели в себе то, чего раньше не замечали.

Сергей спросил:

— Тогда какая книга правильная?

Автор посмотрел на обе.

— Обе неполные.

Тишина.

Старая книга:

— Это удобно.

— Нет.

— Почему?

— Потому что теперь мне приходится признать две неприятные вещи.

— Какие?

— Первое: тогда я видел реальное, но сделал слишком общий вывод.

— А второе?

— Сейчас я тоже могу делать слишком общий вывод.

Новая книга стала заметно тише.

Сергей улыбнулся.

— Теперь разговор стал честнее.

На стене появилось:

**«НОВОЕ ПОНИМАНИЕ НЕ ОБЯЗАТЕЛЬНО УНИЧТОЖАЕТ СТАРОЕ. 
ИНОГДА ОНО УТОЧНЯЕТ ГРАНИЦЫ, В КОТОРЫХ СТАРОЕ БЫЛО ВЕРНО».**

Автор прочитал.

— Вот это мне нравится.

Старая книга спросила:

— Значит, меня не надо удалять?

— Нет.

Новая:

— И меня?

— Тоже нет.

— Тогда читатель запутается.

Автор подумал.

— Возможно.

Сергей сказал:

— А может, читатель увидит развитие.

— Если дочитает обе.

— Да.

Робот спросил:

— А если прочитает только старую?

Автор поморщился.

— Тогда будет думать, что я всё ещё так считаю.

— Это проблема?

— Иногда.

Сергей:

— Можно добавить примечание.

Старая книга возмутилась:

— Какое?

Автор сказал:

— «Сегодня я думаю иначе».

Она замолчала.

— Это не уничтожает тебя.

— Но меняет чтение.

— Да.

— Значит, ты вмешиваешься из будущего.

Автор улыбнулся.

— Немного.

Достоевский:

— Авторы всегда хотят редактировать прошлое.

— А Вы?

— Я умер. У меня возможностей меньше.

Робот тихо рассмеялся.

Сергей спросил автора:

— А почему Вы вообще так хотите объясниться?

— Потому что боюсь выглядеть непоследовательным.

— Перед кем?

— Перед читателями.

— А если развитие и есть непоследовательность?

— Это как?

— Если человек никогда не меняет ни одного важного убеждения, это может означать не только принципиальность.

— А что ещё?

— Что он двадцать лет не проверял себя.

Автор задумался.

Старая книга сказала:

— Теперь он начнёт стыдиться постоянства.

Сергей улыбнулся.

— Хорошее замечание.

Новая книга:

— А разве постоянство не может быть правильным?

— Конечно может.

Робот спросил:

— Тогда как отличать принцип от застывания?

Достоевский:

— Вот это уже достойный вопрос.

Автор ответил медленно:

— Наверное, по способности снова рассмотреть вопрос.

Сергей:

— Даже если ответ останется прежним?

— Да.

— То есть принцип не обязан меняться.

— Нет.

— Но должен выдерживать повторную проверку.

— Наверное.

На стене возникла новая фраза:

**«ПОСЛЕДОВАТЕЛЬНОСТЬ — НЕ В ТОМ, ЧТОБЫ НИКОГДА НЕ МЕНЯТЬ ОТВЕТ. 
ИНогда ОНА В ТОМ, ЧТОБЫ НЕ ПЕРЕСТАВАТЬ ЗАДАВАТЬ ВОПРОС».**

Робот сказал:

— Хорошо.

Автор посмотрел на старую книгу.

— Простишь?

Она ответила:

— За что?

— За то, что я тебя перерос.

Старая книга чуть шелестнула страницами.

— Ты не перерос.

— А что?

— Продолжился.

Новая книга замолчала.

Сергей почувствовал, что эта фраза важнее всех остальных.

Не «старый автор умер».

Не «новый стал лучше».

**Продолжился.**

Достоевский кивнул.

— Вот теперь можно заканчивать.

Но комната решила иначе.

В дверь постучали.

Сергей улыбнулся.

— Александр Георгиевич?

Дверь открылась.

Федоров вошёл с двумя листами.

— Сергей, простите, я буквально на минуту.

— Конечно.

— У меня вопрос.

