Роман

Глава 25.

Утром Марка наконец перевели из реанимационного бокса в отдельную палату интенсивной терапии общего отделения кардиологии. Но едва врач вышел, оставив его наедине с пугающей тишиной и собственным бессилием, дверь палаты открылась.ю Внутрь, проигнорировав протесты дежурной медсестры, буквально прорвалась Элеонора Андреевна.

. Марк лежал на высоких подушках, бледный, слабый, но в стабильном состоянии. Единственным напоминанием о пережитом шторме оставалось его вынужденное, тяжелое безмолвие.

Элеонора Андреевна сидела на стуле у койки, накинув на плечи белый медицинский халат. Она бережно держала сына за руку, тихо рассказывая ему о домашних новостях и о том, что врачи обещают скорое восстановление речи. Она окружила его заботой, стараясь не говорить ни слова о Вере или делах бюро, чтобы не волновать его измученное сердце.

Дверь палаты тихо приоткрылась. На пороге, нерешительно переминаясь в больничных бахилах, появилась Лика.

-Марк, Лика пришла тебя навестить, она очень переживает за твое состояние

Марк повернул голову на звук. При виде Вороновой его глаза мгновенно расширились от шока, а затем налились бешеной яростью. В его памяти мгновенно ожили события последнего месяца. Его измена с Ликой, ее фотографии переданные Вере и тот самый момент, когда он, задыхаясь от гнева, приказал секретарю бюро больше никогда не пускать эту женщину к себе в кабинет . И теперь она стояла здесь, у его постели, пользуясь тем, что он беспомощен.

Внутри Марка всё перевернулось. Грудь сдавило от яростного протеста. Он судорожно рванулся на подушках вперед. Из его сухих, потрескавшихся губ вырвалось глухое, страшное мычание. Лицо Марка перекосилось от напряжения, он с трудом поднял дрожащую, слабую руку и стал яростно показывать пальцем, прямо на Лику, требуя, чтобы она убиралась вон.

Воронова испуганно замерла у двери, глядя на этого мычащего человека. В её глазах вместо жалости мелькнуло брезгливое отвращение.

Элеонора Андреевна в панике вскочила со стула, переводя испуганный взгляд с хрипящего сына на застывшую любовницу.

— Лика, уйди! Немедленно уйди отсюда! — в ужасе закричала Элеонора Андреевна, пытаясь удержать бьющегося на кровати Марка за плечи.

Но было уже поздно. Напряжение оказалось слишком сильным. От этой вспышки немого гнева у Марка резко поднялось давление. Лика выскочила в коридор, а в палату уже вбегал дежурный врач, привлеченный криками матери и резким скачком показателей на настенном тонометре.

— Что здесь происходит?! Живо на выход обе! — рявкнул доктор, отталкивая растерянную Элеонору Андреевну от койки и на ходу готовя шприц. — Посту охраны сделать распоряжение — ни одну из них сюда больше не пускать! Они его добьют!

Врач лично выпроводил бледную, плачущую Элеонору Андреевну за дверь, а сам вернулся к пациенту.

Лика Воронова осталась стоять в пустом коридоре. . Через десять минут из палаты, наконец, вышел уставший дежурный доктор. Лика сразу сделала шаг ему навстречу, стараясь вернуть лицу испуганное выражение.

— Доктор, скажите, как Марк себя чувствует? — тихо спросила она, преграждая ему путь. — Я понимаю, что его мать слишком нервничает, но мне необходимо знать правду. Я его безумно люблю, скажите, я все сделаю для его выздоровления.

Медик остановился. Он посмотрел на эту красивую, ухоженную молодую женщину и поверил её застывшим в глазах слезам.

— Ситуация серьезная, — прямо ответил врач. — Вы должны понимать: у него отнялась речь. Ноги пока тоже не ходят. Мы очень надеемся, что со временем функции частично восстановятся, и он будет если и не как прежде, то хотя бы сможет сам себя обслуживать в быту. Но это долгий, тяжелый путь.

Эти слова убили Лику наповал. Внутри неё всё замерло, а в голове мгновенно пробежали совсем другие мысли. «Сам себя обслуживать? — цинично подумала она. — Мне что, теперь за ним горшки выносить? Жене он больше не нужен, она ушла. А мне зачем этот груз?».

