Роман

Глава 4

Вера

За разговорами мы не заметили, как бледный свет начал просачиваться сквозь заплаканные стекла придорожного кафе. Ночь отступила, но обещанный рассвет оказался хмурым и тяжелым. Низкие серые облака плыли над трассой так низко, лениво словно в любой момент готовы были снова обрушиться на землю ледяным ливнем.

К семи часам утра продавщица с добрыми, уставшими глазами — уже совсем проснулась. Она навела порядок за стойкой, а затем, тихо шурша фартуком, подошла к нашему столику. В руках она держала поднос, с которого поднимался потрясающий аромат свежесваренного кофе. На маленьком блюдце аккуратно лежало домашнее печенье.

— Спасибо вам, — мягко улыбнулась женщина, расставляя перед нами чашки. — Вы всю ночь дежурили здесь, в кафе, и мне, старой, было совсем нестрашно с вами в эту жуткую грозу. Это моя вам благодарность. Попейте горячего перед дорогой.

Андрей вежливо поблагодарил её, а я выдавила из себя первую за эти сутки искреннюю улыбку. Когда женщина отошла, я обхватила теплую чашку пальцами. Удивительно, но после этой бесконечной ночи откровений мне и правда стало легче. Безумная, разрывающая на части боль утихла, оставив после себя лишь глухую, звенящую пустоту. Наверное, я просто выплакала и выговорила всё, что копилось во мне.

Я посмотрела на Андрея. В его глазах, подернутых усталостью, больше не было той дикой, опасной ярости, с которой он вошел сюда. Он сидел прямо, спокойно, и от всей его фигуры веяло надежностью. Казалось, он тоже принял этот удар судьбы и понял главное: досадная, даже нелепая измена Кристины — это не конец его жизни. Это просто закрывшаяся дверь.

Мы пили кофе в уютном молчании, а мои мысли невольно уносились назад, в город. Я смотрела на хмурые тучи за окном и почти физически ощущала, какой хаос сейчас царит в нашей некогда безупречной квартире. Глядя на пар от кофе, я вдруг вспомнила наш институт. Те годы, когда мы с Марком сидели за соседними кульманами. Ведь я тоже была архитектором. Не просто женой, не просто домохозяйкой, умеющей варить борщи. У меня был такой же красный диплом, как и у него. Мои курсовые проекты преподаватели ставили в пример, отмечая тонкое чувство пространства и смелые линии. Но когда мы поженились наперекор родителям, Марк твердо сказал:

-Двух гениев на одну семью много, Верочка. Кто-то должен обеспечивать тыл, пока я штурмую вершины.

И я, дура, согласилась. Я ушла из профессии, став его тенью. Семь лет я правила его чертежи, подсказывала лучшие колористические решения, ночами исправляла ошибки в его расчетах, пока он спал перед важными презентациями. Весь его нынешний успех, его имя, его статус — всё это было замешено на моем не случившемся будущем. Я отдала ему свою профессию, а он превратил меня в удобную домашнюю мебель.

Я сделала еще один глоток кофе в нашем тихом кафе и посмотрела на Андрея. Как же хорошо, что я уехала. Пусть они там, в городе, грызут друг друга в своей ядовитой банке. Моя ночь закончилась.

*******

В это же самое время в некогда безупречной квартире Красовских на Проспекте Мира царил настоящий, неконтролируемый хаос.

Марк Александрович метался по просторной гостиной, то и дело натыкаясь на распахнутые, пустые вешалки в шкафу. Его идеальный, вылизанный до блеска мир, где он привык быть великим архитектором и баловнем судьбы, трещал по швам. Самое паршивое было то, что его эгоистичная натура сейчас не умела страдать от потери любимой женщины. Марка душила бешеная, неконтролируемая ярость.

В восемь утра, едва дождавшись приличного времени и сорвав с шеи шелковый галстук, он судорожно набрал номер Лики Вороновой. Телефон ответил лишь после пятого гудка. Марк не стал сдерживаться и сразу заорал в трубку, брызгая слюной от злости:

— Какого черта ты Вере послала фотографии?! Ты что, совсем из ума выжила, Воронова? Кто дал тебе право лезть в мою семью? Ты прекрасно, до последней запятой знала правила игры! Я никогда, слышишь, никогда не собирался на тебе жениться! Если тебе такой статус любовницы не нравится — иди к черту, ты уволена!