— Какой?

Он показал два текста.

— Это два моих рассказа.

— Да.

— В одном я написал одно.

— Так.

— А в другом потом почти противоположное.

Сергей посмотрел на Достоевского.

Тот отвернулся, чтобы не смеяться.

— И что Вас беспокоит?

— Можно ли так?

Автор двух спорящих книг ответил раньше Сергея:

— Можно.

Федоров удивился.

— А Вы кто?

— Человек, который только что разбирался с тем же.

— И что решили?

— Что надо иногда оставлять оба.

Федоров задумался.

— Чтобы было видно, как менялся?

— Да.

— Хорошо.

Он посмотрел на Сергея.

— Тогда я ничего исправлять не буду.

— Совсем?

— Орфографию исправлю.

Все рассмеялись.

Федоров улыбнулся.

— А мысли пусть остаются. Иначе потом сам не вспомню, какой был.

Сергей:

— Отлично.

— Я опять в тему?

— Уже традиция.

— Тогда хорошо.

Он положил один лист на стол.

— Этот потом прочитайте.

— Обязательно.

Федоров посмотрел внимательно.

— Я услышал.

— Знаю.

Он ушёл.

Старая книга сказала:

— Убедительный человек.

Новая:

— Очень.

Автор вздохнул.

— А я двадцать лет боялся, что читатель увидит противоречие.

Сергей:

— Увидит.

— И?

— Возможно, это не самое страшное.

— А что страшнее?

— Если через двадцать лет Вы повторите каждую старую фразу только потому, что боитесь признать изменение.

Автор кивнул.

Комната начала исчезать.

Обе книги остались на полках.

Не рядом.

Но и не далеко.

Между ними появилась маленькая табличка:

**«ОДИН АВТОР. ДВЕ ТОЧКИ ЕГО ДОРОГИ».**

Сергей, Робот и Достоевский вернулись в кабинет.

Карта уже ждала.

Теперь рядом с каждым автором отображались не только произведения и даты.

Появилась новая вещь:

**«ИЗМЕНЕНИЯ ПОЗИЦИИ».**

Где-то линия была почти ровной.

Где-то поворачивала.

Где-то возвращалась назад.

Где-то раздваивалась.

Где-то человек через тридцать лет приходил почти к той же мысли, от которой когда-то отказался.

Робот сказал:

— Очень сложно.

— Зато живо.

Сергей начал рассматривать линии.

И тут увидел странную точку.

Автор написал много лет назад:

**«НИКОГДА НЕ ПРОЩАТЬ».**

Потом:

**«ПРОЩЕНИЕ ОСВОБОЖДАЕТ».**

Позже:

**«НЕ ВСЁ НУЖНО ПРОЩАТЬ».**

А ещё через несколько лет:

**«Я ДО СИХ ПОР НЕ ЗНАЮ, ЧТО ТАКОЕ ПРОЩЕНИЕ».**

Сергей улыбнулся.

— Вот настоящий человек.

Достоевский:

— Почему?

— Потому что вопрос прожил дольше ответов.

На карте появился новый маршрут.

Он соединял несколько произведений разных лет.

Но в конце стоял не автор.

Стоял читатель.

Под ним было написано:

**«ОН ПРОЧИТАЛ ТОЛЬКО ОДИН ИЗ ЧЕТЫРЁХ ТЕКСТОВ И РЕШИЛ, ЧТО ЗНАЕТ ПОЗИЦИЮ АВТОРА».**

Робот:

— Опять проблема.

Сергей:

— Большая.

— Что будем делать?

Сергей посмотрел на четыре произведения.

— Покажем ему остальные?

Достоевский покачал головой.

— Слишком легко.

— А что тогда?

— Пусть сначала узнает, сколько он не прочитал.

На стене появилась дверь.

**«ЧИТАТЕЛЬ, КОТОРЫЙ СДЕЛАЛ ВЫВОД ПО ОДНОЙ СТРАНИЦЕ».**

Сергей взялся за ручку.

— Вот это очень знакомая человеческая привычка.

Робот:

— И литературная.

— Особенно литературная.

**Следующая глава: Том 5. Глава 14. Читатель, который сделал вывод по одной странице**