Имя

Рукоятки экскаватора были похожи на овечьи ноги. Оператор двигал ими, словно борясь с брыкающимся животным. Так и стригут овец, крепко удерживая. Фабиан смотрел вчера такие видео в смартфоне, без мыслей и без цели, перед сном. Вскоре овца уже не шевелилась, оператор справился. Двигался только ковш, мелко дрожа и дёргаясь. Стальной черпак скрёб дно траншеи, поднимаясь и опускаясь в метре от головы Фабиана.
- Быстрее, быстрее, — бригадир подошёл к краю траншеи и тут же скрылся. Через пять минут снова появился наверху. - Быстрее.
Рабочие всаживали в грунт лопаты, пробивая канал для оттока воды. Край траншеи занимала глубокая лужа. Комья грязи падали в воду с ковша, в центре лужи кругами плавал окурок. Боты скользили по глине. Больше бы пригодились сапоги, но хорошо, что дали униформу. Новичок, ещё не получивший боты, пытался не запачкать туфли. Как же его имя? В общежитии это было неважно, общим именем рабочих было ''ты''. Так называли бы друг друга муравьи, так говорил бы с лесом муравейник. Глина облепила туфли новичка, сделав их неотличимыми от рабочей обуви.
Фабиан вырвал из дна траншеи ком глины. Грунт чавкал под ногами. Вода из лужи потекла по прорытому руслу. Нога соскользнула, стопа почувствовала влагу. Это уже не имело значения, носки давно промокли. День тёплый, ещё не зима.
- Быстрее, быстрее, - бригадир спустился в траншею, сделал несколько глубоких тычков, выбрасывая в лужу комья. Отряхнув руки от земли, вскарабкался наверх. Таков был ритуал. Любая стройка почитает одного-единственного бога, бога скорости, и бригадир был правоверным жрецом.
Рабочие работали в одном и том же темпе, начальник повторял одну и ту же фразу, ковш экскаватора поднимался и опускался.
- Обед!
Головы рабочих повернулись на звук. Смартфоны на объекте запрещали правила, а часы на руке, по-старинке, никто не носил. Повернулся к начальнику и оператор экскаватора. Ковш клюнул грунт, на обратном пути сделав движение в сторону.
Фабиан опирался на лопату, глядя в разрез грунта перед собой. Когда-то здесь текла река, оставив после себя слой песка, перемежавшегося с глиной. Почва была светлее у поверхности, грязно-жёлтой, темнея до коричневого ниже. Такого цвета были старые дома Винеты, сложенные из кирпичей. У каждого могло быть собственное имя, такова традиция. Его писали перед кладкой, чтобы дом стал крепче. В детстве Фабиан искал буквы на обломках, найденных в развалинах, но время или дождь стирали все следы. Если бы кирпичи умели говорить, то звали бы друг друга просто ''ты''. Мальчик смотрел на них, а те как будто говорили ему...
- Ты! - новичок вытянул руку к Фабиану, к экскаватору, к раздавленному муравейнику рядом с траншеей. Иммигрант не сумел найти слова. Ковш поднялся, тело Фабиана рухнуло ничком в конце траншеи. Новичок подбежал к упавшему, успев услышать хрип: ''Я Фабиан'', прежде чем влага его глаз стала водой из лужи, ничего не отражающим зеркалом.