— Всё действительно так серьезно? — выдавила она вслух.

— К сожалению, да, инфаркт был тяжелейший, — отрезал доктор, сверяясь со своими часами. — Ну, я пойду, мне еще надо зайти в реанимацию. Держитесь.

Врач зашагал прочь по коридору, а Лика медленно повернулась и пошла к лифту. Жалость к Марку испарилась окончательно. Ей не нужны были проблемы этой чужой, разваливающейся семьи. Она хотела быть счастливой со здоровым, знаменитым архитектором Красовским, а не связывать жизнь с немым мужчиной. который может быть сможет себя обслуживать в быту. Её передернуло.

Она спустилась на парковку, села в машину и посмотрела на себя в зеркало. Экран мобильного телефона, лежащего на сиденье, то и дело загорался — Элеонора Андреевна звонила уже шестой раз подряд. Но Лика не собиралась больше разговаривать с ней. Она поняла, что Матвееву из проекта Шестакова никто не уберет, Элеонора ничего не смогла сделать со своими связями, да и сама Москва ей до тошноты надоела. Погода портилась, небо затянуло тучами, а ей хотелось тепла — и от природы, и от мужского тела

- Пора на море , — твердо сказала она себе и набрала номер отца.

— Папуль, привет, — протянула Лика, мгновенно меняя тон на капризный. — Папуль, я так ужасно устала от этой Москвы… Отправь меня туда, где сейчас красиво, тепло и весело.

-Куда на этот раз понесет мою дочь? На Багамы? Или еще куда?

-Нет, хочу на Шри-Ланку. Там я еще не была

-Хорошо, раз не была, значит, поедешь

- Спасибо, папочка, я всегда знала, что ты меня любишь.

В динамике раздался ворчливый, но покровительственный голос отца:

— А работа?

— Я прямо завтра напишу заявление на увольнение по собственному желанию, — ответила Лика, выезжая со стоянки. — Устала, немного отдохну, а там видно будет.

Жаль, конечно, что с Марком ничего не вышло. Как любовник он всегда был на высоте. В нем Лике нравилось абсолютно всё, а она, несмотря на молодость, знала толк в мужчинах — ей было, с кем и с чем сравнивать. Красовский был хорош. К тому же красив, богат, чертовски умен и безумно талантлив — и всё это был Марк, её блестящий архитектор, которым она так гордилась еще пару месяцев назад. Но всё в этой жизни когда-то заканчивается. Закончился и он. Тратить свои лучшие годы на уход за больным, мычащим мужчиной Лика не собиралась. Она найдет себе другого. С её эффектной внешностью, умом и папиными деньгами ей это будет совершенно нетрудно. Она была уверена в своем будущем на все сто процентов.

Она отключила связь. Марк был красивым эпизодом её жизни, но этот эпизод закончился. Впереди её ждало солнце, частный пляж и дорогие коктейли. Лика Воронова всегда умела вовремя выходить из тонущих лодок.


Глава 26.

Андрей

Пятница подходила к концу. Заливка фундамента на объекте Шестакова шла строго по графику, новая технология полностью себя оправдала, и стройка наконец-то перестала пить из меня кровь Но главным моим достижением за эту неделю был неспасенный контракт . Главным была Вера. Она порхала по офису, её глаза ожили, а утреннее смущение в моей квартире окончательно сменилось тихим, домашним уютом.

Этот покой взорвался ровно в четыре часа дня.

В мой кабинет без стука, бледный и запыхавшийся, вошел Константин — заместитель Красовского. Он сжимал в руках плотную пластиковую папку и испуганно переводил взгляд с меня на Веру, которая сидела за соседним столом с чертежами.

— Андрей Игоревич, Вера Николаевна… У нас катастрофа, — выдохнул Костя, опускаясь на край стула. — Элеонора Андреевна только что привезла в бюро нотариально заверенное решение суда. Она официально оформила над Марком Александровичем предварительную опеку , то есть временное назначение опекуна.. . И её первый шаг как опекуна — полное изъятие всей проектной документации.

Я медленно отложил ручку и откинулся на спинку кресла. Внутри закипела холодная злость.
— Конкретнее, Константин. Что она сделала?

