Бедный дроздик

               
     Рассказ

Бедный несчастный дроздик… Он смотрел на меня и не знал, что ему делать. И я смотрел на него и не знал, что мне делать.  Я понимал, что ему нужно помочь. Весь вид его просил помощи. И я хотел ему помочь, но не знал, как это сделать.
Вечер выдался пасмурный. С утра на дачах пролил дождь, и весь день прошел в ожидании дождя. Тучи ходили по небу, сгущались, рассеивались, рвались на отдельные облака, грозили дождями  и обходили нашу местность стороной. То проглядывало солнышко, то снова набегали тучи.  Жена стояла на коленях и работала на грядках. Я почистил от травы и подмел дорожки, косил на лужке траву и поглядывал за дымившейся с отходами бочкой.
К вечеру мы навели порядок на участке и собрались пойти на озеро искупаться. Подошли к калитке и тут увидели его.  Он сидел у калитки и смотрел в нашу сторону прямо  перед собой. Вся дорожка от дома к калитке была испятнана птичьим пометом, белые пятна свежими небольшими каплями  испачкали  несколько плиток. Его вид был знаком. Бежевая пушистая рябенькая грудка  с темными заметными вкраплениями по всей манишке, массивный клюв, размеры которого представляли его взрослым. Но это было не так. Об этом говорил его небольшой и короткий хвост, на котором он сидел. Это был маленький дроздик. Я остановился от неожиданности, смотрел на него  и не двигался. И тот тоже не двигался и с ожиданием  смотрел в нашу сторону. Я прошел дальше мимо него по краю дорожки, открыл калитку и вежливо сказал ему:
- Иди… Куда ты хочешь?
Но он по-прежнему просительно смотрел на меня снизу вверх и не шевелился.  Зная, что птенцов трогать руками нельзя, потому что его родители потом не признают, я вернулся к дому взял матерчатые перчатки для работы в саду, надел их и снова подошел к нему. В этот момент мне показалось, я знал, что нужно делать. Никакие взрослые дрозды возле него не летали, не выказывали внимание, заботу и не проявляли принадлежность. Я осторожно взял его в ладони и увидел, что он смотрит на меня просительно. Он нуждался в помощи, смотрел на меня, как на родителя, вытягивал вверх голову, открывал странно клюв и закрывал. Такое я видел раньше, когда мы с женой опекали гнездо дроздов. Тогда кто-то из родителей птенцов прилетал к гнезду и из гнезда с писком появлялось несколько желтых клювов. Прилетевший дрозд протягивал им червячка и улетал. Однажды я сам с интересом заглянул в гнездо. И тут же из него показалось несколько раскрытых мощных клювов и послышались беспомощные крики птенцов. Они, не признавая родителей,  реагировали на того, кто приближался к гнезду  и приносил им поесть. Клюв этого птенца  не был желтым и имел только некоторую желтизну, что говорило о его взрослости. Он поднимал голову, открывал клюв и тут же его зарывал. Я приподнял его на руке. Тот перебрался на мой указательный малец, ухватив его обеими лапками. Он тут же оттолкнулся от него, спрыгнул, полетел вниз, несуразно и неумело взмахивая крыльями. Упал в траву и закувыркался в ней, показывая неспособность совладать с собой, крупноватыми крыльями и коротким хвостом. Мне тут же стало понятно, точнее сказать я утвердился в своем мнении, что это птенец и не просто птенец, а слёток. Я снова взял его в руки, собираясь разместить  повыше, на соседней яблоне. Мне не хотелось, чтобы наши домашние кошки его заприметили и устроили на него охоту. Я поднес его к ветке яблони. Но птенчик уже не мог сидеть на лапках и, как будто устал. Он по-прежнему вытягивал шею, открывал и зарывал клюв и при этом глаза его то закрывались, то открывались. Странно, но он не издавал никаких звуков, повторяя одни и те же движения. В какой-то момент мне показалось, что он теряет силы, потому что голова его неожиданно ложилась набок, и один глаз мог оказаться закрытым, а другой открытым.
Мной овладела мысль, что лучшим продолжением этой истории будет, если птенца слегка подбросить в сторону брошенного дачного участка напротив. Но там его могли найти диковатые кошки, которые шныряли по участкам. И тогда птенчик мог стать легкой для них добычей. Кроме того, около наших дач шныряла голодная диковатая лиса. Иногда она оказывала себя около помойной ямы. И около нашей елки однажды я нашел маленькую беличью лапку с коричневой короткой меховой опушкой. Понятно, кто и что здесь мог делать. В небе парили и кружили хищные птицы, что тоже для малых животных ничего хорошего не обещало.
Наши домашние кошки сидели с другой стороны веранды дома и пока ничего о птенце не знали. Поэтому я пока  решил этого не делать из-за того, что птенец, как мне показалось, терял силы. Ему следовало дать обрести силу. Через несколько дней он, возможно, полетит уже сам. Но эти несколько дней ему следовало продержаться, прожить.   
- Он хочет кушать, - сказал я жене, догадавшись, как нам поступить. – Его надо накормить.
- Я знаю, где накопать червяков, - оживленно сказала жена и с садовой лопаткой поспешила в дальний конец сада. 
Я снова заботливо приподнял птенца и тот сорвался с моей руки, несуразно падая, и слетел рядом со мной на траву.
- Вот, я принесла червячка, - сказала вернувшаяся жена.
Я забрал маленького тонкого и красного  червяка и предложил птенцу, поднося как можно ближе к клюву. Тот не реагировал, словно не видел его, вытягивал голову как прежде вверх в мою сторону и раскрывал клюв. Мне показалось, что червячок слишком большой для него. После того, как я разделил тонкого красного шевелящегося червячка надвое и предложил птенцу, тот снова, не обращая на него внимания, вертел клювом, поворачивая его то в одну сторону, то в другую, и не хотел клевать червячка. Он не знал, как ему нужно поступать. И я понял, что червячка ему нужно давать не на пальчике, а из клюва в клюв, как это делали его родители дрозды, чего я делать не мог. И в этот момент я первый раз почувствовал нерешительность и некоторую беспомощность. Сердце как-то защемило, и голова потеряла способность давать команды всему телу. Легкое онемение охватило все мое тело. Осмотревшись, я, как и прежде,  не увидел с беспокойством летающих его родителей дроздика. Мало того, я и раньше не видел снующих птичек с этой стороны дома, что обычно говорит о близости гнезда. Дроздик все так же вытягивал шею, беспомощно открывал клюв, закрывал его и тянулся ко мне.  