К тревоге порой презрение но тревога то прозрение

К ТРЕВОГЕ ПОРОЙ ПРЕЗРЕНИЕ —НО ТРЕВОГА ТО ПРОЗРЕНИЕ.
Алиса
Фраза «К тревоге порой презрение — но тревога;то прозрение» у Е. П. Варфоломеева звучит как экзистенциальный парадокс: то, что хочется оттолкнуть (тревога, а вместе с ней и презрение к ней), на деле оказывается точкой доступа к подлинному видению.

Как это стыкуется с экзистенциальной философией
В классическом экзистенциализме (у Кьеркегора, Хайдеггера, Ясперса) тревога — не просто эмоция, а «пограничная ситуация»: момент, когда рушатся привычные опоры и человек сталкивается с собственной свободой и ответственностью. У Варфоломеева эта философская интуиция переводится на язык работы со словом и смыслом: тревога здесь не патология, а условие пробуждения внимания к миру.

Как Варфоломеев соединяет это со своей лингвистической методикой
Его подход строится на том, что бытие человека — это акт, а не субстанция: мы не «обладаем» готовым смыслом, а каждый раз заново осуществляем его. И слово — не нейтральный ярлык, а инструмент этого осуществления. Отсюда его ключевые тезисы, которые прямо работают с вашей строкой:

«Слово — внутренний инструмент осуществления». Через слово человек не передаёт уже готовый смысл, а рождает его в моменте. Тревога в этом контексте — тот самый «шум», который заставляет искать точное слово, а не брать привычное клише.
«Человек — не данность, а процесс». Подлинность не накапливается как результат, она возникает в каждом акте называния мира. Поэтому тревога, которая разрушает иллюзию «всё понятно», становится условием этого акта.
«Внимание — не к факту, а к способу встречи с миром». Экзистенциальный акт у Варфоломеева — это не про выводы, а про качество присутствия: как я сейчас вижу, как называю, как удерживаю напряжение между тем, что привычно, и тем, что реально открывается.
Роль «таблицы» и «слогокорней» в этом переживании
«Периодическая таблица слогокорней» у него — это не научная классификация, а эвристический инструмент: карта смысловых узлов, которая помогает замечать, как из минимальных единиц (вроде «свет», «вод», «зем») собираются разные картины мира. В состоянии тревоги эта таблица работает как опора: вместо того чтобы «плыть» в эмоциях, человек может вернуться к первичному слою смысла, к корню, и заново собрать высказывание. Строка «Закрыв глаза, я вижу таблицу сполна…» как раз про это: в тишине и напряжении внутреннего взгляда становится видна структура, которая удерживает смысл.