— Она заблокировала счета бюро через банк, — быстро заговорил Костя, вытирая пот со лба. — Зарплаты сотрудникам заморожены. Но хуже другое: её адвокаты уже направили Виктору Даниловичу Шестакову официальное уведомление об отзыве проекта . Элеонора заявляет, что «Соболев-Групп» воспользовался беспомощным состоянием Марка, украл его концепцию и незаконно переписал технологию фундамента . Шестаков в панике. Он звонил мне минуту назад и орал, что если мы не решим вопрос с авторскими правами Красовской, он останавливает финансирование. Стройка встанет, Андрей Игоревич. В понедельник.

Вера побледнела, её пальцы крепко сжали край стола. Она посмотрела на меня, и в её глазах я снова увидел тот самый застарелый, страх перед всесилием свекрови. Элеонора Андреевна решила пойти ва-банк, надеясь растоптать нас юридически.

Я поднялся, обошел стол и мягко, но уверенно накрыл ладонь Веры своей рукой, возвращая ей опору.

— Успокойтесь, Костя. И вы, Вера, посмотрите на меня, — мой голос прозвучал уверенно. — Никакой заморозки не будет. Элеонора Андреевна совершила классическую ошибку дилетанта — она решила поиграть в большой бизнес на эмоциях.

Я нажал кнопку селектора:
— Алина, вызови ко мне руководителя нашей юридической службы. Срочно.

Через пять минут в кабинете уже сидел наш главный юрист. Выслушав Костю, он спокойно поправил очки и открыл четвертую часть Гражданского кодекса РФ

— Ситуация неприятная, но решаемая, — сухо произнес юрист. — Элеонора Андреевна действует на правах опекуна, но она забывает, что авторское право неотчуждаемо. Если Вера Николаевна действительно создавала этот проект, мы имеем полное право подать встречный иск в суд по интеллектуальным правам о признании соавторства и защите прав. Согласно статье 1257 ГК РФ, нам нужны доказательства творческого вклада. Вера Николаевна, у вас есть документы? Чертежи с вашей подписью?

— Нет, — тихо, но отчетливо ответила Вера. — Семь лет я просто работала дома, за компьютером Марка. Официально везде стоит только его имя.

Костя вдруг подался вперед, его глаза азартно блеснули:

— Подождите! Подписи нет, но есть цифровые следы! Все исходники комплекса Шестакова создавались на домашнем сервере Красовского, к которому у меня есть доступ. Программа автоматического проектирования фиксирует метаданные каждого файла. Там прописано имя учетной записи автора и точное время работы. Экспертиза покажет, что пока Марк Александрович годами мотался по презентациям, чертежи конструкций создавались под учетной записью Веры. И мы с Савельевым подтвердим это в суде под присягой! Мы докажем, кто реальный автор!

Юрист удовлетворенно кивнул, быстро делая пометки в блокноте:

— Отлично. Цифровая экспертиза исходных файлов и свидетельские показания ключевых сотрудников бюро — это сокрушительный аргумент для суда. Плюс, Вера Николаевна, ваш личный ноутбук, который вы забрали из дома. Там ведь сохранились ваши первоначальные наброски?

— Да, — Вера подняла голову, и на её губах появилась первая, твердая и уверенная улыбка. Страх отступил. На его место пришла холодная профессиональная гордость. — На моем ноутбуке лежат концепты, сделанные за два месяца до того, как бюро вообще подписало контракт с Шестаковым

— Оформляйте иск, — жестко приказал я юристу. — Костя, возвращайся в бюро, успокой людей, зарплату за этот месяц «Соболев-Групп» выплатит вашему отделу напрямую из своего резервного фонда. А Элеоноре Андреевне наши адвокаты вручат досудебную претензию лично в руки. Мы принимаем бой.

Курьеры юридической службы сработали молча и быстро. Копии документов о начале судебного разбирательства и требование провести компьютерную экспертизу домашних серверов доставили Элеоноре Андреевне прямо на квартиру. Как мне позже доложили, женщина при виде официальных бумаг с печатью суда по интеллектуальным правам устроила настоящую истерику. Её план легкой мести и захвата контроля над деньгами Шестакова столкнулся с жесткой стеной закона

Но эти шаги Андрея дошли не только до Элеоноры. Юридическое эхо мгновенно долетело до самого инвестора

Ровно в пять часов вечера массивная дверь моего кабинета с грохотом распахнулась. В комнату стремительным, тяжелым шагом вошел сам Виктор Данилович Шестаков . На его суровом лице не было и следа прежнего дружелюбия — мужчина был в бешенстве За ним испуганно семенила секретарь Алина, которую он просто отодвинул с дороги.