Потом он закрывал глаза и неожиданно опускал голову на бок, как будто терял всякую надежду на существование и  не знал, что ему дальше делать. Он все время повторял одно и то же движение, к чему я уже привык, вытягивал голову вверх в мою сторону, открывал и, молча, тут же закрывал клюв. Ситуация показалась мне крайне хрупкой, непредсказуемой и опасной. Не придумав, что мне дальше делать, я уже хотел оставить его на этом самом месте и уйти, что мне показалось самым правильным в данной ситуации. Но я не мог так поступить, потому что чувствовал свою ответственность за него. На мгновение я снова  растерялся. Руки окончательно как будто ослабли и желали опуститься. И тут мне в голову пришла новая мысль. Не оставлять птенца на траве, потому что это могло повлечь за собой его гибель,  в виду того, что он станет поживой для других животных,  не сажать его на яблоню, потому что он не мог держаться ножками за ветки. Мне в этот момент показалось уместным  посадить его на тент, натянутый  над качелями. Таким образом, он будет не доступен для хищных зверушек и окажется на виду для родителей, которые, возможно, летали неподалеку и искали его. Я принес его к качелям и положил сверху на тент.  Но тот не желал лежать на провисшей материи и попытался встать на ножки. Тогда я, охваченный подходящей идеей, побежал к забору.
- Ты куда? – спросила жена.
- Ему нужно сделать гнездо. Хочу сорвать для него травы.
- Возьми в теплице сено, - предложила с участием жена. - Там сушеная трава лежит.
Я побежал к теплице, взял сено и вернулся обратно к тенту. Сложил траву так, что она стала напоминать гнездо, и посадил в него птенца. Тот сидел в гнезде и по-прежнему вытягивал ко мне шею и открывал, и закрывал клюв. Я отошел от него и хотел уйти, чтобы его нашли родители. Но птенец не хотел оставаться один. Он тут же из последних сил стал двигаться, перебирая ножками,  к краю тента. И сомнений не оставалось, что он хочет снова слететь тента вниз на траву. Мне пришлось снова  вернуться и посадить его в гнездо. Птенец вытягивал шею, открывал и закрывал клюв, закрывал бессильно глаза.  Он явно терял последние силы. Его следовало чем-то подкрепить. Я пальцами взял оставшиеся после дождя капли с тента и стал капать птенцу на клюв. Тот поднял голову и  сглотнул влагу. Один раз, другой. Вода не могла его подкрепить. Я почувствовал черту времени, которая проходила рядом с нами и между тем, что я мог что-то сделать и тем, что я не мог и уже смогу ничего сделать. И я решился.
- Принеси молока, - возбужденно попросил я жену.
Я не знал, чем ему помочь и прибег к последнему средству. Дать ему питательное средство. Молоко таило в себе питательное среду.
- Быстрее… Он совсем ослаб…
Жена принесла мне в блюдце молока и шприц без иглы, чтобы по каплям набирать молоко из блюдца и капать на клюв птенчику. Тем временем птенцу становилось хуже. Я набрал в шприц молока и стал капать ему на клюв. Он глотнул молоко раз, еще раз. Начал переступать лапками, зашатался, глаза его прикрылись. Дальше начался неуправляемый и непредсказуемый процесс, в который я не мог поверить и вмешаться. С ним происходило что-то странное. Я видел, что с ним происходит что-то неладное. Видел, что он оказался на грани жизни, понимал, что это, может быть, его последние движения и ничего не мог сделать.  Прошли буквально какие-то секунды, которые мне показались долгими и мучительными. Птенец вдруг протянул ножки, закрыл глаза и замер в распростертом положении. Передо мной на клочках сена лежало еще недавно живое существо с закрытыми глазами и безвольно протянутыми ножками.  Я стоял около него и не двигался. Как будто это я сам неподвижно лежал  на сене, надо мной зависли серые облака и стояли люди. Что-то острое кольнуло мне в сердце. Еще мгновение и мне показалось, что я молоком отравил бедного птенчика. Да, я дал ему яд в виде молока, что сыграло с ним пагубную роль. Я остро почувствовал  угрызение совести. Осознал свою вину вершителя злобных замыслов и порочных дел. Сердце мое сжалось и глаза защипало.  В какой-то момент я пронзительно ощутил, что как будто только что потерял дорогое мне существо, которое лежало передо мной и не шевелилось.
- Что там? – спросила жена.
- Он умер, - тихо и почти беззвучно ответил я.
- Что? – спросила  она.
- Он умер, - ответил я громче. 
Мы помолчали.
- И что теперь? – тревожно спросил она.
- Его надо отнести в лес, - ответил я, обреченный на порицание природного сообщества.
Я отошел от тента и вернулся с  целлофановым пакетом. Мне казалось, что птенчик зашевелится. Я этого очень хотел, смотрел на него и ждал чуда. Но чуда не произошло. Птенчик продолжал лежать в той же позе без времени ушедшего  и всеми брошенного  существа. Я взял сено вместе с птенцом и положил его в пакет. Затем с опущенными головами мы с женой пошли в лес. В наших движениях было что-то от траурной процессии. Я шел немного впереди. Она, чуть отставая, шла за мной следом. Боковым зрением я увидел, что она безмолвно плачет. Это ее состояние выдавали опущенные и подрагивающие плечи. Носик у нее покраснел и глаза казались полными слез, которые переполняли нижние веки и текли по щекам. Это был наш птенец. И я был виноват в том, что он умер. Я ему дал молока. Ему стало сразу плохо после того, как я дал ему молока. С другой стороны с ним явно было что-то не так. Он не кричал и не открывал широко рот, как это делали обычные птенцы. Я снова вспомнил тот случай, когда несколько лет назад я раскрывал шпалеру, которая заросла диким виноградом, и в какой-т момент увидел гнездо, похожее на гладкую дамскую шляпку. Внутри нее лежали яички. Я сорвал виноград и, посоветовавшись с женой, оставил гнездо на шпалере, не понимая, что делать и как мне поступить. Мы думали, что дрозды бросят гнездо, как это уже бывало. Но нет, они стали прилетать и по очереди насиживать яйца и в холодные ночи и под дождем. Через некоторое время  в гнезде появились птенцы, которые пищали и вытягивали из гнезда крупные клювы. Дрозды их кормили, прилетая с червячками и насекомыми. Однажды  мы приехали, а птенцов уже не было. Они промяли гнездо с одной стороны и слетели с него вниз. Это были шустрые и жадные до жизни птички. Они разлетелись в разные стороны и принялись жить своей птичьей жизнью. Наш же птенец, возможно, был больной, возможно, он раньше времени выпал из гнезда. Ему не повезло. Ему очень не повезло. Потому что он оказался обречен. И в нашем лице он не нашел тех, кто мог бы ему помочь в страшной и губительной ситуации.
 