А на том конце провода Лика, лениво потягиваясь в своей постели, ответила абсолютно невозмутимо, с легкой, торжествующей усмешкой:

— Здравствуй, любимый. Зачем так кричать с утра пораньше? Наше бюро без меня не сдаст проект инвесторам Соболева, ты это отлично знаешь, так что уволить ты меня не сможешь при всем желании. А твоя Вера… Ну поплачет и перестанет. Хватит ей сидеть на твоей шее и пользоваться твоими деньгами. Зато теперь, Маркуша, место рядом с тобой официально вакантно. Ты ведь сам говорил, что я твой воздух? Ну вот, дыши. Я жду тебя к девяти с цветами и извинениями.

Марк с рыком нажал отбой и швырнул дорогой смартфон на мягкие подушки кожаного дивана. Но телефон не успел долететь до цели, как его экран снова яростно вспыхнул и гостиную огласила настойчивая, резкая мелодия.

На дисплее высветилось: «Мама». Внутри у Марка всё сжалось от глухого раздражения. Он дословно знал, что она сейчас скажет, каким безупречно спокойным, поучающим тоном будет с ним разговаривать. Лика уже успела пожаловаться своей покровительнице, и теперь Элеонора Андреевна звонила, чтобы расставить точки над «i».

Марк нажал кнопку ответа, и из динамика раздался её ледяной, аристократичный голос. Мать не собиралась его гладить по головке. Напротив, она начала строго отчитывать сына за недопустимо грубое, истеричное обращение с Ликой. Она требовала, чтобы Марк немедленно взял себя в руки, успокоился и перестал вести себя как мальчишка. И, конечно, между строк звучал её главный, давно вынашиваемый приказ: воспользоваться моментом и наконец-то официально расстаться с Верой, вычеркнув эту «серую мышь» из их благородной семьи.

Лика пришла в бюро Марка на обычную практику, но как только Элеонора Андреевна увидела их вместе, она мгновенно приняла сторону этой амбициозной девочки. Ещё бы, ведь родители Лики работали в Министерстве торговли, открывая перед карьерой Марка такие двери, о которых простая Вера даже не слышала. И свекровь с радостью поддерживала этот роман, считая Лику идеальной партией для своего сына.

Марк слушал этот надрывный, поучающий тон, и чувствовал, как ядовитая мамина опека начинает душить его. Вопреки всему, что пела и ещё будет петь ему мать, защищая Лику, в его душе вдруг поднялся глухой, яростный бунт. Он отчетливо понял: он не хочет терять Веру. Плевать на интриги родителей, плевать на расчетливую Лику, которая побежала жаловаться мамочке. Без Веры его безупречный мир рушился, превращаясь в бесформенную груду обломков. Она была его стержнем, его единственным настоящим тылом. И Марк упрямо, стиснув зубы, принял решение: он найдет её. Он вернет свою жену вопреки воле собственной матери и всем их планам.

Глава 5 .

Субботнее утро в элитном поселке, где полным ходом шло строительство загородной усадьбы Андрея Соболева, выдалось сырым и серым. Тяжелые облака висели так низко, словно хотели раздавить верхушки вековых сосен. Но Кристине Романовне Савельевой было плевать на непогоду. Она стояла у зеркала в прихожей, накидывая на плечи дорогой кашемировый кардиган, и удовлетворенно улыбалась своему отражению.

Около десяти часов утра она проводила Виктора Даниловича Шестакова. Крупный инвестор уехал на своем представительском лимузине, оставив после себя терпкий запах дорогого парфюма, легкий беспорядок в спальне на втором этаже и абсолютную уверенность Кристины в собственной неотразимости. Всё прошло идеально. Шестаков был очарован, контракт фактически лежал у неё в кармане, а её личный социальный трамплин стремительно превращался в стартовую площадку для прыжка в высшую столичную лигу. На столе лежала приличная пачка денег, что тоже было совсем нелишним.

Самолет Андрея из командировки должен был приземлиться ровно в десять. Кристина планировала наспех прибрать в доме, скрыть следы присутствия инвестора, дождаться жениха, нежно обнять его у порога и разыграть привычную сцену любящей невесты. Соболев был надежным, сильным, но слишком прямолинейным — Кристина давно научилась виртуозно управлять его чувствами. Она набрала его номер, но механический голос оператора сухо отчеканил: «Аппарат абонента выключен». Кристина лишь капризно наморщила носик. Мало ли, задержка рейса или телефон сел в самолете. Она решила ждать.

Однако она не знала, что Андрей Игоревич Соболев прилетел еще вчера поздно вечером. И первое, что он сделал, переступив порог своего офиса на рассвете, — вызвал ведущих замов. На экстренном внутреннем совещании он ледяным, нетерпящим возражений тоном приказал немедленно поставить на продажу его недостроенный загородный особняк. Срочно. По заниженной цене, лишь бы закрыть эту сделку за пару дней.