Шестаков с размаху швырнул на мой стол пачку документов, заставив подпрыгнуть чашки с кофе. Начались настоящие, жесткие разборки.

— Соболев, ты в своем уме?! — прогремел его голос, от которого зазвенели стекла. — Что за судебные иски? Какая еще компьютерная экспертиза моих чертежей? Мне звонят из госстройнадзора, банк замораживает целевой транш из-за открытого спора об авторских правах! Я вложил в этот комплекс миллиарды, а вы с Красовскими решили убрать меня со строительного рынка своими семейными разборками?! Если в понедельник на площадку не выйдет первый башенный кран, я разрываю с тобой контракт и требую полную неустойку через арбитраж! Решайте свои бабские дела, как хотите, но проект должен быть чистым!

Вера Николаевна спокойно поднялась со своего места и сделала шаг навстречу разъяренному инвестору. Салонный лоск Шестакова разбился о её уверенность. Танцевать в этом юридическом танце мы собирались только по нашим правилам.

— Успокойтесь, Виктор Данилович, — твердо обратилась она к нему. — Я хочу доказать, что тоже принимала участие в этом проекте и имею на него полное право.

Шестаков осекся на полуслове, тяжело дыша и уставившись на Веру. Его кулаки все еще были сжаты, но напор спал.

— Право? — глухо переспросил он. — Вера Николаевна, при всем уважении к вашим семейным драмам, на кону мои деньги. Бюро Марка заблокировано. Кто выдаст рабочие чертежи в понедельник?

— Их выдам я, — Вера Николаевна подошла к столу и открыла свой ноутбук. — Вся расчетная модель фундамента, которую мы утвердили с вашими экспертами, создана мной. Адвокаты Андрея Игоревича подали иск не для того, чтобы остановить стройку, а чтобы защитить проект от Элеоноры Андреевны. Как только суд примет к рассмотрению наши цифровые доказательства соавторства, мы получим законное право вести авторский надзор без участия Марка. Стройка не встанет ни на один час. Я лично гарантирую вам это.

Шестаков перевел взгляд с Веры на меня. Я коротко кивнул, подтверждая её слова. Наш юрист уже готовил ходатайство о наложении обеспечительных мер, которые позволят холдингу продолжать работы до окончательного решения суда.

Инвестор молчал около минуты, обдумывая ситуацию. Затем он тяжело вздохнул, забрал со стола свои бумаги и засунул их обратно в портфель.

— Хорошо, — уже спокойнее произнес Шестаков, направляясь к выходу. — Я даю вам время до утра понедельника. Если банк подтвердит, что юридических рисков для транша нет, мы продолжаем. Но если Элеонора заблокирует стройку через прокуратуру, Соболев, пеняй на себя. Желаю удачи в суде, Вера Николаевна. Она вам понадобится.

Дверь кабинета закрылась. Мы остались вдвоем. Я подошел к Вере и крепко обнял ее. Первый, самый сложный шаг в этом юридическом танце был сделан. Мы приняли бой.

Глава 27

Андрей

Заседание суда по интеллектуальным правам назначили на утро понедельника. Наш юридический отдел сработал безупречно: ходатайство о принятии обеспечительных мер судья удовлетворил еще в выходные, поэтому банк разблокировал транш, и первый башенный кран на объекте Шестакова зашевелился ровно в восемь утра. Стройка не встала. Но главный бой разворачивался здесь, в строгом, залитом блеклым светом зале судебных заседаний.

Элеонора Андреевна явилась в сопровождении двух статусных, дорогих адвокатов. Она сидела на противоположной скамье, высокомерно вздернув подбородок, принципиально не глядя в нашу сторону. Рядом с ней не было Лики — Воронова, как мне рассказали, спешно уволилась и улетела на заграничный курорт. Мат Марка осталась один на один со своей злобой. Вере было неуютно под её тяжелым, ненавидящим взглядом, но я крепко сжал её ладонь под столом, напоминая, что за её спиной стоит вся мощь «Соболев-Групп».