Грустные мы пришли в лес и отдали его природе.
Лес принял его. И мы, осужденные в содеянном, ушли.

На другой день я снова внимательно осмотрел дом с той стороны, где мы обнаружили птенца, и не нашел гнезда, из которого тот мог выпасть. Как он оказался на дорожке, я не понимал.   

Позже мы прочитали в интернете, что таких птенцов нельзя трогать руками, потому что родители могут сидеть рядом и ждать, когда птенец останется один, чтобы ему помочь. В статье еще было написано, что каждую весну среди людей находятся сердобольные, которые стараются помочь таким птенцам. И ничего хорошего из этого не получается. Наш птенец, похоже, выпал из гнезда и был обречен.  Иногда птицы-кормильцы отрыгивают съеденных насекомых и кормят этой смесью своих птенчиков, чего мы делать не смогли виду определенных причин.  И в ветеринарную клинику мы его отвезти тоже не смогли. Наступил вечер и ближайшая клиника закрылась. Мы пытались позвонить знакомым, но быстрые и качественные советы, увы, не получили. К тому же наш подопечный птенец мог оказаться чем-то болен. Да, именно  так.
И что же делать в этом случае? Получается, лучше не оказывать помощь, если ты не являешься специалистом. Птицы – это другие существа. Они живут на верхних этажах среды обитания нашей жизни и у них все иначе.   
На другой день наш дроздик так и стоял перед моими глазами у калитки с распростертыми крыльями и смотрел на меня снизу вверх, вытягивая шею, то открывая, то закрывая клюв, видимо,  принимая меня за родителя. Мне его было ужасно жалко. И я никак не мог избавиться от этого видения.