Расположение у усадьбы было прекрасным: 25 соток дорогой земли в престижном направлении, вокруг отличная развитая инфраструктура, в шаговой доступности сетевые магазины, фитнес-центр, элитная парикмахерская. Андрей распорядился выставить дом на торги прямо в том виде, в каком он был: со всей техникой, дизайнерской мебелью, а главное — полностью оставить обстановку спальни на втором этаже. Он не хотел забирать оттуда ни единой вещи. Всё, к чему прикасалась Кристина, в его глазах превратилось в ядовитый мусор, от которого требовалось избавиться как можно скорее.

Риелторы компании Соболева сработали мгновенно, и уже к полудню объявление с фотографиями усадьбы разлетелось по закрытым базам элитной недвижимости.

Кристина продолжала ждать в доме. Время тянулось невыносимо долго. Наступил полдень, затем час дня, два… Андрей не появлялся, а его телефон упорно оставался вне зоны доступа. Внутри у Кристины шевельнулось первое липкое раздражение, смешанное с тревогой.

Ближе к трем часам дня тишину пустой усадьбы нарушил резкий, настойчивый звонок в блиндированную входную дверь. Кристина вздрогнула, поправила волосы и поспешила в прихожую, думая, что это наконец-то вернулся жених. Но, распахнув дверь, она замерла на пороге. Перед ней стояли двое незнакомых мужчин в строгих костюмах и дорогая ухоженная дама с папкой документов в руках.

— Добрый день, — деловито улыбнулась дама, пытаясь заглянуть Кристине за спину. — Мы от агентства недвижимости Соболева. Нам поручено провести срочный осмотр объекта для потенциальных покупателей. Вот документы. Нам сказали, дом выставлен на продажу со всеми вещами и мебелью. Мы можем пройти?

Слова риелтора ударили Кристину под дых с такой силой, что в глазах на секунду потемнело.

- Продажа особняка? Со всей мебелью?

Её идеальный загородный рай, который она так тщательно обустраивала под себя, уходил с молотка? Паника и ярость мгновенно захлестнули Кристину. Лицо её исказилось, она грудью перекрыла дверной проем, не пуская незваных гостей внутрь.

— Какая еще продажа?! Вы с ума сошли? — сорвалась на крик Кристина, вырывая из рук риелтора бумаги. — Я хозяйка этого дома! Пока я сама лично не поговорю с Андреем Игоревичем, никто сюда не войдет! Пошли вон отсюда!

Она с силой захлопнула дверь прямо перед носом ошеломленных агентов и защелкнула замок. Дрожащими руками Кристина схватила свой мобильный и набрала номер секретарши в главном офисе «Соболев-Групп». Наплевать на гордость, ей нужны были ответы прямо сейчас.

— Алина! Где Соболев?! Почему к дому приехали риелторы?! — выкрикнула она в трубку, едва секретарша успела ответить.

— Кристина Романовна? — испуганно зашептала Алина. — Андрей Игоревич в офисе еще с утра. Он прямо сейчас проводит закрытое экстренное совещание с юристами и службой безопасности. Нас всех выставили из приемной, там творится что-то страшное, поднимают все контракты…

Кристина резко нажала отбой недослушав. Осознание катастрофы накрыло её с головой. Андрей узнал. Он всё узнал, заблокировал её и прямо сейчас уничтожает её будущее за закрытыми дверями. Сердце Кристины забилось слишком часто, глухими ударами отдаваясь в висках. Это был плохой, самый страшный признак. Судорожно вцепившись в ключи от машины, она выскочила на крыльцо, прыгнула за руль и рванула в сторону офиса Соболева, разбрызгивая грязь из-под колес. Её безупречный, хирургически точный план рушился на глазах, а впереди её ждал десятибальный шторм.

Дорога до центрального офиса строительной компании «Соболев-Групп» заняла от силы сорок минут, но Кристине они показались вечностью. Она бросила свою машину прямо у главного входа, едва не заблокировав выезд, и взлетела по ступеням стеклянного здания. Внутри неё бушевал коктейль из леденящего страха и яростного нежелания терять то, что она так долго и расчетливо забирала себе.

Она пронеслась мимо поста охраны на первом этаже. Секьюрити, обычно почтительно склонявшие головы при виде невесты босса, в этот раз проводили её странными, тяжелыми взглядами, но останавливать не решились. Скоростной лифт поднял её на верхний этаж. Когда двери с тихим шелестом разъехались, Кристина буквально ворвалась в просторную приёмную.