Судья, сухая женщина средних лет в черной мантии, открыла заседание и предоставила слово стороне ответчика.

Первым выступил старший адвокат Элеоноры. Он говорил гладко, уверенно, потрясая пачкой глянцевых журналов и патентов на имя Марка Красовского.

— Ваша честь, иск Матвеевой Веры Николаевны — это циничная попытка воспользоваться трагедией гениального архитектора и обобрать его, — чеканил адвокат, бросая брезгливые взгляды на Веру. — Красовский — имя с мировым признанием. Все контракты, включая договор с инвестором Шестаковым, подписаны им лично. Истица — обычная домохозяйка без единой официальной публикации. Её требования признать соавторство абсурдны. Моя доверительница, как законный предварительный опекун своего недееспособного сына, требует отклонить иск и привлечь Матвееву к ответственности за мошенничество.

Элеонора Андреевна удовлетворенно поджала губы. Она была уверена, что статус «жены-домохозяйки» — это приговор.

Но тут поднялся наш главный юрист. Спокойно, без лишних эмоций он выложил на стол судьи решения независимой компьютерно-технической экспертизы, которую мы провели в субботу.

— Ваша честь, сторона ответчика апеллирует к громкому имени и подписям на бумаге, — ровно произнес наш юрист. — Мы же предлагаем суду обратиться к неопровержимым цифровым фактам. В соответствии со статьей 1257 Гражданского кодекса РФ, автором произведения признается гражданин, творческим трудом которого оно создано. Нами была проведена сертифицированная экспертиза метаданных всех исходных файлов комплекса Шестакова, изъятых с домашнего сервера Красовских. Программа автоматического проектирования AutoCAD фиксирует каждый шаг. И результаты экспертизы однозначны: восемьдесят пять процентов сложных конструкторских чертежей, расчетов несущих пилонов и распределения нагрузок созданы под личной учетной записью Матвеевой Веры Николаевны. Более того, временные метки показывают, что файлы сохранялись в те часы, когда Марк Александрович физически находился на презентациях в Европе или на деловых ужинах, что подтверждается выписками по его банковским картам. Марк Красовский физически не мог чертить эти узлы. За него это делала Вера Николаевна.

По залу прошел тихий шок. Юрист Элеоноры мгновенно вскочил с места:

— Это подлог! Метаданные можно изменить! Матвеева просто имела доступ к компьютеру мужа!

— Мы знали, что та сторона, конечно , же усомнится в наших словах, поэтому для исключения сомнений мы просим вызвать ключевых свидетелей — сотрудников архитектурного бюро Красовского, — жестко отрезал наш юрист.

…Судья кивнула, и в зал пригласили Савельева — главного конструктора бюро Марка. Мужчина заметно нервничал, но, взглянув на побледневшую Веру, уверенно подошел к трибуне. Секретарь судебного заседания протянула ему бланки, и Савельев размашисто поставил подпись под официальным предупреждением об уголовной ответственности за дачу заведомо ложных показаний .

— Свидетель Савельев, расскажите суду, как велась работа над разработкой комплекса Шестакова, — потребовала судья.

— Работу вела Вера Николаевна, — громко и четко ответил Савельев, проигнорировав яростный хрип Элеоноры. — Марк Александрович приносил нам красивые эскизы фасадов, это правда. Но когда дело доходило до реальных инженерных расчетов, вентиляции и фундамента, он всегда брал паузу, уезжал домой, а наутро приносил готовые, безупречные узлы. Мы все в бюро знали графический почерк Веры Николаевны. Все сложные технические вопросы мы годами решали только через неё, по телефону. Марк Александрович в инженерии не понимал почти ничего, он был чистым художником и пиарщиком. Проект Шестакова вытащила Матвеева. И в пятницу на объекте именно она исправила критичные ошибки Марка, из-за которых комплекс мог рухнуть.

— Лжец! Предатель! Я уволю тебя! — не выдержала Элеонора Андреевна, вскакивая со своего места. Её аристократический лоск окончательно слетел, обнажив базарную, злую суть. — Соболев тебе заплатил! Вы все в сговоре против моего сына!