Здесь царила тишина. Секретарша Алина сидела за своим столом, бледная, испуганно втянув голову в плечи. Стоило Кристине сделать шаг к массивной дубовой двери кабинета Андрея, как дорогу ей преградил начальник службы безопасности компании — суровый, немногословный мужчина, бывший полковник подтянутого вида, которого Андрей Игоревич безгранично уважал.

— Кристина Романовна, добрый день. Туда нельзя, — его голос прозвучал как удар топора по дереву, сухо и безжалостно.

— Пропустите меня! Вы с ума сошли?! — Кристина попыталась оттолкнуть его руку, её изящное лицо перекосилось от злости. — Я его невеста! Я имею право войти! Андрей! Андрей, открой!

Она кричала, срывая голос, но дубовая дверь кабинета оставалась запертой и глухой к её истерике. Полковник даже не шелохнулся, его взгляд оставался ледяным. Из-за двери не донеслось ни звука. Андрей Соболев, сидевший там с юристами, не собирался выходить, устраивать дешевые сцены и слушать оправдания. Его решение было окончательным. Круг защиты, который он когда-то замкнул вокруг Кристины, разомкнулся навсегда, оставив её за бортом его успешной жизни.

— Кристина Романовна, не устраивайте цирк, — тихо, но с угрозой произнес начальник безопасности, протягивая ей плотный пластиковый пакет. — Андрей Игоревич просил передать. Здесь ваши документы, личные вещи из его городской квартиры и трудовая книжка. Вы уволены. Расчёт переведён на вашу карту. И в усадьбу вам возвращаться тоже не стоит — замки там сменят через час, а ваши чемоданы охрана выставит за ворота КПП. Всего доброго.

Пакет тяжело лег в её дрожащие руки. Кристина сделала шаг назад, чувствуя, как земля уходит у неё из-под ног. Трамплин, который она так тщательно выстраивала, рассыпался в пыль, оставив её стоять посреди чужой, холодной приёмной. Субботняя буря, разрушившая её мир, окончательно победила.
Глава 6

Андрей

Стрелки часов на стене кафе неумолимо приближались к половине девятого утра. Наш затянувшийся ночной побег от реальности подходил к концу. Пора было возвращаться в мир, где нас обоих ждали штормы и суды, но теперь внутри меня вместо выжигающей злости была странная, собранная тишина.

Вера допила свой кофе, аккуратно поставила чашку на блюдце и посмотрела на меня. В её глазах, очищенных ночными слезами, читалась грусть. Эффект «попутчика в купе» подходил к финалу — поезд прибыл на конечную станцию, и сейчас мы должны были разойтись в разные стороны. Мысль о том, что эта удивительная женщина сейчас просто растворится в сером субботнем тумане, отозвалась во мне резкой, почти физической болью.

Я качнул головой и, стараясь, чтобы голос звучал как можно спокойнее, спросил:
— Какие у вас планы, Вера? Что собираетесь делать дальше?

Внутренне я весь сжался. Я до смерти боялся услышать дежурные слова о том, что я был прекрасным слушателем, но на этом наше случайное путешествие закончено. Откинуться на сиденье и смотреть, как она уезжает в никуда — выше моих сил.

К моему глубокому облегчению Вера не стала закрываться. Она горько вздохнула и устало потерла виски:

— Первое — найти жилье, съемную квартиру. Думаю, с этим проблем не возникнет, деньги на первое время у меня есть. А вот второе — работа. Тут придется трудно. Семь лет перерыва в резюме… Кто поверит, что все эти годы я проектировала лучшие объекты для бюро Красовского, если на чертежах стоит только его имя?

Внутри у меня разлилось тепло и я даже улыбнулся. Вот он, мой законный, честный шанс не потерять её.

— Вера, я смогу помочь вам и в первой, и во второй проблеме, — твердо произнес я, подавшись вперед.

Она удивленно приподняла брови, в её глазах мелькнул живой интерес:
— Да? И как же, Андрей Игоревич?

— Всё просто. Я забираю вас к себе, в «Соболев-Групп». Моей строительной компании прямо сейчас позарез нужен ведущий архитектор со свежим взглядом, который умеет доводить проекты до идеала, а не просто рисовать красивые картинки. На работу я вас оформлю официально, с хорошим окладом. И с жильем вопрос решим за полчаса: я предоставлю вам одну из наших служебных квартир в тихом районе. Будете жить там столько, сколько потребуется, пока сами не захотите съехать или купить собственное жилье.