— Гражданка Красовская, сядьте на место и соблюдайте порядок, иначе я удалю вас из зала и оштрафую за неуважение к суду, — ледяным тоном осадила её судья, даже не повернув головы.

Следом за Савельевым вошел Костя. Он также молча подписал судебный регламент и полностью подтвердил показания коллеги. В качестве дополнительного аргумента Костя представил суду логи личной рабочей переписки с Верой за последние два года, где она напрямую, узел за узлом, координировала всю проектную группу бюро.

Финальной точкой стал старый ноутбук Веры. Наш юрист продемонстрировал судье файлы концепта, созданные Верой на этом устройстве за два месяца до того, как бюро Марка вообще выиграло тендер Шестакова. Это было безоговорочное доказательство первичного авторства.

Адвокаты Элеоноры сидели с понурыми головами, понимая, что их глянцевые журналы и красивые фразы разбились о сухую цифровую правду. Свекровь тяжело дышала, её лицо перекосилось от бессильной ярости. Она поняла, что проиграла эту войну.

Судья закрыла толстую папку с делом и поднялась со своего места:
— Суд удаляется в совещательную комнату для вынесения решения.

Я повернулся к Вере. Её плечи больше не дрожали. Она смотрела на судейскую трибуну с гордо поднятой головой, спокойная и уверенная в своем таланте. Первое судебное сражение было выиграно нами вчистую

…Ожидание в коридоре затянулось почти на час. Этот час казался бесконечным, но Вера держалась на удивление стойко. Она не ходила по коридору, а просто сидела на скамье, положив руки на колени, и смотрела перед собой. В её взгляде больше не было той надломленной беспомощности, которую я увидел в придорожном кафе. Она возвращала себе себя.

Элеонора Андреевна со своими юристами сидела в дальнем углу коридора. Адвокаты о чем-то спорили вполголоса, а свекровь яростно терзала в руках кружевной платок, сверля нас ненавидящим взглядом. Она всё еще надеялась на чудо, но юридическая машина уже набрала ход.

Наконец, секретарь пригласила всех обратно в зал. Воцарилась тишина. Судья вошла, встала за трибуну и открыла итоговый протокол.

— Руководствуясь статьями 1257 и 1258 Гражданского кодекса Российской Федерации, суд определил, — сухой, ровный голос судьи чеканил каждое слово, заполняя пространство зала. — Исковые требования Матвеевой Веры Николаевны удовлетворить в полном объеме. Признать Матвееву Веру Николаевну соавтором архитектурного проекта многофункционального жилого комплекса.

Судья на секунду подняла глаза, жестко взглянув на сторону ответчика, и продолжила чтение:

— На основании представленных данных компьютерно-технической экспертизы исходных файлов и свидетельских показаний, суд признает за истицей право на осуществление авторского надзора и внесение изменений в проектную документацию без согласования с временным опекуном Красовского Марка Александровича. В удовлетворении встречного иска Красовской Элеоноры Андреевны об отзыве проекта и признании действий застройщика незаконными — отказать. Решение может быть обжаловано в установленный законом срок.

Судейский молоток глухо стукнул о деревянную подставку, поставив точку в этом деле.

Элеонора Андреевна вздохнула и бессильно опустилась обратно на скамью. Её адвокаты молча начали собирать бумаги в портфели. Все их доводы разбились о сухую цифровую правду Предварительная опека матери больше не имела никакой силы над талантом Веры. Холдинг был спасен, контракт Шестакова оставался в силе, а бюро Марка получило законного и сильного куратора.

Я повернулся к Вере. Она сделала глубокий, свободный вдох, и на её губах появилась легкая, открытая улыбка. В её глазах отразилось колоссальное облегчение.

Я подошел ближе, обнял её за плечи и негромко произнес:
— Ну вот и всё, Вера. Мы победили. Твой проект принадлежит тебе по праву.

Она подняла на меня глаза, полные доверия и тепла, и крепко прижалась к моему плечу. Наш юридический танец был завершен полной и безоговорочной победой. Прошлое окончательно потеряло над нами власть, а впереди нас ждала интересная работа и наша новая жизнь.

Продолжение