Вера нахмурилась, в её взгляде появилась привычная настороженность раненого человека:
— Боюсь, Андрей… я не смогу с вами рассчитаться за такую щедрость. Я не принимаю подачек.

— Обижаете, дорогой попутчик, — я искренне усмехнулся, хотя в груди всё трепетало от надежды. — Это вас абсолютно ни к чему не обязывает. Никакой благотворительности, чистый бизнес. Работать вы будете как все, и требовать я с вас буду строго, по всей строгости контракта. Тем более, после вашей ночной исповеди я прекрасно знаю, на что вы способны как профессионал. Вы вытащили Марка на вершину, теперь помогите моей компании устоять под ударом. Ну так что, Вера Николаевна, вы принимаете моё предложение?

Вера внимательно вглядывалась в моё лицо, словно пыталась отыскать в нём скрытый подвох или банальную мужскую уловку. Она уже потянулась было к сумочке, собираясь уходить, но после моих слов замерла. Секунду или две она колебалась, а затем медленно опустилась обратно на жесткий стул. Её поза стала более собранной, а взгляд — серьезным и глубоким.

— Хорошо, Андрей, — тихо произнесла она, и в её голосе уже не было прежней паники. — Давайте поговорим серьезно. Что конкретно я должна буду делать в вашей компании? Прошло семь лет с тех пор, как я держала в руках официальные чертежи для экспертизы. Да, я вела все проекты Марка, я знаю каждую линию в его работах, но мир не стоял на месте. Смогу ли я действительно помочь вашей фирме, а не навредить ей?

Она сделала паузу, и на её лоб пробежала тревожная складка. Вера подалась вперед, понизив голос до шепота:

— И это еще не всё. Вы не знаете Марка так, как знаю его я. Он фантастически, патологически самолюбив. Сейчас, когда его идеальный фасад рухнул, он не успокоится. Марк сделает всё, чтобы вернуть меня — просто ради того, чтобы доказать самому себе, что он контролирует эту жизнь. А если он узнает, что я ушла к вам, к его партнеру, богатому и самодостаточному ... Андрей, это станет для него личным оскорблением. Его уязвленное эго потребует мести. На вашу компанию рикошетом посыплются такие удары, о которых вы даже не подозреваете. У Красовских огромные связи в архитектурном надзоре, а у родителей Марка — в высших кругах. Стоит ли ваш новый сотрудник таких колоссальных проблем? Я не хочу стать причиной вашего краха.

Я слушал её, и внутри меня крепла глухая, уверенная гордость. То, что она в своей страшной ситуации думала не о себе, не о своих шмотках и чемоданах, а о моей безопасности, окончательно перевернуло всё во мне. Это была Женщина, ради которой стоило объявить войну хоть всему миру.

Я мягко, но решительно опустил ладонь на стол, пресекая её сомнения:

— Вера, посмотрите на меня. За меня беспокоиться точно не надо. Я уже давно взрослый мальчик, руковожу огромным холдингом и за эти годы научился не просто держать удар, но и отвечать так, что у моих противников пропадает всякое желание продолжать. Моя компания «Соболев-Групп» стоит на прочном фундаменте, и никакие капризы вашего обиженного архитектора не смогут его расшатать. Что касается его связей… у меня есть свои, и поверьте, они ничуть не слабее.

Я прищурился, напоминая ей о главном козыре:

— К тому же мы ведь только что выяснили, что Марк проектировал тот самый масштабный жилой комплекс, который моя фирма должна строить по контракту Шестакова. Мы всё равно столкнулись бы с ним на узкой дорожке. Но теперь у меня в команде будете вы человек, который знает этот проект до единого винтика, который правил его ошибки и создавал его суть. Вы не навредите мне, Вера. Вы будете украшением в этой борьбе. А всю грязную работу и удары Марка я полностью возьму на себя — у меня для этого достаточно крепкие плечи. Вы просто будете делать то, что любите и умеете лучше всего: вести авторский надзор и возвращать себе свое честное имя. Вы готовы доказать Марку, кто из вас двоих был настоящим создателем все эти семь лет?»

Вера затаила дыхание. Я видел, как в её глазах, где еще ночью плескалось отчаяние, медленно разгорается упрямый, гордый огонь. Тот самый огонь двадцатилетней девчонки, которая когда-то не побоялась пойти против воли родителей.

— Готова, — твердо ответила она и впервые за утро протянула мне свою тонкую, но теперь уже совершенно спокойную руку. — Я принимаю ваше предложение, Андрей Игоревич. Начнем наш рассвет.

Продолжение